Личная награда

Следующая неделя прошла для Ривая довольно тяжело. Но пережить ее было бы еще труднее, если бы не Ирвин и Микаса, которые поддерживали капрала и помогали ему балансировать на тонкой грани между разумом и сумасшествием. Солдаты были оповещены о недуге Ривая, и уже не придавали значения тому, что он мог кого-то назвать именем умершего товарища. В этом небольшом спектакле, разыгрываемом для капрала, каждому человеку была отведена своя роль. Казалось бы, что такое поведение может спровоцировать подвергающийся непрерывным атакам разум, но Ирвин всегда находился рядом. Он чувствовал ответственность за произошедшее и именно поэтому жаждал вылечить его. Все свои наблюдения Ирвин вносил в специальную записную книжку и следил за динамикой состояния Ривая. Вот и сейчас он бегло записывал за капралом все, что тот рассказывал ему, сидя в просторном и, несмотря на поздний вечер, очень светлом кабинете. - А что с галлюцинациями? Что ты видел в этот раз? – спросил Ирвин, скрипя чернилами по листку. - Уже намного легче, - ответил Ривай, - Только оговорился, подзывая к себе двоих солдат. И Петра приходила ко мне всего раз. Да и что я рассказываю. Ты и сам все прекрасно знаешь, - он вздохнул, поднося чашку к губам и делая маленький глоток ароматного кофе. Жидкость еще некоторое время перегонялась между нёбом и языком, прежде чем быть проглоченной. Ривай очень ценил такие моменты. Нет, он не был привязан к каким-либо материальным ценностям, но вот против глотка настоящего кофе или куска сыровяленого мяса капрал просто не мог отказаться. Возможно, погружая себя в мир удивительных вещей, сделанных руками человека, Ривай ощущал себя более свободным, более живым. «Интересно, а как бы сложились наши жизни, если бы не было стен и титанов… Были бы вы живы, ребята?» - Ривай, мне необходимо, чтобы ты сам мог сознавать, когда какие-то вещи реальны, а какие-то просто являются плодом твоего воображения, - Ирвин был вынужден снова и снова рассказывать другу об этом. Но то, что его разум борется и дает отпор подсознанию, уже радовало. Да, за последнюю неделю Ривай был не дееспособен. Его не брали на вылазки за стену, не разрешали уходить в увольнения в город. Но шила в мешке, как известно, не утаить. Кто-то из солдат донес жалобу верховному консулату и главнокомандующему. - Ты сегодня больно уж молчалив, Ирвин. Не тяни резину, рассказывай, что случилось, - протянул Ривай, всматриваясь в лицо друга. Капитан улыбнулся, перехватив взгляд друга. Похоже, капрал действительно приходил в норму, раз уже снова мог замечать изменения в поведении Ирвина. «Но это ничего не меняет». - Зришь в корень… Как и всегда, - из выдвижного ящика стола Ирвин достал письмо и протянул его другу. Ривай отставил чашку на стол и, развернув аккуратно сложенный лист. Быстро пробежавшись по нему глазами, капрал ухмыльнулся: - И что, мамочка, можно мне пойти, погулять за стену с титанами? В глазах Ривая плясали веселые огоньки, однако Ирвину было не до шуток. Он понимал, чем для невосстановленного сознания друга может закончиться это мероприятие: - Вылазку за стену нам не отменить. Ханджи необходим аномальный титан. Но вот то, что мы можем справиться без твоего участия – в этом я абсолютно уверен. - Консулат другого мнения, - выдохнул Ривай, - Да и… - Консулат всегда был другого мнения. Как ты не поймешь, этим фанатичным придуркам не важно, сколько помрет людей. Они прикрывают задницы стеной Сина и считают бюджетные деньги. В общем… Я решил созвать малый военный суд. Тебя нельзя отпускать за стену, - пламя свечи дернулось от дыхания Ирвина и заплясало, отразившись в его глазах. - В конечном итоге это не тебе решать. Тогда зачем этот цирк с судом? Не легче ли просто отпустить меня и доказать, что я абсолютно нормальный и здоровый… почти здоровый человек,- стал рассуждать Ривай. - Вот именно, что почти… Как знаешь, но я не хочу, чтобы ты погиб по глупости, только от того, что твое подсознание решит взбунтоваться в самый неподходящий момент, - у Ирвина на руках были аргументы, но довольно четко сформулировать их он теперь не мог. Не знал, с чего начать, чтобы не обидеть друга. - Ты ходишь вокруг да около. Почему бы просто не сказать – Ривай, ты псих, солдаты тебя боятся, ты можешь загубить все дело,- ухмыльнулся капрал, - Но это не отменяет того факта, что я лучший воин человечества. И меня нельзя закрывать в стенах корпуса. Я пропустил две вылазки и не возражал. Почему? Потому что я максимально хорошо мог оценить свое состояние и знал – мне на поле боя делать нечего. Но сейчас… Наваждение проходит. Скоро я стану обычным занудой-чистоплюем, каким меня вы все привыкли видеть. Но мне, как и абсолютно любому человеку, нужна достойная, грамотная мотивация. Титаны перебили моих друзей – чем не повод идти и убивать этих тварей? «Превращаясь в титана как Егер…», - подумал про себя капрал и ухмыльнулся. - Возможно, в какой-то степени ты прав, но я не уверен… - Зато я увереннее некуда. Сам подумай, ты бы хотел умереть в постели от старости или же там, на поле боя, осознав, что жизнь отдана за приближение свободы? Лично для меня ближе второй путь, - Ривай, с виду спокойный, начинал злиться. Ему было обидно, что его не воспринимают всерьез. - Сам же знаешь, - грустно посмотрел на друга Ирвин, - Никто из нас, даже если захочет, не сможет вернуться к нормальной жизни. Ты, я, Зои, Марк – мы все обречены погибнуть за стеной. Наша смерть – лишь вопрос времени… - А я бы хотел, чтобы меня похоронили за стеной, - направив взгляд куда-то в потолок сказал Ривай. Ирвин закашлялся. Они никогда не поднимали вопрос о смерти перед вылазкой. Хоть никто в разведотряде не был особо верующим, но это как в спорте, с чем черт не шутит, можно и перестраховаться. - Ривай, что ты такое говоришь? Капрал, закрыв глаза, мягко и тепло улыбнулся: - Сам подумай. Какая участь ждет наши бренные тела, если мы погибнем? Нас сожгут в печи и отдадут прах родственникам. Все, что останется – неисправный привод и это… - Ривай вытащил из кармана одну из нашивок, принадлежавшую кому-то из солдат, - И все. На этом наша история закончится. Но я не хочу так. Я хочу, чтобы мое тело покоилось в земле… И чтобы… - Хватит… Ривай, не надо, - перебил друга Ирвин, - Мы все обречены, но лучше не думать о том, что станет с нашими телами. Так недалеко с катушек съехать. - Так, если верить слухам, то я уже! – Ривай встал, прижав ладонь ко рту и сдерживая рвущийся наружу хохот, - послушай, Ирвин. Я знаю, что ты относишься ко мне как к брату. Но не переживай так за меня. Я постепенно прихожу в норму. Давай будем думать именно об этом, договорились? Ирвину оставалось лишь слабо кивнуть, поняв, что аргументы на Ривая не действуют. Теперь остается только полагаться на волю случая. - Ну, вот и славно, знаешь, я пойду уже, - капрал взял со стола чашку и допил остывший кофе. Он был таким же приятным и вкусным, как и горячий, - спасибо за гостеприимство. Откланявшись, капрал вышел из кабинета и направился в сторону своей комнаты. Хоть и Ривай на людях любил скрывать свои эмоции, сейчас он крепко задумался о том, что его ожидает, и стоило ли так храбриться. Однако тот факт, что его считают слабым, только подливал масла в огонь решимости капрала. «Я всем докажу, на что способен… » - Ривай почувствовал мягкий толчок в плечо и мелодичное женское «Ой», а затем глухой шлепок. Капрал резко остановился, перевел взгляд на пол и увидел, что перед ним сидела весьма растерянная Микаса. - Аккерман, прошу прощения, я задумался и налетел на вас, - автоматически проговорил Ривай, протягивая девушке руку. Микаса была явно растеряна. Она шла по коридору и размышляла о том, что капрала нет на месте. Обычно каждый вечер приходила к нему в кабинет и, в зависимости от настроения Ривай видел в ней Петру или же просто разговаривал со своей подчиненной. За эту неделю они невероятно сблизились. Микаса стала лучше понимать, что творится в душе капрала, а он… он просто был благодарен девушке за то, что она так неравнодушна к его судьбе. - Сэр, все в порядке. Мне не следовало быть столь беспечной, - ответила Микаса, покраснев и воспользовавшись помощью капрала. Несмотря на то, что девушка была на десяток сантиметров выше его, капрал с легкостью поднял ее и придержал, помогая восстановить равновесие. - Вот так намного лучше, - казалось бы, что Ривая должен смущать такой перевес в росте, однако с этой девушкой ему было очень комфортно, - Вы уже идете спать? - Да, - коротко ответила Микаса. Ее ответы отличались лаконичностью и сжатостью. Ривай удивленно поднял брови и ухмыльнулся: - И ты даже не пыталась проверить, сижу ли я в своем кабинете? - Я пыталась, сэр. Но дверь была заперта, - и вот еще один четкий ответ, не требующий проявления каких бы то ни было эмоций. - Какая незадача, что капитан задержал меня на допросе. Что же делать? Я пропустил такой дивный разг… Ривай не успел договорить. Микаса наклонилась и коснулась своими губами его губ. Она и сама не знала, зачем. Она просто поддалась своему ощущению, чувство того, что так будет правильно. Отстранившись от недоумевающего капрала, Микаса уткнулась лицом в свой красный шарф, и теперь уже только по ее глазам можно было определить, что она немного смущена. - Надеюсь, это сгладит впечатления от прошедшего вечера, сэр, - послышался слегка приглушенный голос, - Вы теперь официально украли мой первый поцелуй. Берегите его. - Аккерман… - только и смог выдавить из себя Ривай Не сказав больше ни слова, Микаса удалилась, пройдя по коридору в сторону казармы. А капрал так и стоял, онемевший от того, что произошло. Он считал всегда себя человеком, способным выдержать любой психологический удар, но вот такого поворота даже представить себе не мог. Ривай потом еще долго смотрел вслед исчезающей девушке, размышляя о том, было это в действительности или же его подсознание снова начало играть. Но тогда почему перед ним предстала Микаса, а не Петра. «О чем я только думаю… Хватит с меня на сегодня сюрпризов. Спать…» Ривай ускорил темп, чтобы избежать возможности встретиться еще с кем-нибудь на своем пути. В комнате он быстро скинул с себя вещи и улегся на кровать, еще долго ворочаясь , прежде чем погрузиться в тяжелый сон без сновидений. На утро все, что произошло с ним вечером, казалось просто сном, ничего не предвещающим. Да и Микаса вела себя также как и всегда. Ривай практически весь день посвятил тренировкам. Он и сам ощущал, что немного растерял былую форму и что нужно было восстанавливаться. За действиями капрала из окна своего кабинета следил Ирвин. Он не знал, правильно ли поступает, но ясно было одно, если Ривай решил выступить с гарнизоном завтра, то его уже трудно было отговорить.

---

Ривай не ощущал ничего. Только ветер, свистевший рядом, когда капрал несся на своем УМП вдоль домов, около стены Мария. Сейчас важно было дать повозкам с орудием для захвата спокойно пройти мимо пустынного города, поэтому задачей четырех групп было расчистить дорогу и близлежащие территории от титанов. Они отдельными особями слонялись между зданий. Благодаря тому, что солнце еще только начинало выходить из-за горизонта, эти твари были более вялыми. Послышался свист троса. Ривай замахнулся и отточенным движением вырезал из шеи титана уязвимое место. Большая туша с грохотом осела на землю. Капрал понял, что безумно скучал по этому ощущению полета. Раз от раза он пачкался в горячей крови, которая тут же начинала испаряться. Микаса послушно следовала за Риваем. Было не ясно, то ли ее приставили наблюдать за капралом, то ли ему нужно было присмотреть за подчиненной. Так или иначе, они оба старались не выпускать друг друга из вида. - Аккерман, впереди еще двое. Я возьму правого, разберись с левым, - коротко отдал указание Ривай и полетел на тросах к цели. Это было не сложно. Натренированные мышцы помнили каждую последовательность действий: приблизиться, обойти сзади, резким движением убить тварь. Кровь зашипела на щеке Ривая, а тот заливисто засмеялся, смотря на то, как падает десятиметровое чудовище. Мышцы капрала сладко ныли от нагрузки. Он никогда не ощущал себя настолько живым, как за стенами, в бою чувствуя эту самую жизнь каждой клеточкой своего тела. Краем глаза Ривай обратил внимание на то, что Микаса тоже ловко справилась со своей целью. - Отлично, Аккерман, двигаемся дальше, - скомандовал капрал. Нет, он бы ни на что не променял это восхитительное чувство полета. Его лошадь продвигалась, привязанная, вместе с колонной, но что такое скачка? Разве она может сравниться с этим восхитительным чувством полета? «Нет, ни за что…» Но зачастую за него приходится расплачиваться жизнью. Послышался какой-то странный треск. Ривай обернулся, чтобы проверить, как там Микаса и оцепенел. Она пролетала возле старого, ветхого зернохранилища. Вдруг стены его задрожали, и прямо из здания на девушку вылетел семиметровый титан. Дальше все было как в тумане. Микаса исчезла. Появилась она. Ее золотисто-рыжие волосы, сдавленный визг. Нет, это не была волевая Аккерман. Это беззащитная Петра, которую в прошлый раз не удалось спасти капралу. «Я смогу тебя защитить! Смогу!» - Ривай резко перенаправил свой УПМ. Он сейчас плохо соображал. Гнев и животный страх застилали его разум, позволяя творить подсознанию непростительные глупости. Капрал быстро приблизился к монстру и вонзил в его глаза лезвия. По всей округе прокатился стон раненого зверя. Неуклюже размахивая руками, титан выпустил девушку, но зацепил один из тросов, на котором балансировал капрал. А потом удар. Глухой и точный. Ривай почувствовал, как летит против своей воли и ничего не может с этим поделать. Его сознание заволокло плотной пеленой. А затем еще один удар. Острый, пронзающий всё естество. Металлический привкус во рту… Кровь? Да, определенно кровь. Как давно он не ощущал ее вкуса на своих губах. «Петра… Я ее спас? Смог ли я это сделать? У меня получилось? » - эти мысли не уходили из головы капрала, заглушая боль, разрывающую грудь. Ривай чувствовал, что лежит на шершавой поверхности. Скорее всего, это крыша. Он попробовал приподняться, но не смог. Будто бы что-то пригвоздило его к импровизированному ложу, отзываясь болью в груди при каждом движении. Он задыхается? Да, определенно капралу не хватало воздуха. Совсем рядом послышался грохот и свист троса. Кто-то подошел к нему. Но кто, Ривай не мог разглядеть сквозь пелену, опустившуюся на глаза. - Кто… - голос капрала казался очень хриплым и надрывистым. Ему было тяжело говорить. Но в чем же дело, почему ему так больно. - Шшшш… Не говори ничего, не трать силы, они тебе еще пригодятся, - послышался голос. Ее голос. - Петра… - сквозь пелену стали пробиваться светлые волосы, обеспокоенный, но какой-то отстраненный взгляд. «Нужно встать… нужно двигаться дальше… Нельзя задерживать отряд» Ривай опустил руку на то самое место, где обжигающе пульсировала кровь, и невольно закусил губу от новой волны боли. Из его груди торчал заостренный предмет, пробивший тело насквозь. - Не двигайся… - нет, это была не Петра. Сознание снова сыграло с Риваем злую шутку. Аккерман. Она смотрела на Ривая абсолютно отсутствующим взглядом, виня, очевидно, себя во всем, что произошло. Дрожащими руками девушка вытащила из кармана ракетницу и выстрелила в воздух. Клуб черного дыма устремился в небо, возвещая отряд о прекращении движения. «Вот же ж…» - пелена стала опадать. Даря наконец-то ясность и осознание того, что произошло. «Черный дым… Покойничка из меня сделать хотите?» - Ривай усмехнулся и сплюнул в сторону скопившуюся во рту кровь. - Микаса… - Заткнись, - повысила голос на старшего девушка. Ее всю трясло. Она не могла поверить, что самый сильный воин человечества лежит перед ней распростертый на крыше дома. Она была зла на него, на себя, на титана, что сейчас испарялся там, внизу. «Случайность… Это просто случайность…» - уверяла себя Микаса, но не верила своему внутреннему голосу. Не мог по случайности этот титан прятаться в амбаре, не мог Ривай быть столь медлительным и пропустить атаку, не мог он налететь на выступающий из разломанной крыши штырь. Не мог... Это глупо, бесчеловечно, жестоко... И так нелепо… Послышались звуки тросов. Зои и Ирвин быстрее всех прибыли на место, успев распорядиться о дозоре. Они поняли, что случилось что-то серьезное, но могли ли они предположить такое развитие событий… - Что здесь… - хотел поинтересоваться Ирвин, но осекся, не в силах поверить своим глазам, - Какого черта? Ханджи же просто не могла подобрать слов, чтобы выразить то, что она думает. Этого не могло быть. Это явно происходило не с ними. -Сэр. Всё произошло слишком быстро. Пробито легкое. Капрала нужно везти обратно. Без соответствующей помощи он умрет, - Аккерман старалась говорить более холодно и отстраненно, но ее голос предательски подрагивал, то повышаясь, то понижаясь до шепота, - я ничего не смогла сделать. - Значит, нам нужно отдать особое распоряжение, развернуть отряд. Ханджи, привезите сюда одну из повозок. Черт тебя дери, Ривай, и зачем я только тебя послушал… - Зои кивнула и направилась к стоянке повозок, поняв, что действовать надо быстро. Ирвин опустился на одно колено перед другом, разрывая на себе через ремни и крепления рубашку. Мыслями он был не здесь, а где-то далеко. Скорее всего в своем кабинете, сидел с Риваем, обсуждал предстоящую вылазку. - Не нужно… - капрал чертыхнулся и сплюнул кровь, - вы не довезете меня. - Заткнись, Ривай! Я тебя еще к стеночке гвоздями приколочу. Но сначала мы тебя вылечим, - огрызнулся Ирвин, прикладывая к ране куски материи и пытаясь остановить кровь, - черт возьми, где же медик? - Упертый осел… Ты меня убьешь еще когда будешь вытаскивать… Разве не видишь… - Ривай зашипел и закашлялся, - это мой конец, - кровь с силой стучала в висках, но даже она не могла перебить жжение в области груди, губы начали синеть, а пальцы рук постепенно становились ледяными. Смерть осторожно подкралась к капралу и занесла над ним свою косу. - Нет, сукин ты сын, мы тебя вылечим… Ты будешь жить… слышишь? Ты будешь… Теплая и нежная рука легла на ладонь Ирвина. Он перевел взгляд на человека потревожившего его и встретился глазами с Аккерман. Она была холодна. Лицо практически не передавало эмоций. - Капитан. Прекратите. Не мучайте его, - в голосе девушки была мольба, смешанная со своеобразным приказным тоном. Ирвин вспыхнул, голос Микасы отрезвил его. Пришло осознание того, что они правы. Даже если остановить кровотечение, пробитое легкое не позволит капралу жить полноценно, да и не всякий врач сможет поставить друга на ноги. - И что ты предлагаешь? – голос капитана был еле слышен. Сколько раз он прокручивал в голове смерти каждого из своих товарищей. Но возможно ли было для сильнейшего воина человечества представить более нелепую смерть? Ривай жестом подманил Ирвина и прохрипел ему на ухо: - Помнишь, что я говорил тебе… Сделай меня свободным… Ирвин слабо кивнул, продолжая сидеть в оцепенении. Он сейчас был слишком беспечен и слаб. Будто бы вместе с жизнью друга уходила и его жизнь, теряя всякий смысл. - Эй, Ирвин… - он обернулся на голос товарища, - Не раскисай ты… Помнишь… Мы все смертны, - сквозь пелену боли, застилавшую глаза, Ривай попытался улыбнуться, но получилось это вымучено и неестественно. Капрал медленно перевел взгляд на сидевшую рядом Микасу. «Невозмутима, да? Ну, в прочем, как и всегда». Почему-то ему вспомнился тот поцелуй в коридоре, их незатейливые разговоры, приятные мгновения, проведенные с этой девушкой. - Сэр, если хотите, я могу побыть для вас… - прошептала Микаса. Но Ривай прервал ее, положив свою ладонь ей на щеку. Такую теплую и нежную… - Не стоит… Просто... - капрал схватился за нашивку на своей груди и, оторвав ее, дрожащей рукой вложил в ладонь девушки, - Она твоя… Береги ее… Силы покидали Ривая. Ему было тяжело говорить. В уголках высохших губ потрескалась кожа. «Это конец… Я хотел остаться с ними… И они меня теперь забирают… Должен ли я проклинать их? Нет… Я должен быть благодарен…» Микаса почувствовала, как сдерживаемые слезы, градом хлынули из ее глаз, когда капрал вручил ей нашивку. Этим незамысловатым движением он переложил свое бремя на девушку. Понимала ли она это тогда? Скорее всего, нет. Она просто ощущала, как рука самого сильного воина человечества обмякла и упала на шероховатую поверхность крыши, оставляя кровавый след как на щеке. так и в сердце Микасы. Бездыханное тело Ривая лежало на крыше, напоминая о том, что все мы смертны. И жизнь нашу может отнять простая нелепость. Капрал не смог расстаться с призраками прошлого, и они забрали его с собой, подарив долгожданный покой. Возможно, это и была его, личная награда.

Эпилог

«Я, командир разведотряда, Ирвин Смит, докладываю. Поход за стену, что мы все пережили сегодня, унес жизнь ценнейшего человека, состоявшего в нашем корпусе. Тело его было утеряно при отступлении. Тяжелейшая потеря, несравнимая ни с одной, которую мы претерпели за все эти годы. Психическое состояние Ривая было не удовлетворительным, о чем я сообщал в предыдущих докладах. Взять его за стену – было опрометчивой ошибкой командира, не способного принимать решения за отряд. Прошу верховный консулат принять это во внимание и отстранить меня от должности в связи с моей некомпетентностью.

Командир Ирвин Смит.»

Раскидистое дерево, похожее на то, под которым когда-то засыпал Ривай в объятиях своих видений. Именно под ним за стеной Мария был похоронен сильнейший воин человечества. С момента его смерти прошел год, но довольно часто это опасное, кишащее титанами место посещал человек. Он имел обыкновение сидеть, подперев могильный камень и рассказывая обо всем, что происходит своему другу. Человечество за этот долгий год так и не смогло приблизиться к долгожданной свободе. Борьба с титанами была в самом разгаре. Ирвин Смит уже давно мог опустить руки, но смерть друга давала ему силы, говорила о том, что нужно продолжать бороться, чтобы быть хотя бы на шаг ближе к той свободе, которой сейчас обладал Ривай. Свистнул трос, пришла пора уходить. Ирвин взмыл в воздух, отправляясь в сторону безопасных стен, уверенный в том, что если он выживет в следующей вылазке, то обязательно снова проведает своего лучшего друга.