Наперерез ветрам

      — …оставила в ребёнке часть души Волдеморта. У меня рука не поднялась убить малышку, и я сделал всё возможное, чтобы ей помочь. Я поселил её в дом её кровных родственников по матери, чтобы защита крови Лили не давала крестражу развиваться. В Хогвартсе я внимательно присматривал за ней. Разумеется, это было важно ещё и потому, что дочь Лили и Джеймса стала Гарри Поттером, и, согласно пророчеству, должна была победить Волдеморта, к чему я готовил её с самого начала. Но всё равно произошло ужасное. Я действительно виновен — я не уследил. Крестраж Тома захватил тело девочки.       — С чего вы решили? — жёсткий и пугающе спокойный голос принадлежал мистеру Краму.       — Разумеется, вы не могли этого понять, — продолжал журчать профессор Дамблдор. — Том с раннего детства был великим лжецом, отлично притворялся тем, кем его хотели видеть люди. Думаю, притворяться девочкой, влюблённой в Виктора Крама, для него было интересным вызовом. Он прокололся только тогда, когда увидел, как воскрес другой кусочек его души. Том очень сильно разозлился, он возненавидел то, что другой кусочек воскрес в настоящем теле, когда он сам вынужден был притворяться четырнадцатилетней влюблённой девочкой, он ненавидел то, что его верные Пожиратели кланяются перед другим. Он разозлился так, что своими руками убил нескольких Пожирателей — сделал то, чего никогда не сделал бы Гарри Поттер, то есть, разумеется, Камилла Поттер. Именно тогда я и заподозрил, что тело девочки захвачено духом из крестража.       Кажется, профессор Дамблдор объяснялся давно. Возможно, под прицелами чьих-то палочек.       — Что. За. Бред. — Чётко и раздельно произнёс мистер Крам.       — Увы, это именно так и есть. Видите ли, я решил узнать наверняка, жива ли ещё Камилла, или уже нет. Я пришёл сюда и применил к ней легиллименцию. Сначала я наткнулся на мощный щит от проникновения в сознание, однако потом я всё же увидел истину — увидел именно то, чего я так боялся. Том захватил её тело, это был он. У меня не было выбора. Ещё миг промедления — и он понял бы, что я понял, кто он.       — Этого не могло быть, — снова пугающе спокойно произнёс мистер Крам — как будто снова пряча свою желающую прорваться ярость, и пряча её настолько хорошо, что очень плохо. — У Камиллы была и есть наша фамильная диадема из женского боевого набора артефактов, создающая щит такой мощи, что вы не могли его пробить. Вы не могли этого увидеть, потому что иначе у ваших ног сейчас валялась бы разбитая диадема госпожи Крам. А она, как вы можете заметить, всё ещё на ней и цела.       Камилла открыла глаза — и несколько человек шарахнулись в стороны, кто-то даже упал. В неё полетело сразу несколько заклинаний — но только диагностических.       — Я жива, — сказала она. — И это я виновата. Я захотела, чтобы диадема показала профессору Дамблдору то, что он ожидал увидеть. Я не знала, что он ожидал… этого.       — Действительно, жива, — раздался удивлённый голос высокого рыжего мужчины в красной аврорской мантии.       — Камилла! — к ней подлетела миссис Уизли, на ходу пуская в неё ещё какие-то заклинания.       — Мила! — раздался всхлип, и это плакала леди София.       — Мила! — это был Виктор.       Она лежала на том самом диванчике, на который и упала, умирая. Она села.       В маленькой комнатке был мистер Крам, леди София и леди Христина, и Виктор, и мистер и миссис Уизли с Биллом, Стефан и ещё двое авроров, целитель Стоянов, незнакомый высокий рыжий мужчина — кажется, мистер Скримджер, глава британского аврората — и, разумеется, профессор Дамблдор, который стоял, окружённый ими, защищавшийся от них. На скуле у него ярко чернел некрасивый старческий синяк, а мантия была в нескольких местах порвана.       Виктор немедленно взял её за руку, миссис Уизли порывисто её обняла и зачем-то пощупала ей лоб, все что-то говорили и кричали друг на друга.       Мистер Крам поднял руку, и все резко замолкли.       — Целитель Стоянов, не могли бы вы публично проверить, жива ли Камилла и что с крестражем у неё за шрамом?       Мистер Стоянов подошёл к ней.       — Посторонних попрошу убрать руки, — и миссис Уизли с Виктором нехотя её отпустили.       Он снова кинул в неё очередные диагностические чары, а потом создал то самое заклинание иллюзии всего её тела, которое создавал, когда впервые её осматривал.       На этот раз ничего чёрного у неё в голове не было.       — Как вы можете заметить, перед вами полностью живой человек, — сказал он. — Даже практически здоровый. Когда я осматривал мисс Поттер в первый раз, миссис Крам попросила меня уделить особое внимание шраму на лбу и тому, что он за собой скрывает. В прошлый раз, в январе, вот здесь, — он указал палочкой, — у мисс Поттер имелось образование, напоминающее злокачественную опухоль темномагического происхождения, имеющую зачатки собственного сознания, и, что было установлено отдельно, воспоминания о своём происхождении, а именно об аваде Волдеморта. Как вы можете заметить, теперь на проекции тела мисс Поттер ничего подобного не отражается. Можно заметить лишь некоторую нестабильность магических потоков и повреждения мягкий тканей, которые вполне возможно будет вылечить до конца. Вероятно, то, что вы называете крестражем, было достаточно живым существом, чтобы умереть вместо своей носительницы. Впрочем, другой версии я всё равно предложить не могу.       Камилла не разбиралась в том, как выглядят повреждения мягких тканей, но не могла не сказать:       — Я его видела. На пороге загробного мира. Крестраж. Он действительно умер. Я… могу сдать воспоминания, хотя я бы не очень хотела.       Она не хотела, чтобы разговор с мистером Прюэттом смотрел кто попало.       — Вот и не надо разбрасываться воспоминаниями просто так, — строго сказала леди Христина.       — Я был бы очень рад, если бы я действительно не убил Камиллу, — задумчиво сказал профессор Дамблдор. — Но, увы, я всё ещё пребываю в сомнениях, точно ли перед нами не юный Том.       Камилла подумала, что он и правда настолько сильный духом, насколько про него говорят — мистер Крам, леди Христина, профессор Каркаров, мистер Скримджер, мистер Уизли и все присутствующие авроры ни разу не опустили направленных на него палочек, а он всё ещё им возражал.       — Альбус, вы совсем с ума сошли! — закричала миссис Уизли, замахав на него перебинтованной правой рукой.       — И всё же я буду вынужден настаивать на этом.       В руке у миссис Уизли как-то очень быстро появилась палочка.       — Только попробуйте подойти к этому ребёнку, — зашипела она. — Только попробуйте. С неё хватит, а я больше не верю ни единому вашему слову!       — Вы слышали, что Мила сказала? — не хуже неё зашипела леди Христина. — Высший родовой артефакт по приказу хозяйки показал вам то, что вы ожидали увидеть. Кто же знал, что ваши мысли настолько грязные? Диадема Крамов по приказу хозяйки может показать обнаглевшему легиллименту что угодно, любую картинку, и размытые или неточные приказы достраивает как может!       — Но тогда как вы объясните нескольких убитых Пожирателей Смерти? — всё ещё задумчиво спросил профессор Дамблдор.       Как будто он действительно искренне думал об этом.       И он был спокоен. Спокоен, как будто это не он только что убил её, как будто он имел полное право делать что угодно, и как будто публичное убийство не означало для него никакого суда и никакой тюрьмы.       — Я их убила, — сказала Камилла. Она, наверное, тоже рисковала, тоже могла получить и суд, и тюрьму, но они все должны были знать, что она — не Волдеморт. И она хотела бы знать, почему профессор Дамблдор ждал от неё безгрешности, когда сам научил её убивать. — Они хотели убить нас с Виктором, и их было около двадцати человек, а нас было двое. У нас на двоих была одна палочка, и я не хотела, чтобы они нас убили. Я защищалась, как могла. Возможно, это превышение самообороны, или, может, меня надо посадить за убийство — но я не Волдеморт. Я убила их, чтобы они не убили нас, и это была только я.       — Но, Гарри… то есть, Камилла, может быть, были другие способы?       — Что вы несёте, — с отвращением сказала леди Христина. — Какие другие способы? Это двое детей против двадцати взрослых боевиков, у них была единственная верная тактика — упереть в землю щит и бить по площадям мощнейшими из возможных заклинаний.       — Я одного не понимаю, — негромко сказал профессор Каркаров. — Почему мы до сих пор его не арестовали?       Мистер Крам провёл рукой по лицу в странном жесте — как будто снимал с себя невидимую паутину. Мистер Скримджер вздрогнул.       А потом мистер Скримджер выпустил инкарцеро, мистер Крам — экспеллиармус, кто-то из авроров добавил оглушающее, но одновременные вспышки заклинаний были перекрыты другой вспышкой — огненной и крылатой. Профессор Дамблдор успел схватить за ногу своего феникса — и его уже не было на месте. Оглушающее и экспеллиармус ударили в противоположные стены, а инкарцеро если и прошло, то не помогло удержать Дамблдора на месте.       — Заморочил, — зло пробормотал мистер Скримджер. — И как только смог?       — Он умеет, — подал голос мистер Уизли. — Если нужны свидетели его преступлений, мы с женой готовы хоть сейчас.       — Нет, — сказал мистер Крам. — Сначала мы договоримся об официальной версии, безболезненной для невесты моего сына.       Мистер Скримджер тем временем создал патронуса.       — Долиш, отправьте две опергруппы, обыск в апартаментах и кабинете Дамблдора в Хогвартсе и в доме Дамблдоров в Годриковой Лощине. — Серебристый лев улетел с сообщением. — Да, мистер Крам. — Он одарил Камиллу острым взглядом. — Полагаю, нам нужен труп Гарри Поттера?       Мистер Крам тоже посмотрел на Камиллу — с сомнением.       — Полагаю, так будет лучше всего, — сказал он. Подошёл к ней. — Мила, я не имею никакого желания обесценивать твои подвиги, но будет гораздо лучше, если ты больше не будешь иметь никакого отношения ко всем этим интригам.       Обесценивать подвиги? О чём это он?       — Да, конечно, — сказала Камилла.       Ей впервые пришло в голову — после слов мистера Крама — что её жизнь в общей спальне с мальчиками всю жизнь будет пятном на её репутации. Правда, слухи наверняка уже разошлись, ведь об этом знали школьники Дурмстранга, пока ещё они были на корабле… Но, наверное, мистеру Краму было виднее, как их пресекать?       Хорошо, что мистер Крам, кажется, уже об этом обо всём подумал.       — Думаю, я жду вас завтра, — мистер Скримджер наколдовал темпус, — то есть, уже сегодня, после восьми утра, подойдёт? Я должен успеть подготовить официальную версию, и к тому времени уже будут результаты обысков. — Сказано это было чуть… выжидающе.       — Подойдёт, — сказал мистер Крам. — Нужно ли оказать Великобритании помощь в поисках и ликвидации Волдеморта и членов его террористической организации?       Это был обмен, поняла Камилла. Мистер Скримджер пустил его в свои внутренние дела, хотя наверняка не должен был этого делать, и он ждал от мистера Крама именно этого — помощи с Волдемортом.       Мистер Скримджер устало вздохнул.       — Да, — сказал он. — До утра мне ещё надо успеть обсудить это с мадам Амбридж, однако мы будем очень благодарны за помощь.       Мистер Крам кивнул, мистер Скримджер аппарировал.       — Забери Вико домой, — сказал мистер Крам жене. — С Милой у нас уже есть здесь неоконченные дела.       Леди София кивнула и молча взяла Виктора за руку, повела в сторону портального зала посольства. Он только и успел, что в последний раз посмотреть на Камиллу.       Миссис Уизли тоже взяла Камиллу за руку — снова.       — У вас есть для неё безопасное место? — спросила она.       — Разумеется, — сказал профессор Каркаров. — Мы с Милой отправляемся на корабль Дурмстранга. — Он очень устало посмотрел на миссис Уизли. Вздохнул. — Её там никто не съест, но если хотите, можете присоединиться.       — Разумеется, я хочу, — сказала миссис Уизли. — Артур, Билл, я на вас надеюсь. Я побуду с Камиллой.