За линией жизни

Ночь того же дня, город Селицио

На автобус мы опоздали, как только вышли из дворца, поэтому Арха приказала мне лететь своим ходом. К сожалению, полет будет долгим. Честно, я никогда не преодолевала такие большие расстояния из города в город. Если на автобусе мы ехали часов пять, то сколько полетом? На скорость? Да и на дворе глубокая ночь. На столько глубокая, что даже снег не светится. Мои крылья вытянулись в тонкую нить, где высоко, с небес они казались плоскими. Глаза, словно фонари, слабо светились, но путь не освещали. Арха лежала у меня на спине и была уверена в том, что летим мы в правильном направлении. Ветер был морозным, но меня согревало тепло крыльев. В голове крутились мысли, что Айру лишь делал из себя героя. Хотя, когда я была юна, он действительно был для меня героем. Брал с собой на задания, садил на дальнюю ветку и убивал всяких чудовищь, умудряясь еще подмигивать мне. Мои щеки невольно покраснели, я ведь все еще для него маленькая девочка. Хотя, сколько раз я оставалась одна, как я чувствовала его переживания за меня. Здесь технологии используют не так часто, как в живом мире. Нам достаточно иметь ментальную связь, чтобы чувствовать кого-то. Так же и Евапавлия. Она связала меня с собой и теперь, можно услышать ее голос в тишине. Как она думает, это подобно тихому бормотанию, оно неразборчиво, но и так же незаметно. В детстве Айру везде носил меня на руках, как трофей. Да и рост мой был всего сто сорок. Я сидела у него на руках, как маленький ребенок. И ведь все его знакомые восхищались мной, говорили, что я ангелок с большими, сапфировыми глазами. Как фарфоровая кукла. Мне было приятно, но и страшно одновременно. А как еще себя вести, когда рядом с тобой находится непотнятно какой монстр, у которого клыки доходят до лба, шрамы по всему лицу, а глаз штук пять? Айру шептал, что мне бояться не стоит, а это чудище так и пялится на тебя, словно в ночных кошмарах: «Айру, какая милая девочка» Меня передернуло, сзади я почувствовала беспокойство, на спине шевеление — Все в порядке, просто задумалась — с каких пор я чувствую Архивницу? Но мне кажется, что-то не так с ней — Госпожа Арха? Я повернула голову, но увидела лишь два слабо светящихся глаза. Они были такие широкие. Как мы покинули город, Арха приняла свой прежний вид и эти большие зрачки, они мне не нравились. — все в порядке — она сказала это так тихо, что мне пришлось напрячь уши от ветра — я долго не ощущала такой дороги и таких событий. — Может, нам надо было остаться и переждать ночь? — Мы далеко от города. Лети прямо и никуда не сворачивай. И ее мысли затихли. Сзади произошла вспышка и тяжесть со спины резко пропала. Вниз полетело что-то блестящее и я резко пикировала вниз, хватая ее камень. Поднявшись на высоту, я прищурилась, освещая своим светом блестящий осколок квадратного камня. Он был заметно тяжелым и таким холодным. Черная материя, полу прозрачная с синим оттенком была странно скреплена с плотным красноватым. Я даже видела линию скрепления. Значит, Доминика мне не врала и у Архи действительно раздвоение личности. Прижав камень к груди, я на секунду заплутала, куда мне лететь? Внутри туман, словно щупальцами, стал сковывать сердце страхом. Я одна. Вокруг серые поля. Черное небо опустилось на землю. Никого нет. Никто не слышит мои мысли. Ничью душу я не ощущаю. Лишь серое и черное. Ночь, чернее черной дыры, она так пугала, я даже с трудом видела свои руки. Я заблудилась в черноте. Я ведь никуда не поворачивалась? В какую сторону мне лететь? — Госпожа Арха. — сжимая материю в кулак я пыталась достучаться хоть до кого нибудь — куда мне лететь? Где всё? Айру.? — крылья свело и я зажмурившись, сама упала вниз в снега, утопая в них по пояс. Камень выпал из рук в снег и его завалило. О боже. Нет, только этого не хватало! Я стала рыть руками снег, пыталась достать черное. В темноте. Наконец, заледеневшие пальцы уперлись в твердость и я вытащила душу, но не душу Архи. Вскрикнув, я уронила чужой камень в снег и отпрыгнула, сваливаясь в сугроб. Вскочив и кое как найдя свои следы, я стала рыться и наконец, вытащила камень своей наставницы. Внутри повисло облегчение и я прижала его к своей груди. Только собиралась взлететь, как внутри заговорил до боли знакомый голос: — Ты оставишь его так? После, следующей души голос — Лети прямо, как я тебе и сказала. Снова голос не знакомый. — Спаси меня. Множество голосов, чьих я знала, начинали разрывать мою голову, заполнять разум, заставлять сначала стонать, потом кричать из всех сил на весь белый снег. Мое тело стало не слушаться меня, ртом начала хватать холодный воздух, а крылья трепетать, словно павлин хвостом. Упав в снег, мой голос разрывал меня на части, крылья саднили, снег будто плавился под моим телом. Все вокруг давило. Давило душу, давило голову. Снова эти крики демонов. Закрыв уши, я пыталась их перекричать, но те, как будто звук сирены, были громче. Чьи-то руки коснулись моих плеч и меня стали трясти. Ночь вокруг стала исчезать. Она перестала быть такой поглощающе черной, пугающей, а открыв глаза, я увидела голубое небо, и светящийся силуэт, знакомый, словно передо мной сидит ангел. Моя голова повернулась на бок и я увидела снова белые, блестящие поля. Небо. Голубой горизонт. Он был прекрасен. Такой контраст, между белым и резко синим. — Наконец то ты очнулась. Переведя снова взгляд на черный силуэт на свету, я разглядела в нем скромные губы и клыки. Силуэт поднялся на ноги и словно ледяной водой, меня окатило солнце. Я закрыла руками лицо. Часть моего тела была под меховым плащом, крылья саднили и горели, словно огнем. Я медленно приняла сидячее положение. Вокруг было много следов, снег блестел и слепил. Куда не посмотреть, было больно глазам. Обернувшись, я увидела Арху, которая села в позе лотоса и стала смотреть на меня — Что случилось? — Ты потеряла сознание прямо во время полета. — А… Вы не теряли сознание? — я стала с трудом вспоминать то, что было ночью — Я??? — она удивилась — Я не теряла сознание с восемь тысяч триста сорок девятого года от вознесения на трон Певчи. Тон Архи был как всегда строг. Это меня успокоило — А сейчас какой год? -… — она смотрела на меня, будто что-то вспоминая, — Двенадцать тысяч, семьдесят второй. — Нам далеко еще лететь? — С твоим состоянием? Нам надо было остаться и пережить в городе наступления дня. Я медленно встала на ноги и потянулась. Я была голодной, но отдохнувшей. — Ладно, я не знаю, что это было, но мне приснилось, что вы ослабла и я нашла чью-то душу в снегу. Арха пошла вперед, пожимая плечами. Мантия на ней развивалась так красиво, что я засмотрелась. — Хватит прохлаждаться, нам долететь до архива надо. И снова полет. В этот раз мне лететь было куда легче. Крылья саднили, болели, но кто меня спрашивал? Я сама понимала, что летательные принадлежности есть только у меня. Когда солнце уже касалось горизонта, небо окрасилось в оранжевые тона. Трава под нами давно не была покрыта белым полотном, воздух снова стал по летнему теплым. Почувствовав знакомую местность, я опустилась вниз и замедлила скорость. Арха все это время дремала у меня на спине. Еще бы, солнце ведь светило весь день, грешок есть и за мной, я тоже во время полета была не против вздремнуть. Тяжело приземлившись, мои крылья сложились, а Арха слезла с моей спины. Тело после ее веса, словно взлетело, как воздушный шарик, стало жарко. Потянувшись, мои кости захрустели — Это мой первый полет на такие большие расстояния. Арха промолчала и открыла дверку, а за ней раздался скрип. Я услышала звуки радости — Наконец то тишина! Дом! Родной дом! Мой любимый архивчик! Зайдя в архив, я почувствовала дикую усталость. Мои ноги подкосились и я грохнулась на порог ковра. Та даже не взглянула на меня, села за свой письменный стол и закинула на него ноги. Огонек в часах вспыхнул, а стрелки автоматически сами перевелись на нужное время. Не перестаю удивляться этим часам. Поднявшись с пола на дрожащих ногах, я прошлась в зал. Арха взглянула на меня и жестом пальца отодвинула красную штору в ее подсобку — Иди отоспись. Выглядишь ты не очень Я молча проплелась в ее комнату и залезла по шкафам на гамак. Только мое тело удобно улеглось, как темнота накрыла мой разум

***

Я не помню, как мне спалось, но более чем уверена, прошло больше суток, меня разбудил голос Евапавлии. Она словно ласкала меня по голове, пока я нежно тешилась на ее коленях и слушала ее чарующий голос — Ты встанешь, блять, или нет? И от этого мне пришлось открыть глаза, но рядом никого не было. У узкого окна солнца не было, я слышала гром и видела маленькие капельки на окне. Выйдя в зал, я застала Арху спящей за столом. Она пускала слюни на книгу, но больше всего жидкости исходило от ее клыков. Из них тоже текло. Подойдя к ней, я взглянула, что она делала, перо измазало ее книгу, а сама, видимо, с дороги не отдыхала и сразу решила заниматься своими делами, да и уснула прямо в процессе, впечатавшись в книгу лбом. Хмыкнув, я прошла в середину архива и сосредоточилась. Вокруг меня была аура, я чувствовала себя полной сил, отдохнувшей, словно только что пробудилась из спячки, но все еще голодной. Но на еду времени нет. Нужно работать. Я услышала бормотание в ушах «Цирк…цирк…» Я нахмурила брови, вспоминая, о каком цирке идет речь, пока до меня не дошло, что за моим городом есть заброшенный цирк, который был активен лет двадцать назад. В последний раз я там была, когда Айру водил меня на выходные. Там выступали акробаты, показывали всякие красивые фокусы, тогда я была в четвертом классе. На моем лице натянулась улыбка, мне были приятны эти воспоминания. Айру в тот раз выглядел так, словно сам ребенок, цвёл в буквальном смысле слова. Его улыбку в тот день я никогда не забуду. Смахнув слезинку с глаз, я вздохнула в полную грудь и еще раз обернулась на Архе. Ее храп был слышен на весь архив. Махнув пальцем, на ее плечи упало одеяло. Я гордо пошла к выходу из архива, на свое первое задание.

***

Запах дождя придавал мне еще большей уверенности, настроение было прекрасным, а сверкающие молнии вдохновляли. Расправив крылья, я почувствовала ужасную боль в мышцах и медленно опустила огромные агрегаты вниз, вставая на колени. — Черт… — цикнула я. Но лететь надо. До ближайшего города было далеко, но не так, как до зимнего биома. Снова ветер в волосах, перьях, на лице, вытянув руку вдоль крыла, я собирала по капельке дождя лужу, ведь чище воды с неба нет. В нашем мире единственными источниками по настоящему богатой ауры воды были грозовые облака, горы и речек, на расстоянии от тысячу километров в земле. К сожалению, попробовать на вкус я смогла только воду из грозовых облаков, но мне всего то тридцать два года! В моей жизни столько еще воды будет! Обдав водой горячее лицо, я уже приближалась к городу на высокой скорости. Как давно я не была в родном городе, где выросла, где провела свои дни с Айру. Пролетая мимо дома, я затормозила и решила взглянуть, как он. После нашего ухода, дом опечатывают и он заростает тем, каким был хозяин. У других стихий как-то это по другому происходит, но в моем доме, здесь целый рассадник роз. Приземлившись на хлипкий забор, мои глаза пробежались по густому полю растений, который источали запах. Может, как нибудь по пути обратно мне зайти к Барри? Он меня давно не видел, надо хотя бы повидать его, убедиться, что бар, где кормили меня вкусным, домашним завтраком перед школой, еще стоит на месте. Прошло всего то два года. Спрыгнув с забора, я пошла по минному полю из роз, где наступить, словно сделать больно самому хозяину. Прошлый опыт научил иногда смотреть под ноги, но как бы я не извивалась, все равно умудрялась уколоться или порезаться о лепестки и шипы. Эти цветы верно защищают дом, в окнах я увидела… я ничего не увидела. Растения облепили все окна. Боюсь представить, что творится внутри. Добавшись до вдохной на веранде, и приложила ладонь к двери и прошептала: «Я твоя хозяйка, откройся». Замок счелкнул, дверь поддалась на мой толчок. К сожалению, так работает только если ты хозяин своего дома и дверь знает твой голос. Прошмыгнув внутрь, я, мягко говоря, офигела от того, какие джунгли меня встретили. Они бывали и раньше, когда Айру слишком увлекался, словно позабыл, что я тут тоже присутствую в доме. Розы облепили стены, потолоки и все возможные предметы мебели, лестницу в том числе. Поднявшись на второй этаж, я обколола себе все, что можно, попорезала все руки, на некоторых шипах остались мои перья. Впервые я увидела дверь Айру закрытой. В его комнате было всегда открыто. Хитро улыбнувшись, я подошла к двери, произнесла волшебную фразу и…ничего. Она не открылась. Полна разочарования, я нудно развернулась и только подошла к своей двери, как та распахнулась, а от туда вытекла вода. Подняв брови, я с удивлением смотрела на то, как вода бежит по цветам, а те моментально впитывают ее. Вот, что значит союз. Бутоны распустились, пошел сладкий запах. Моя комната изменилась. Раньше, она была светлой, здесь было много моих картин, красок, станок, всегда комнату наполняло солнце, но сейчас, комната будто погасла, стала серой, безучастной. Я с грустью посмотрела на свою кровать, та вся отсырела, была заправлена руками Айру, ведь я свою постель редко заправляла. Он взбил подушку, чтобы та стояла ровно. Покрывало было выглажено, чисто, идеально ровно накрывало всю кровать. Я подошла, шлепая по малым лужам. Стол покрыл слой пыли, я здесь делала уроки, рисовала, пока он не купил мне станок для картин. Здесь остались даже царапины от моих коготков, когда в злости на Айру я царапала стол, устраивала погром. Открыв шкаф, я нашла сложенный станок, измазанный в краске этюдник. На нем были обугленные пятна, я уже не помню, откуда они. Этой вещью я редко пользовалась, так как живопись казалась мне скучной, тем более, масляной. Он никогда не решался купить мне масло, ведь боялся, что не отстирает потом вещи. Одежда здесь все так же висела, ждала, когда я наконец схвачу вешалки, чтобы надеть что нибудь новое, примерить. Черт, прошло всего два года! Почему здесь выглядит так, будто меня не было лет десять! Дверь хлопнула, по моим щекам текли слезы. Я скучаю. Скучаю по нему. По его выпечке, его отцовским рукам, его улыбке, его поддержке. Медленно съехав на сырой пол, я обвила колени руками и поджимала от слез губы. Было ужасно тоскливо. Этот дом без него был совсем не дом. Просто здание, без внимания. — я еще вернусь сюда! Я успею обжиться! Айру вернется!!! — сказала я пустой комнате, хотя сама мало верила в это. Он ушел безсрочно, это значит, что пока он не отслужит, а сколько ему служить? За триста лет, свободных у него было только сто и то, он потратил на подготовку для моего появления в жизни. Чертовы войны, забирают тех, кто дорог. Сейчас, с такими фактами, что я тоже есть в списке, на войны, скорее и следом за ним пойду. На кухне не хватает его фигуры. Я стояла, оперевшись о косяк, рассматривала все, что видела. Руки строго сложила на груди, смотрела в окно, где участок пустовал так же без его заботливого взгляда. В этой кухне не хватает запаха чего нибудь булочного. Айру всегда пек разные булочки, ему вообще нравилась выпечка, он заставлял кушать, даже если не хотелось, ведь «молодой душе нужно много сил, особенно для носки таких тяжелых агрегатов». Даже сейчас удивляюсь, как моя спина не сломалась в те первые дни, когда крылья весили столько же, сколько и я. Побыв еще немного в родительском доме, я полежала на колючем диване, в ванной, помечтала о его возвращении в прежнюю жизнь, поплакала на кухне и вышла во двор, на веранду, запирая дверь. Лозы после моего появления стали свежее, они распустились. Их лепестки были нежны, словно шелк, такие мягкие и одновременно колючие. Тяжело было покидать родной двор, но без Айру, это совсем не двор. Точнее, без него, дом не смотрится домом. Там не хватает его ощущения. Даже когда он уходил один, ты всегда знала, что он вернется под утро и испечет вкусный завтрак. Ветер высушил мои слезы, но выглядела я все равно помятой. Было грустно, тоскливо. Пролетая мимо бара, я побоялась туда идти. Лишь увидела, что он все так же стоит, а посетителей там столпилось заметно больше. Просто не хочу, чтобы товарищи меня утешали, лишь потому что я понастольгировала по старым временам, школьным. Как нибудь, потом, точно не в этом году.

***

Город остался позади, впереди гнилая трава, земля и заброшеный парк, где еще умудрялись цвести цветы. Он не был особо запущен, по нему все так же можно гулять, но почему то это никто не делает, от того заростает. Приземлившись на плитку, я дальше решила пойти пешком, чтобы в общем разведать обстановку. Здесь мое первое задание, я должна не завалить его. Хотя, что будет, если я все-таки завалю его? Какие будут ждать меня наказания? Путь был не долгим. Я знала, где находится цирк, поэтому не стала терять время на прогулку и мигом пошла к нему. Подойдя к огромному, полукруглому строению, обвешанным плотным синим теном, я осмотрела его внешний вид. Со стороны действительно можно было понять, что это цирк, который вечно разъезжает по странам. Смотря на него, мне приходят в голову моменты из двух реалий: с Айру, как он вел меня за руку и смутно в голову лезет другое, как еще давно, при жизни, что-то намечалось великое. Я не могла это описать. Только я подошла к входу, как мне выбежала минитюрная фигурка. Она покрутилась вокруг меня — о, новый зритель! Новый зритель! Как давно у нас не было новых зрителей! Прошу, пройдемте! — и схватив меня за руку, повела внутрь. Внутри работа кипела полным ходом. К слову, здесь были и животные, но проблема в том, что животные эти — перевоплотившиеся души. Натоящие души, которым доступна трансформация в любую форму, которую они пожелают. Цирк здесь — еще и актерство. Центральная часть была освящена еле работающими прожекторами, играла тихая музыка. Я чувствовала души, попутно разглядывала маленькую девочку. Она без умолку болтала о том, как плохо живется без денег, без добычи еды, ведь акробатика — дело тяжелое, а тигров кормить надо. Сама девочка была в платье, которое изрядно потрепалось, на ее голове были хвостики, а кожа белая, как у куклы. Точно! Сама она выглядела, как кукла! Это озарение пришло мне в голову, а ее тоненькие пальчики крепко держали ладонь. — Ой, как плохо, как плохо! Здесь! Только мы! Нет ни зрителя, чтобы хотя б одним глазком! Совсем чуть чуть, на наше мастерство! Мы подошли к центру, где прыгали мастера — акробаты. Меня преследует ощущение, что эти души сошли с ума. Они словно живут еще в то время, когда были популярны. Увидев, как девочка старательно пытается зацепить мое внимание, я решила подыграть: — А как давно к вам люди не ходят? Ее голова резко повернулась под неестественным углом, я услышала хруст, но ее взгляд оставался невозмутимым, таким же радостным — Ой! Очень давно! очень давно! Твои крылья! Они прекрасны! Маленькая девочка словно позабыла о том, что говорила и снова стала кружиться вокруг меня, да трогать крылья. Все это было так спонтанно, а она болтала без умолку. В центр вышли, так называемые тигры, что на самом деле живые народские души. Я чувствовала, как они лишь притворяются, но ведут себя, как животные. Не упускав девочку из виду, я прошла дальше — А как акробаты занимаются? — Ой! Профессионально! Профессионально! — и в тот же миг, она указала тонким пальчиком наверх, где висел канат, а там, силуэт, на фоне мутного прожектора. Это был юноша, лет пятнадцами, но что-то мне подсказывало, что он старше меня втрое больше. В его руках была длинная палка для балансировки. Он стал идти по канату — А он не упадет? — Ой, что ты! Не упадет, ни разу не падал! Не упадет! И в этот миг, его нога соскальзывает и мальчик камнем летит вниз. Он приземлился прямо на пол, а мое сердце пронзило страхом, как его кости, которые захрустели, словно лед, он моментально обратился в камень. Пурпурно-алый, треугольный, матовый. Мой взгляд устремился на девочку, что звонко смеялась и хлопала в ладоши, но в ней что-то резко переменилось, глаза покраснели, а на губах выступили острые клыки — Достаточно. — голос был ниже, намного ниже. Решив не сопротивляться ей, я просто поддавалась, искала того, кого мне нужно принести в материальном состоянии, но кажется, эту девочку мне и надо принести. Она молча прошла дальше, а я за ней. Мы бродили по цирку около часа, честно, мне уже надоело, а она, будто вечно с играющим настроением, трепещала и трепещала. Выглядела, как ребенок, да и вела, точно так же, пока наконец, в этой муке не произошли перемены: — А вы! Попробуйте, попробуйте! — и всунула мне в руки шест для балансировки — Лезь на канат! — пальчиком указывала мне наверх. — Что вы, я совсем не подхожу под это дело. Может, не надо? Я боюсь, не справлюсь — Полезла на канат, дрянь. — и снова это ее настроение. Я нахмурила брови, только сейчас я заметила, что взгляды акробатов, животных были устремлены на меня. Мне было немного страшно, но для таких случаев, держала влагу в крыльях дольше и не давала высохнуть — Я не полезу на канат. Сжав шест, я поставила его на пол и приготовилась к драке. Раздалось рычание со всех сторон, участники стали ко мне подходить. Сколько их? Два, четыре? Всего шесть? Из них два тигра. Скудненький состав для циркачей. Черт. Они наверняка сильны, мне бы не помешала помощь. Я с одной сомневаюсь, что справлюсь, а тут целая толпа. Как и предполагалось, тигры перевоплотились в звероподобных существ, но выглядели, как демоны. Первая на меня набросилась та девочка и ей не составило труда меня скрутить. Подставила мне подножку, заломала руки и наступила на крылья. — Тебя легче укротить, чем волка. Но она никак не ожидала, что острая струйка, словно раскаленное лезвие по маслу, пройдет вдоль ее всего тела. На мои крылья капнула кровь, а от запаха живот скрутило. «Приятного аппетита» Зубы вонзились в ногу девочке, она взвизгнула, толпа кинулась на меня, но это заставило мою кровь бурлить кипятком. Тяжелые крылья резко расправились, заострились кончики, и началось месиво. Мои движения удивляли меня же. Порезав пару человек, я нанесла им не серьёзные раны, но это дало мне пространства, чтобы накинуться на девочку, которая мучала меня своим трепетанием около часа. Накинувшись на нее, мои клыки вонзились в плоть на ее шее, оставляя рваные раны. Кровь хлестала ко мне в рот, я была полна возбуждения, никаких посторонних звуков, кроме бьющихся сердец, мне не было слышно. Отстраняя голову с зажатыми зубами, во рту оставалось мясо, все, кто собирался напасть на меня, не спешили теперь это делать, наблюдая за тем, как их хозяйка визжит, платье летит в клочья и хлещут потоки крови — Что вы встали?! Она сейчас сожрет меня! И мое крыло пронзило насквозь острый шип. Он вошел ко мне в бок, это заставило обернуться, боль где то отдалась в теле, я ее не чувствовала. От крови, которой я выпила, раны моментально затянулись. Перед мной стоял стрелок. Тот мальчика, который упал с каната насмерть. Он целился в меня из невидимого лука, в его глазах читался страх. Оставив уже затихшее тело девочки, мои перья заострились еще сильнее, как в тот раз, когда Пева осматривала меня. Вытянув руку к мальчишке, крыло потянулось за кистью и расправилось, словно веер. Мои движения были подобно танцу, когда я приближалась к своему партнеру, пером разрезала его гортань и под дождь крови, бросала тело, что превращалось в камень. Так случилось и с остальными. Когда я обернулась, передо мной лежали плотные куски материи. Они теплились в луже собственной крови, блестели на слабом прожекторе, а кряхтя, лежала в далеке та, которую я не доела. Она смотрела на меня в злости, видимо, проклиная — Я всего лишь! Всего лишь! Дитя! Я люблю цирк! Чертовы посетители! Почему они не ходят сюда?! Почему?! Что мы им сделали?! Ее голос становился сиплым, пока он не пропал совсем. Я стояла перед ней, с лицом полного сожаления — Клоуны уже никому не нужны. Прости, но я так голодна. — нехотя подняла ее за остатки платья, ее рука свесилась на лоскуте кожи. Я приблизилась к ее боку, как она начала визжать — Постой! Постой! Война! Грядет война! Страшная война! Две реальности столкнуться! Будут жертвы! Тебе будет страшно! О-о-о! Я вижу!!! Но мне уже было все равно, сжав острые зубы на ее кадыке, она обратилась в камень, падая прямо мне в руки. Осколок молочного цвета, с переливом синего. Как красиво. На фоне прожекторов он блестел, на фоне крови он сиял. Тяжело выронив осколок, я медленно обернулась на остальные. А если во время полета они обратятся обратно? Сколько им надо отсыпаться, чтобы восстановиться? Подобрав все камни в кучу, было тяжеловато, но все шесть камней умостились мне в руки. Выйдя из цирка, мне пришла в голову его сжечь, чтобы такие черти там не появлялись. Казалось бы, зачем я прилезла сюда? Они, пусть и сошли с ума, но никого особо не трогали. Тем более, парк заброшен. Оттачивали свои навыки спокойно. Этот вопрос мне надо будет задать Евапавлии, если я не забуду. На улице капал дождь, он был холодным, поэтому я понежилась в тепле камней. Те в моих руках противно скрипят, трутся друг о друга, словно я несу стекла. Споткнувшись, пару камней вывалились у меня из рук. Нет. В полете их нести нельзя. Я так быстро растеряю, чем соберу их. Войдя снова под укрытие, я нашла драпировку и разложила камни в ней. Закинув мешок на спину, я нашла более менее сухой кусок тена и присела, чтобы поджечь его. Выставила руки перед собой и пыталась сосредоточиться. Появились слабые искры, но четкого огня у меня не получалось. Попытавшись еще раз, я плюнула и оставила это дело. Да пусть стоит. Может, какие нибудь души будут использовать его в качестве укрытия от дождя или чего-то другого.

***

Толкнув дверь, тепло архива наполнило меня и я почувствовала, что дома — Госпожа Арха! Я слышала, что она здесь, роется где-то на верхних этажах. Камни позвенели у меня в мешке и я обронила их на пол. Те так звонко посыпались, что ее четыре глаза высунулись из третьего этажа. Увидев, что я, стою вся в крови, принесла самих врагов в архив, Арха резко обратилась в пыль и через мгновенье толкнула меня сзади. — Ты зачем к нам чужаков притащила?! Нельзя, чтобы кто то узнал об архиве! — она схватила камни и одним взмахом руки облачала их в черный пузырь. С виду, камень как будто плавал в черном дыме. Так она сделала с частью моего добра. — Простите, мои навыки не позволяют их как-то блокировать, чтобы они не возрождались — Я не хочу таскаться с тобой по твоим плешивым заданиям и подтирать твои следы! — она была зла. Мне это не нравилось. — Немедленно облочи их всех в плотную материю, иначе я выгоню тебя! Выгнать, она меня не выгонет, но выбросить мою добычу может. Тяжело вздохнув, я присела на пол и взяла камень. Я пыталась повторить те плавные движения, чтобы облачить их хоть в какую нибудь материю, чтобы даже после спячки они не возродились. Если наши камни замуровать в бетон, у нас нет никаких шансов на возрождение. Такова наша природа. Нам нужно пространство, чтобы расчитать рост существа, которое появится. Мои же облачения в плотные «клетки» проходили зря. Арха закатила глаза, скрестила нижнюю пар рук на животе, а верхняя помосировала виски. — О чем Евапавлия думала, когда брала на службу ребенка. — Мне тридцать два! — А мне десять тысяч триста двадцать семь. Сечешь? Я вылупилась на Арху, впервые слыша ее возраст. — Вы такая старая? За такие слова она дала мне по голове — Сама ты старая! Я мудрая. Взяв камень, она ловко запирала их в свои пузыри тьмы. Со стороны это было похоже на маленькие шарики, которые только на показ и выставляй. Арха приволокла с подсобки мне коробку и я сложила туда все свое добро — Госпожа Арха, а в чем проблема? — В смысле? — Я же ворвалась в их жизнь, отняла у них занятие и теперь они здесь. — я взяла пузырь с той полу жемчужиной. — Ты это делаешь не потому что тебе есть дело. В основном это те, которые избежали своих обязанностей или проигнорировали любые замечания, штрафы. Они все ангелы, только возомнили себя всевольными и, воспользовавшись защитой и верой Богини, жили, игнорируя службу. — Они просто не исполняли свои обязанности, стоя на службе? — Да. Если ты не бросишь официально эту работу и не будешь посещать, за тобой придут. И с этими словами она пошла вверх по лестнице. — Но Евапавлия сказала, что это местные алкаши! — я крикнула ей в след. Длинная пауза, после Арха пробубнела: — Я не знаю. Меня не было на службе очень долго. Может, все поменялось. — Стены архива затряслись, на секунду главный зал вспыхнул, после, снова стало темно. — И ты стоишь вся в крови, иди вымойся. От тебя разит просто. Ну спасибо за комплимент. Лучше бы ты помолчала. Я взяла чистые вещи, полотенце и направилась к выходу из архива. На улице шел дождь, но мне не мешало долететь до озера, в котором мы частенько принимаем водные процедуры.