Ловец бабочек

Я отдыхал в оранжерее. Из-за мощного колдовства время было не властно над этим местом, а потому здесь легко уживались вместе ночные и дневные растения и насекомые. Вечная ночь — моя судьба. Мне нравится тут отдыхать, наблюдая за полётом бабочек — невообразимо ярких, красивых, и таких хрупких созданий. В своё время я был заядлым аурелианом. Моя энтомологическая коллекция безвозвратно погибла в пожаре, устроенном крестьянами в моём венгерском замке, но страсть к «душам умерших» до сих пор не угасла во мне. Бабочками так легко управлять, даже не прибегая к магии — достаточно ничтожной доли феромонов, и вот они уже танцуют передо мной свой замысловатый танец любви. Импозантные птицекрылы, самодовольные мадагаскарские кометы, большекрылые белые ведьмы и гигантские а́тласы красовались перед менее знатными и крупными сородичами. Но я смотрел не на них и даже не на прелестницу-уранию, всё моё внимание было приковано к парусникам Румянцева. Не особо крупные бабочки с чёрными крыльями с красноватой окантовкой возле тельца, словно стесняясь своей простоты и невзрачности, держались поодаль. Одну из них я поманил чарами и стал внимательно рассматривать. Отчего-то насекомое напоминало мне одного несносного юнца, что по ошибке принял меня за смертного. Воздух был наполнен густым ароматом орхидей и других тропических цветов. И, кажется, меня начало вести, иначе откуда эта чушь могла появиться в моей голове? Как странно, я ведь знаю, что инкуб рано или поздно объявится, но от этого всё равно не становилось легче. Вдруг снаружи промелькнула тень. «Помяни чёрта — вот и он… Зачем же я неделю-то ждал?» — Тайгер, что ты со мной сделал?! — с наскоку накинулся на меня Моф, едва влетел в открытое окно. Он оказался на мне и теперь во всю метал молнии. Его крылья угрожающе вздыбились, а хвост нервно хлестал по обивке тахты. Какой же он милый. Злится, зубки показывает, а всё равно милый. Немного вампирской ловкости, и вот уже бесёнок распластан на диване, а я возвышаюсь над ним роковой горой. — И тебе привет. Ты чего шумишь? — улыбаясь, спрашиваю ошарашенного инкуба. — Я… я не могу потреблять сперму других людей и поглощать их сексуальную энергию! — выпалил он в меня свою претензию. — Что? И ты думаешь, что в этом виноват я? — изобразил искреннее удивление. — А кто же ещё? — не унимался Моф. — Это случилось, после встречи с тобой, мессир-вампир. А ещё вот эта штука, которую ты мне дал… Она… Из-за неё никто из клана не мог ко мне прикоснуться… — Так. Во-первых, успокойся, малыш, и давай по порядку. Признаю, я дал тебе зачарованный ошейник, чтобы защитить тебя от нападок сородичей. Ты же двенадцатый… Разумеется, я не стал говорить ему, что информацию о страсти низших демонов к числу тринадцать и о том, что каждый двенадцатый появившийся на свет инкуб обречён на низкий социальный статус, почерпнул совсем недавно, уже после встречи с Мофом, из одного древнего трактата по демонологии. Из этого же трактата я узнал, что этому милашке не повезло вдвойне — раз он сто шестьдесят восьмой (двенадцать умножить на тринадцать), то следующий, сто шестьдесят девятый (тринадцать на тринадцать), стал их королём, а менее удачливый Моф окончательно стал парией среди инкубов (хуже приходилось только сто сорок четвёртому — двенадцать в квадрате). Тогда-то мне и стало понятно, почему он так голодает — Мофу достаются объедки. Защитные же чары были призваны оградить моё от поползновений других охотников. — Ты в курсе про двенадцатого? — бесёнок разом обмяк, перестал ершиться. Его глазёнки даже заблестели, поэтому он стыдливо прикрыл лицо руками. — Эй, не смей плакать… Я не хотел… Прости, — обнял мальца. — Мне абсолютно наплевать на ваши инкубьи заморочки. Ты можешь быть хоть сто шестьдесят восьмым, хоть вообще сто сорок четвёртым, я приму тебя любым. Вместо ожидаемого мной успокоения, мои слова вызвали у Мофа бурную реку слёз. — Ну ты чего? — Ты… Ты… Ты такой хороший… Прости, что сомневался в тебе, — через всхлипывания начал оправдываться бесёнок, продолжая кулачками тереть глаза. Его зарёванное личико немного опухло, но всё равно осталось очень симпатичным. — Всё-всё, успокаивайся, — принялся я убаюкивать его как маленького. Вельзевулова отрыжка! Дожил! Нянчусь с инкубом… Наконец бесёнок затих, сопя мне в шею. — Ну вот и ладненько, — погладил малыша по голове между рожками. — Так, одно дело решили. Что ты там ещё говорил? — Ничего, — Моф смущённо засопел сильнее. — Нет, так дело не пойдёт, — с небольшим усилием оторвал его от себя и приподнял мордашку. — Ты, помнится, говорил, что не можешь потреблять чужое семя и сексуальную энергию? Я изобразил нешуточную обеспокоенность. — Да. Она теперь мне кажется противной на вкус, а жизненная сила и вовсе не усваивается… — Так что ж ты раньше-то не пришёл?! Вдруг, это из-за того, что я укусил тебя или из-за особенностей усвоения вампирского семени инкубами? Ты же раньше никогда не потреблял его? Бесёнок отрицательно помотал головой. — Наверное, это из-за этого. И ты всё это время был голодным? Теперь он энергично закивал утвердительно. — Ну ничего, это дело поправимо: я полностью в твоём распоряжении, — я хитро посмотрел на него и откинулся на спинку дивана, расставив ноги. Мофа не нужно было просить дважды: раз — и моё нижнее бельё оказалось заброшено на ближайший фикус. Инкуб уткнулся носом мне в пах и с шумом втянул воздух. — Ты пахнешь просто дьявольски хорошо, — томно выдал он, спустился ниже и принялся усердно вылизывать мне яйца. — Приму за комплимент, — усмехнулся я. Был уверен, что Моф набросится на мой член, как голодный вампир на молодого девственника, но вместо этого инкуб медлил, проводя языком от основания до кончика и обратно. Его язычок аккуратно исследовал вены, ласкал уздечку, а пухленькие губки обволакивали головку. Теперь на месте изнывающего от голода — сексуального — оказался я. Мне едва удалось сдержать стон, когда Моф наконец-то заглотил член, хотя и наполовину. Так он делал и в первый раз. Несмотря на голодные глаза, бесёнок старался доставить мне максимум удовольствия. Что ж, его стремления похвальны. Не буду ему мешать. С интересом наблюдал, как он старается заглотить мой член полностью. Только вот его маленький ротик не позволял сделать этого. Ну, тут уж ничего не поделаешь, малыш, тебе придётся учиться справляться с ним… Влажный, горячий рот, обильно сдобренный слюной, — Моф отменно делал минет. Ещё бы, добрая сотня лет опыта. Но всё же мне было этого мало — хотелось глубже, хотелось до самого конца. Что ж, перебьём век опыта двенадцатью с лишним. Я надавил на затылок инкуба. Довольное чавканье сменилось утробным бульканьем. Однако, надо отдать ему должное, Моф хоть и давился, но не сопротивлялся — хороший инкуб. Какое же это крышесносное ощущение, когда твой член проникает в податливое горло! Я кончил прямо в глотку инкубу — так он уж точно не пронесёт мимо рта ни одной капли своего излюбленного кушанья. — Ты доволен, малыш? — я большим пальцем вытер слюнку около уголка его губ. — Очень, — Моф буквально светился от счастья. — Благодарю. Я накушался. — А мне так не кажется. Думается, ты бы не отказался и от продолжения банкета, — с хитрым прищуром сообщил я. Инкуб закусил губу и стал нервно теребить свой хвост. — Я угадал? Моф не ответил, но по блеску его глаз понял, что оказался прав. Больше не говоря ни слова, завалил его. Провёл рукой по половинкам, а затем потрогал хвост. — Уф, лучше не надо, у меня очень чувствительный хвост, — томно выдохнул Моф и гостеприимно приподнял попку, по-кошачьи выгибаясь. Его розовая дырочка приветственно уставилась на меня, маня и притягивая. — Давай-ка разомнём твою попку. Мы же не хотим, чтобы ты пострадал, — «Что я несу?! Это же инкуб. Им по определению нравится любой секс. Это их суть.» — Ты и вправду хороший. Обо мне ещё никто так не заботился, как ты, Тайгер. Если бы у меня была совесть, она, наверное, сейчас поведала бы мне многое о недопустимости пудрить мозги столь наивным инкубам, но хорошо, что у вампиров она атрофирована и является не больше, чем рудиментом, доставшимся от человеческих прародителей. Я телепортировал тюбик лубриканта из спальни и выдавил большую вязкую каплю на анус Мофа. От прикосновения холодной смазки по его телу пробежала сладостная судорога. Два пальца, один за другим, без проблем вошли в бархатистое нутро. Я медленно провернул их, погружая до конца. Инкубу показалось этого мало, и он попытался насадиться ещё сильнее. «Интересно, — подумал я, — а у инкубов тоже есть любовный бугорок?» И вправду, Моф по большей части выглядит как смазливый парень: упругая попка есть, член стоит — всё, как положено. Может, и простата имеется. К сожалению, изученная мной на досуге «Демонология» не давала ответа на этот вопрос, поэтому стал исследовать на свой страх и риск. И нащупал. Едва я дотянулся до чего-то похожего на простату, Мофа выгнуло, и он протяжно замычал. Я надавил сильнее. — М-м-м, так приятно, но пожалуйста, Тайгер, вставь мне уже. Я сгораю от желания ощутить тебя внутри. — Как прикажешь, мой юный господин. Вытащил пальцы и заменил их своим членом. Сразу на всю длину. Малыш простонал что-то нечленораздельное и затрепал крылышками. Вытащил-вставил, и так несколько раз. Стоны Мофа от этого действия приятно ласкали мой слух. Но не только бесёнок должен получать удовольствие и мою жизненную силу. Указал ему приподняться и прогнуться — стало сподручнее. Принялся вдалбливаться в его горячую, плотно облегающую мой член плоть. С каждым резким толчком частичка жизненной силы поглощалась инкубом, давая пищу его демоническому огню. Кушай, кушай, я и сам недавно плотно поужинал, так что накормлю тебя вдоволь. Моф стал в моих руках податливее воска. Он с неизменным старанием подмахивал и подстраивался к любой придуманной мной позе. А фантазия у меня богатая, даже решил проделать это с ним в полёте, благо солнце уже давно скрылось за горизонтом. Моя голова была занята другим, поэтому даже не удосужился скрыть нас иллюзией. Ладно, с теми, кто нас мог увидеть, потом разберусь… Неожиданным открытием для меня стало то, что инкубы умеют кончать. Не создавать иллюзию, а по-настоящему изливаться. Это произошло в тот момент, когда Моф лежал на спине, закинув ноги в шёлковых чулочках мне на плечи, а я размашисто его трахал. Мне уже трудно было сдерживать себя. Едва попка бесёнка стала наполняться моим семенем, как на его чёрном одеянии из хорошо выделанной наппы брызнула струйка белёсой и вязкой субстанции. — О-о-ох, Та-ай-ге-р-р-р, — зарычал он при этом, а затем обмяк, словно все его косточки разом исчезли. Я поначалу испугался, что подобное неординарное для инкубов завершение трапезы может навредить малышу, но на его моське застыла блаженная улыбка. А ещё бабочки, не те, что в животе, а всамделишные, запорхали вокруг. — Эй, ты в порядке? — я погладил Мофа по бедру. — У-гу, — только и хватило у него сил. Сперма инкуба вдруг стала испаряться, источая приятный запах ванили, фенхеля и муската. Аромат был настолько сильным, что перебивал благоухание оранжерейного разноцветия. — Я так сытно никогда не ел, — просипел он. — Спасибо. «Ну да, точно…» — кажется, я немного забылся. — Если хочешь, то можешь укусить меня, — заворковал Моф, устраиваясь на мне сверху и демонстрируя свою лебяжью шею. Он наконец-то пришёл в себя. Его демоническое пламя ярко пылало, да так сильно, что непроизвольно хотелось зажмуриться. Не раздумывая, вонзил клыки. Рот наполнился чарующей, ласкающей вкусовые рецепторы кровью. Она хорошенько была сдобрена специями и слегка обжигала жгучим перцем — чистая смесь афродизиаков. Лишь приложив немало усилий, я остановился, сделав пару глотков. — Это всё? — недоумённо посмотрел на меня инкуб. — Да. Мне этого хватит. — Не стесняйся — пей. Тайгер, после того, что ты сделал для меня, я хочу быть тебе полезным. Или я невкусный? — он немного поник. — Малыш, не беспокойся. Ты очень вкусный, но ты уже и так многое сделал для меня, поэтому, считай, мы квиты, — я крепко обнял Мофа и стал вылизывать место своего укуса, собирая остатки восхитительного нектара. Закончив с этим, я опустил ошейник на место. На мгновение появилась мысль убрать с него заклинания привязки и позволить инкубу питаться семенем и энергией других мужчин, но тут же передумал — он должен быть только моим. Вместо этого я усилил защитное. Пока я занимался шеей бесёнка, его непослушный хвостик трепал мне волосы. Исподтишка поймал его. — Попался? — клацнул я зубами. — У-у, мой хвост, — встрепенулся Моф. Хвост попытался вырваться. Понял, что инкубу не понравилось, поэтому отпустил и пообещал, что больше не буду так делать. Я ещё немного понаслаждался ротиком бесёнка. Вот уж и правда не ожидал, что на старости лет буду так счастлив от близости с низшим демоном, да не простым, а демоном похоти… Вскоре Моф с сожалением сообщил, что ему нужно возвращаться к своим братьям в клан. Мне не хотелось его отпускать, но пришлось это сделать. — Тебе же было со мной хорошо? Ты буквально светишься, — спросил его на прощание. — Ну, не совсе-ем, — стал играть он недовольного недотрогу. Я удивлённо приподнял бровь. Бесёнок задорно засмеялся, чмокнул меня в щёку и взмыл ввысь. Совершив в предрассветном небе кульбит, Моф исчез. — Прилетай ещё, дурашка, — произнёс я в пустоту и вернулся в дом. На душе было легко. Я давно не испытывал подобного чувства. Очень давно…