Наперерез ветрам

      — Как давно вы знаете, что я — это я? — спросила Камилла.       Они с миссис Уизли сидели в кают-компании корабля Дурмстранга за круглым столом и пили чай. Спать Камилле категорически не хотелось, хотелось то ли плакать, то ли всё узнать, и Камилла решила выбрать второе и держаться — ей казалось, что если она заплачет, то миссис Уизли заплачет вместе с ней.       Кажется, они с миссис Уизли были похожи.       Хорошо, что профессор Каркаров, кажется, действительно пошёл спать.       — Ещё с тех пор, как ты впервые у нас гостила, — сказала миссис Уизли. — Неужели я девочку от мальчика не отличу? Но я… я тогда пошла к Альбусу. Это казалось таким естественным — по всем важным вопросам ходить к Альбусу, ничего не предпринимать без его слова. — Миссис Уизли с силой провела рукой по лицу. — Он сказал, что так надо. Что я должна не подавать виду, что мы с Артуром должны вести себя так, как будто ты — Гарри Поттер во всём… Он рассказал про пророчество, про то, что Гарри Поттер должен победить… Мы ему поверили. Нет, даже не так. Мы всегда и во всём ему верили. Он… правильно Скримджер сказал — он морочит. Я не знаю, как… Когда ты долго с ним не говоришь, долго его не видишь, тогда оно понемногу проходит, но если поговорить с ним снова — то ты снова ему веришь.       — Я знаю, — тихо сказала Камилла. — Луна говорит, у него есть гелиопаты. Такие… невидимые существа, которые заставляют слепо верить.       — Луна Лавгуд? — переспросила миссис Уизли. — Может, ей и виднее. Джинни рассказывала мне, что она многое может. — Она очень тяжело вздохнула. — Прости нас, ребёнок, пожалуйста.       Это было неожиданно.       И неправильно.       — За что? — поразилась Камилла.       — За то, что мы… подчинились его гелиопатам. Позволили им себя ослепить.       — Вы не могли сопротивляться. Я вот… тоже не могла. Пока… пока не подслушала разговор, который мне по-настоящему не полагалось слышать. И пока не оказалась на этом корабле.       — Мы почему-то не могли, а Крамы смогли, — почти жёстко возразила миссис Уизли.       Может быть, это был аргумент, но…       — Они в Хогвартсе не учились. А вы учились. Они… смотрели свежим взглядом, заранее не любили профессора Дамблдора, они не боялись Волдеморта…       — А те, кто учился в Хогвартсе, заморочены с детства, хочешь сказать? — миссис Уизли болезненно усмехнулась.       — …А ещё Луна сказала, что у этого корабля есть защита от гелиопатов. Может, есть и в самом Дурмстранге, или у них дома тоже. Может, и ещё что-то есть.       — Надо попросить вашу Луну сделать такую же защиту в Норе, — сказала миссис Уизли. — А может, даже и над воротами Хогвартса. Скажи мне, ребёнок… ты действительно любишь этого Виктора?       — Да, — уверенно ответила Камилла.       Как его можно было не любить?       — Я знала, что выйду замуж за Артура, ещё на четвёртом курсе, даже он ещё этого не знал. Мы поженились очень рано, и мы счастливы. Но ситуации бывают разные, и мне хочется подстраховаться. Артур уже должен был поймать мистера Крама и сестру его жены, и предложить им наш вариант.       Она сделала глоток чая.       — Ваш вариант? — переспросила Камилла.       — Да. Наш вариант твоей новой биографии. Ты — внебрачная дочь Сириуса Блэка и моей кузины-сквибки, Розы Прюэтт, которая умерла десять лет назад. Перед смертью её желанием было, чтобы ты не училась в Хогвартсе — она считала, что все, кто там учится, рано или поздно попадут на одну из воюющих сторон, и она не хотела, чтобы ты воевала. У неё действительно была дочь, волшебница, и она действительно так считала, и была права, конечно… только её дочь разбилась в той машине вместе с матерью. Тебя воспитывал кузен Артура, тоже сквиб, Джеймс Уизли. Опекунами такого ребёнка в магическом мире будем считаться мы с Артуром. Ты будешь Камиллой Прюэтт, если Сириус не решит признать тебя как свою наследницу. Но этого мне бы не хотелось, он слишком зависим сейчас. Ты всем будешь говорить, что ты была на домашнем обучении, что обучала тебя я. Потом ты встретила Виктора Крама — где-нибудь, например, случайно после чемпионата. Теперь ты решила отправиться учиться в Дурмстранг, и это не противоречит последней воле твоей матери, которая была против Хогвартса, но не против других школ.       Глаза защипало от жгучей благодарности — но Камилла усилием воли заставила себя подумать об этом так, как будто бы речь шла не о ней.       Сначала она подумала, что это была очень сложная история — особенно в плане того, кто кому становился родственником.       Потом она поняла.       — Вы не доверяете мистеру Краму.       — Он очень много для тебя сделал, — сказала миссис Уизли. — Они все очень много для тебя сделали. Ты тоже очень много для них сделала, я не спорю, и вы теперь крепко связаны. Но это всё означает, что в случае чего они от тебя так просто не отцепятся. А ты пока ещё маленькая, за следующие годы многое может измениться. Вдруг ты передумаешь выходить замуж за Виктора сразу, как станешь совершеннолетней? Вдруг что-нибудь ещё случится? Я хочу, чтобы в случае чего у тебя были пути отступления. Да, мы почти нищие, но нас много, и у нас есть связи. Твой Сириус и так обязан Крамам… и, не скрою, мне не очень нравится, что Бранислав Крам ведёт себя почти как Альбус Дамблдор.       Вот это Камиллу более чем удивило.       — Это как? — спросила она.       Мистер Крам был совсем не похож на профессора Дамблдора.       — Использует административные ресурсы в личных целях. Использует в личных целях всех и всё, до чего дотягивается, я бы даже и так сказала. Ты ведь тоже всё слышала — он не постеснялся при широкой публике обговаривать со Скримджером фальсификацию твоей смерти. Да что там, он за несколько часов подмял под себя Скримджера. Помимо совершения немалого количества должностных преступлений. Не спорю, нам это пошло только на благо. И даже, не спорю, если бы он хоть раз по-настоящему оглянулся на закон, он не смог бы победить Альбуса. Но что, если всё это он решит обернуть против тебя?       Наверное, это действительно было похоже на правду?       — Разговоры тут у вас. — В кают-компанию почти бесшумными шагами вошёл профессор Каркаров.       — А что, я в чём-то не права? — ощетинилась миссис Уизли.       — Правы, — согласился профессор Каркаров. — К сожалению или к счастью, у нас это — такая же норма, как и у вас. И вы действительно хорошо продумали то, как в случае чего защищать Милу. Однако насчёт публичности вы погорячились — разговор происходил только в присутствии тех, кто уже был в курсе всего, и он сумеет сделать так, чтобы они молчали. Даже Скримджер. Насчёт административного ресурса… я бы скорее сказал, что это знакомства. Магическая Болгария ещё меньше магической Великобритании…       — И его «знакомствам» можно отдавать практически любые приказы, — хмыкнула миссис Уизли.       Профессор Каркаров ненадолго задумался. Вздохнул.       — Да уж. Спасибо, — серьёзно сказал он. — Благодаря вам я впервые осознал, что мы пришли практически к тому же, с чем боролись в молодости.       — Всегда пожалуйста, — немного ядовито сказала миссис Уизли. — Рада, что вы прекрасно понимаете, что я не отпущу этого ребёнка в неизвестность просто так. Артефактами не обвешаю, у меня их нет, но буду вмешиваться в её жизнь, насколько это возможно.       Миссис Уизли даже Билла и Чарли не могла навещать, у неё не было денег. Она лгала, чтобы выглядеть убедительнее.       Впрочем, у Камиллы же были деньги. Она ведь могла оплатить миссис Уизли дорогу?...       …Только сейчас надо было не это. Сейчас надо было, чтобы миссис Уизли не поссорилась с профессором Каркаровым.       — Спасибо за палочку, — сказала Камилла и протянула ей палочку мистера Прюэтта. — Держите.       — Оставь себе, — отмахнулась миссис Уизли. — Тебе нужнее.       — Я надеялся, что Мила уже спит давно, — сказал профессор Каркаров. Тоже решил не ссориться с миссис Уизли, наверное.       — Я не хочу, — сказала Камилла.       На самом деле она скорее не хотела оставаться одна. Если она останется одна, то точно начнёт плакать.       — Да, после такого дня это может быть трудно, — вздохнул профессор Каркаров. Кажется, на самом деле он всё понимал. — Бодрящее зелье можно потом у домовиков попросить.       — Профессор, а кто убил братьев миссис Уизли? — спросила Камилла.       Она подумала, что он может знать.       Миссис Уизли от вопроса вздрогнула.       — Руквуд, Трэверс, Долохов, Крэбб и Гойл участвовали, — ответил профессор Каркаров. — Руквуд хвастался, что достал Фабиана Прюэтта, Трэверс — что Гидеона. — Он вздохнул. — Я пошёл пытаться спать, и вам тоже рекомендую всё-таки попытаться.       С этими словами он удалился.       — Ох, Мила, — сказала миссис Уизли почти как леди София. — Это не было так важно.       — Это важно, — сказала Камилла, стараясь звучать увереннее. — Сейчас я вам расскажу, почему.       ***       Утро встретило их всё ещё сидящими в кают-компании.       Миссис Уизли всё-таки выплакала свои слёзы, Камилла плакала вместе с ней, но потом попросила у домовиков успокоительное зелье. Миссис Уизли от зелья отказалась, но сказала, что лично убьёт Руквуда, даже если до этого придётся проникнуть в Азкабан.       Теперь Камилла жалела, что рассказала ей об этом. Но теперь она знала, что миссис и мистер Уизли и правда могут кого-то убить. Даже не просто «кого-то» — теперь она знала, что мистер Уизли сам сжёг адским пламенем поместье Уизли, когда внутрь прорвались Пожиратели Смерти и Волдеморт. Волдеморт смог бежать, но потерял семерых своих, а Уизли стали предателями крови, но никогда об этом не жалели. Кроме него из этого пламени спасся только Абраксас Малфой. Теперь она знала, что Нора Уизли — временное жильё, построенное Молли с Артуром после войны — защищена лучше, чем были защищены поместья их обоих, лучше, чем защищены поместья многих Пожирателей Смерти. Потом Нора стала их постоянным жильём, и они любили её, даже если она выглядела местами немного нелепо.       Теперь миссис Уизли знала обо всём, что произошло в этом премерзком году.       И миссис Уизли не винила Камиллу за убийства Пожирателей Смерти — она сказала, что Камилла молодец, что Камилла всё правильно сделала. Что она надеется, что Камилле не придётся больше убивать.       Профессор Каркаров нашёл их утром вытирающими слёзы. Он не был этим доволен, но велел им поесть, а потом попытался отвлечь — рассказывал Камилле про Дурмстранг.       Все говорили, что местоположение Дурмстранга тщательно скрывают — но на самом деле это было не так. Просто он был блуждающей школой. Замок вместе с озером и всеми прилегающими территориями раз в несколько лет перемещался в одно из случайных мест на территории Европы — его основательница так его зачаровала, чтобы ни один правитель ни одной страны не смог долго влиять на школу. Конечно, все места, на которых должен был иногда появляться Дурмстранг, были известны и хорошо защищены, но следующее место перемещения магия выбирала случайно, и количество времени, проходившее между перемещениями, тоже было случайным, от полугода до двадцати лет. Студенты Дурмстранга могли заснуть в России и проснуться в Германии, и узнать об этом далеко не сразу. Секреты того, как это было сделано, исчезли из мира вместе с основательницей Дурмстранга, которая, оказывается, тоже была из Болгарии.       Слушать директора Каркарова было интересно, и Камилла и правда успокоилась и чувствовала себя гораздо лучше.       После завтрака на корабль явились леди Христина и мистер Уизли.       — Доброе утро. — Улыбался мистер Уизли напряжённо.       — Доброе, — сказала миссис Уизли. — Что-то ещё случилось?       — Случилось, — сказал мистер Уизли. — Крауч не просто узнал от Риты Скитер, что Камилла — это Камилла. На допросе он сообщил, что успел передать эту информацию Волдеморту через Питера Петтигрю.       …Так вот почему Волдеморт так легко согласился на Виктора Крама вместо Гарри Поттера. Он знал, что Гарри Поттера не существует.       Профессор Каркаров нахмурился.       — Теперь её ищут, — сказал он.       — Да, — жёстко сказала леди Христина. — И, Игорь, у нас есть… сведения. О том, что Волдеморт первым делом собирается искать её на этом корабле. Некий Пожиратель Смерти сообщил нам — в обмен на помощь в снятии метки и последующие поблажки, разумеется, — что Волдеморт и его люди собираются проникнуть в Хогвартс тайным ходом под той ивой, которая дерётся. Сделают они это сегодня днём, точное время неизвестно.       — Кто сообщил? — резко спросил профессор Каркаров.       — Люциус Малфой, — усмехнулась леди Христина. — Твой любимый любитель всего хорошего вместо всего плохого. Его очень заинтересовала возможность деактивировать метку, как мы сделали это с тобой. Не знаю уж, откуда он знает о такой возможности…       — Виктор на кладбище сказал, — вставила Камилла.       — Какой молодец у меня племянник. Одним словом, Игорь, сейчас я забираю Милу в безопасное место, а корабль надо начинить аврорами под невидимостью.       — От корабля потом что-нибудь останется? — мрачно спросил профессор Каркаров.       Леди Христина поморщилась.       — Скримджер обещал оплатить любой ремонт.       — А зачем меня в безопасное место? — спросила Камилла. — Я должна оставаться здесь, а то вдруг они узнают, что вы меня увезли?       — Ребёнок, — вздохнула леди Христина. — Я согласна, ты отлично дерёшься. Но, серьёзно, вчера ты чуть не погибла два раза. Вико меня не простит, если с тобой что-то случится. И не только Вико. Мы с тобой спокойно дойдём невидимые до границы антиаппарационного барьера, там аппарируем. Никто ничего не узнает.       — А ещё ты не выспалась и устала, — вставила миссис Уизли. — Соображать в бою будешь хуже.       — А ещё, если ты будешь драться в своём излюбленном стиле, от корабля точно ничего не останется, — со злой усмешкой сказал профессор Каркаров. — От Пожирателей тоже, но корабль мне точно жалко.       Было обидно, но очень справедливо.       Камилла вздохнула, но кивнула.       — Только пообещайте, что с вами всё будет в порядке. Пожалуйста.       Это, возможно, звучало глупо. Может, это и было глупо. Но до этого каждый раз, когда Камиллы не было рядом, происходило что-то плохое.       — Мы не настолько беспомощны, — хмыкнула леди Христина.       Профессор Каркаров строго на неё посмотрел.       — Грустно осознавать это, но Мила права, — сказал он. Повернулся снова к Камилле. — Но, в конце концов — это мы должны защищать тебя, а не ты нас. Всё будет в порядке.       Камилла снова вздохнула.       — Хорошо, — тихо сказала она.       — Безопасное место — это где? — спросила миссис Уизли. — Артур, ты договорился?       — Я договорился, но пока что безопасное место — это не Нора, — ответил мистер Уизли.       — Безопасное место — это порт-ключ до Софии, — сказала леди Христина. — Той Софии, которая город. Лучше, чтобы в ближайшее время Милы не было вообще в этой стране, здесь очень плохо работает аврорат. Не беспокойтесь, пока что это временно, до победы над Волдемортом.       — У меня готовы новые документы Милы, и Рон помог мне собрать её вещи из спальни Гриффиндора, — добавил мистер Уизли. — Я даже поговорил с этими, мистером и миссис Дурсль. Они не будут её искать.       — Мы поговорили, — хищно улыбнулась леди Христина.       Мистер Уизли чуть поморщился. Кажется, методы ведения переговоров леди Христины даже он считал слишком жёсткими.       — Так сразу? — немного растерянно спросила Камилла.       Она понимала, что потом вернётся, Крамы пока что всегда сдерживали свои обещания, но она, вроде как, хотела бы попрощаться со всеми друзьями…       — Чем быстрее, тем лучше, — подтвердил мистер Уизли. — Всё, собирай всё то, что твоё на корабле. Твои вещи в расширенном пространстве у мадам Георгиевой.       ***       У границы антиаппарационного барьера по дороге на Хогсмид стояла Луна.       Она не помахала, даже не посмотрела в то место, где были они с леди Христиной, невидимые — но Камилла вдруг очень чётко узнала, почти увидела, что в сегодняшней схватке с Пожирателями Смерти никто не погибнет. Что Волдеморт будет взят живым и допрошен, что секрет его бессмертия выяснится и будет уничтожен. Что сама она потом попрощается со всеми друзьями, летом будет готовиться к экзаменам в Дурмстранг и пойдёт туда на пятый курс, что после школы она действительно выйдет замуж за Виктора, а работать будет в аврорате — и всё у них будет хорошо.       Что больше ей не надо ни о чём беспокоиться и ничего делать.       Что она абсолютно всё сделала правильно — начиная с того самого, кажущегося сейчас невообразимо далёким момента, когда она просто вышла поплакать в тёплую осеннюю ночь.