Личная награда

Шум разливался по всему корпусу. Ривай, недовольно сведя брови, шел туда, откуда доносились смех и женский озорной визг. «Что они себе позволяют? Они хоть знают, который сейчас час? Отбой для кого прозвучал?» Но в действительности капрал и сам точно не мог определить, вечер сейчас или день. Он лишь знал, что раз в коридоре зажгли факелы, значит и время уже позднее. Да и поводов не было так истерически веселиться. Ривай дошел до той самой двери, за которой слышались звонкие голоса, и открыл ее. - Гундер, это не честно! Эрд меня отвлек! – прозвенел, словно колокольчик, мелодичный голос Петры. «Что здесь происходит?» - опешил Ривай. Он заготовил целую тираду для нарушителей спокойствия. Но разве он ожидал, что, открыв дверь, увидит своих погибших друзей? Вот они, живы и здоровы, смеются как дети и… швыряются друг в друга черствым хлебом. - Нет, Петра, прозевала, так что лови ответную! – задорно крикнул Ауруо, швыряя в девушку ломоть хлеба. «А может это всё был сон? Может быть, мы еще не собрались в экспедицию за стену, не поймали Энни… И не потеряли столько солдат… Может быть я до этого крепко спал и видел этот кошмар?» Ведь все происходило как обычно. Когда его подчиненным отдавали черствый хлеб, предназначенный для лошадей, они запирались в небольшой комнате и устраивали подобные игры. «Всё как обычно… Они тут… они живы!» - Да? Думаете, раз я девушка, значит, сдачи дать не могу? – пискнула Петра, замахиваясь куском хлеба и целясь прямо в Эрда, который всё это время стоял и своей спиной закрывал ото всех капрала. Эрд ловко увернулся от броска, и черствый кусок попал прямо в лицо Риваю. Капрал почувствовал, как начинает гореть поцарапанная щека. Инстинктивно он прижал к ней руку и поморщился. - А это что-то новенькое, - задумчиво проговорил он, потирая ушибленное место. Стены комнаты вмиг впитали в себя весь смех, подчиненные, замерев на месте, во все глаза смотрели на Ривая, возможно, в этот самый миг размышляя о том, что же теперь с ними сделает капрал. - Ну и что мне с вами сде… - Ривай не успел закончить фразу. Еще один внезапный удар пришелся на вторую щеку. В сознании капрала резко потемнело. Петра, Гундер, Ауруо, Эрд – они все растворились. Исчезла даже комната, оставляя вместо себя плотный и вязкий мрак. «Открой глаза, Ривай… Открой глаза…» - приказал он сам себе. Капрал почувствовал, что лежит на чем-то мягком, и кто-то назойливо щекочет его по носу, проводит тоненьким перышком по губам и векам. «Сейчас я этому затейнику пропишу!» Ривай резко распахнул глаза и приподнялся, осматриваясь вокруг. «Как я сюда попал… Что я здесь делал?» Капрал пытался собрать картину воедино, приподнимаясь на ноги и опираясь рукой на ствол раскидистого клена. Солнце уже приняло на себя бразды правления и освещало принадлежавшие корпусу земли и близлежащий лес. Лишь только этот клочок земли укрылся в тени дерева. «А, кажется, вспомнил… я хотел немного проветриться… вечером …» Ривай чутко помнил, как разговаривал с тенью Петры, помнил смутно. Помнил ее холодную руку, спокойное дыхание. «Псих отмороженный!» Выдохнул Ривай и рукой коснулся ноющей щеки. Его тут же передернуло. Пальцы коснулись чего-то вязкого и липкого. Да и только сейчас капрал ощутил некоторое подобие маски, стягивавшей левую часть лица. «Что это еще такое?» - Ривай посмотрел на свою руку и скривился в отвращении. На пальцах была черная грязь. Теперь капрал полностью осознал произошедшее и смог сложить это в более менее ясную картину. Очевидно, что он настолько сильно вымотался, что присев около клена моментально отключился. После же, ему приснилась тень и эта странная сцена в корпусе. «Значит все же они мертвы… Пора бы уже с этим смириться», - вздохнул капрал, вынимая из кармана белый, накрахмаленный платок и вытирая грязь с лица. «И видимо я повернулся во сне и упал на траву, вот и запачкался. Досадно» Не став более приводить себя в порядок, Ривай направился в сторону корпуса. Ему сейчас хотелось только одного: смыть с себя всю грязь. Около корпуса было подозрительно тихо. В голове все еще раздавался заливистый смех товарищей, швырявшихся хлебом. «Всего лишь сон… всего лишь…» Громкое фырканье заставила Ривая снова вернуться к реальности. Ноги сами принесли его к конюшне. Лошадь, принадлежавшая капралу, громко заржала, яростно стуча копытами в стойле. - Привет, красавица. Сам знаю, я не в лучшей форме сегодня, – ласково сказал Ривай, подойдя к своей кобыле и успокаивающе похлопав ее по шее. – Но я исправлюсь, обещаю. – Лошадь поверила хозяину и уже только возмущенно фыркала, раздувая свои большие ноздри. – Умница. Хорошая девочка. Не только лошади, Ривай сам себе был противен. Даже во время вылазок за стену он не был таким грязным. Рубашка липла к телу и источала зловонный запах пота. Капрал вышел из конюшни, с силой расчесывая свое плечо. Все тело зудело. Краем глаза Ривай увидел большое корыто с водой. «Да чтоб все на свете провалилось. Я так больше не могу!». Капрал наспех стянул с себя рубашку и, подойдя вплотную к емкости, погрузил в нее голову, отдавая себя прозрачной воде.

---

Микаса всю ночь проворочалась на постели, пытаясь уснуть, но сон предательски не наступал. Она не могла выкинуть из головы тихий, дрожащий голос капрала, отдававший привкусом боли. Ей всегда казалось, что он грубый, бесчувственный коротышка, умеющий только убивать. «Кажется, я ошибалась». Микаса не знала, как было бы правильнее поступить в такой ситуации, но она точно решила одно – нужно об этом рассказать командиру. Одно дело, если бы Ривай был простым гражданским, но от его решений и действий сейчас зависят жизни солдат разведкорпуса и… Эрена. Если капрал слетит с катушек, то будет несладко всем. Солнечные лучи стали пробиваться в комнату сквозь щели в закрытых створках окон. Решив, что больше ждать не имеет смысла, Микаса поднялась с кровати. Она накинула на себя куртку, оставленную на спинке кровати, и вышла в коридор. Большинство солдат в корпусе еще спали, но девушка знала точно, что с рассветом командир Ирвин закрывается у себя в кабинете и обдумывает стратегические ходы последующих вылазок. Микаса поднялась по лестнице к кабинету и постучалась. За дверью послышались шаги. Девушка очень нервничала. Она не знала с чего ей начать разговор, и как эту деликатную информацию воспримет командир. - Аккерман? Что случилось? Почему вы еще не спите? – спросил Ирвин, открыв дверь и обнаружив около своего кабинета Микасу. Она была последней, кого ожидал он увидеть. - Стараюсь брать пример с лучших, сэр. Встаю пораньше, чтобы многое успеть, - Микаса выровнялась и приложила руку к левой части груди, приветствуя командира, - Позвольте огласить вам важное донесение. Ирвин удивленно поднял брови, но по взгляду девушки понял, что разговор не терпит отлагательств: - Ну что ж, проходите. Вижу, что дело действительно важное. Командир прошел к своему рабочему месту и опустился на стул, оперевшись локтями на стол и сведя ладони вместе: - Присаживайтесь, Аккерман. Девушка подозрительно посмотрела на стул, но все же решила воспользоваться предложением командира. - Сэр, я бы хотела поговорить с вами о капрале, - на одном дыхании выпалила Микаса. - Вот как… И что бы вы хотели со мной обсудить? Если вы о его небрежном поведении в отношении вашего брата, но тут я ничем помочь не смогу. У нашего дорогого Ривая слишком сложный характер, чтобы его переделывать, - равнодушно проговорил Ирвин. Он в принципе и не ожидал, что девушка могла прийти к нему по другому поводу. Она слишком трепетно опекала Эрена, в чем заключалась слабость Микасы. Но в этом была и ее сила. Командир не мог этого не заметить, иначе общение брата и сестры пришлось бы сильно ограничить. - Нет, сэр. Я хотела поднять вопрос о дееспособности капрала Ривая, - чуть тише, чем обычно, сказала девушка, в волнении закусив нижнюю губу. Ирвин отстранился от стола, облокотившись на спинку стула и с интересом наблюдая за подчиненной: - И что вас натолкнуло на подобные выводы, Аккерман? По сей день капрал Ривай считается лучшим солдатом нашего подразделения. И по поводу его работы я не слышал ни единого нарекания. - Дело касается не его физической формы, сэр. Речь идет о его психическом состоянии. Капрал нездоров, - поначалу девушка боялась разговаривать с командиром, но сейчас она взяла себя в руки и успокоилась. - Чем же так обеспокоило вас его, как вы выразились… психическое состояние? – Ирвин и сам вчера заметил значительные перемены в поведении Ривая. Но он рассчитывал, что этот недуг со временем пройдет. - Капрал не контролирует свои действия. Он не способен сейчас отличить реальность от своих собственных иллюзий. Странность в его поведении заключается в том, что он до сих пор считает своих погибших товарищей живыми. Для человека, ответственного за жизни других людей – это недопустимо, - Микаса старалась приводить все, имеющиеся у нее на руках аргументы, аккуратно опуская подробности. Ирвин чувствовал некоторую недосказанность в словах подчиненной. Если Аккерман бросалась такими громкими заявлениями, то ей следовало бы подкреплять их более вескими доказательствами. Он уже хотел задать ей очередной вопрос, касающийся вменяемости капрала, но шум за окном стал пробиваться даже сквозь закрытые ставни. - Что же там такое происходит? – возмутился Ирвин, и пошел к окну, чтобы посмотреть, кто там так разорался, так как голос был очень знаком. Распахнув ставни, командир посмотрел в сторону конюшен. Увиденное заставило его хмуро свести брови: - Аккерман, нам необходимо спуститься вниз. Кажется, я понял, о чем вы пытаетесь мне сказать.