Одна ночь и одно утро

Гермиона видела перед собой «Нору», думала, что если она сейчас туда войдёт, то непременно встретит Рона, и тогда она за себя не ручается. Она скажет ему всё, а после этого уйдёт, громко хлопнув дверью. Она покачала головой и зажмурилась. Так не должно быть. Виноваты всегда оба, так бывает, когда пара распадается. Расставание всегда для двоих. Гермиона точно знала, что сделала всё возможное и терпела бы дальше, считая свою жизнь нормальной, если бы не Рон. Сейчас ей уже всё равно. Она не хотела думать, что было бы, если бы… Она чётко понимала, что сегодня всё закончится. Было около одиннадцати дня, а девушка всё же надеялась, что Рон сейчас на работе. Рядом с Гарри, там, где он был всегда, и то, что это останется неизменным даже после того, как она уйдёт. В доме не должно быть никого, кроме Молли. Как она боялась этого разговора. Это была честная, добрая, искренняя женщина, которая любила своих детей. И ей точно не понравится, что Гермиона решила бросить её сына. Хотя, возможно, в душе Молли знала. Она всё знала. Гермиона хотела быть в эту минуту тенью, пройти незаметно, собрать свои вещи и исчезнуть. Несколько часов назад ей думалось, что её жизнь меняется, и это оказалось пророчески верным. Её жизнь больше не будет прежней. Гермионе очень хотелось остаться там, в том доме, а вечером дождаться Малфоя. Но тайна, которую ей раскрыла целительница, не давала ей этого сделать. Какое право она имеет? Ждать человека, к которому она что-то испытывает, будучи беременной от другого мужчины, от своего мужа. Ведь ее целью все эти годы была беременность, с ней это случилось, разве что-то имеет смысл? Разве имеет смысл тот росток чувств, что проснулся к человеку, которого она ненавидела всю школьную жизнь? Гермиона больше не хотела ни о чём думать и тихо вошла в дом, который для неё всё это время был родным. Всё было точно также как вчера. Даже тостер стоял на том же самом месте, разобранный и ржавый. Шуршание щётки, журчание воды, и скрип ступенек. «Раз, два, три, четыре» — звучал счёт в голове Гермионы, и она быстро поднялась наверх. В комнате Рона никого не было. Спальня оказалась непривычно большой, потому что в ней больше не было мебели. Ничего не было. Чисто, пусто и тихо. Только матрас лежал в углу. Рон спал этой ночью. Возможно, даже крепко. В этом был весь он. Только сейчас, зайдя в комнату, девушка поняла, что ее вещей здесь нет. Всё было уничтожено. Что она хотела отсюда забрать? Она вышла из комнаты и спустилась на первый этаж. И тихо, словно домовая мышь, проникла в другую комнату, в комнату Джинни. Когда та переехала из родительского дома, а Гермиона наоборот въехала, то с каждым последующим годом совместной жизни для нее эта комната была местом покоя и тишины. Она отодвинула стул, села за стол, взяла чистый лист пергамента и перо. Подумав несколько минут, сделав вдох выдох — начала писать. Здравствуй, Гарри! Ты единственный человек, которому я хочу рассказать то, что со мной произошло за одну ночь и одно утро. Знаю, даже если ты не поймёшь, то и судить не будешь. Я нашла колдоцентр современного целительства во Франции, долго проходила процедуры бумажной волокиты и наконец получила порт ключ. Я так хотела ребёнка, и мне казалось, что моя мечта непременно осуществится. Но, как и все мечты, она рухнула в одночасье. Роналд Уизли — вот, кто её разрушил. Но сначала я тебе расскажу, как сложилась моя поездка во Францию. Мне отказали, потому что у нас Роном не было денег. Взамен предложили взять кредит, разработанный специально для таких волшебников, что имеют финансовые проблемы. И я занялась оформлением этой процедуры, верила, что все обязательно получится. Но несмотря на это, снова получила отказ. Уже нужно было возвращаться домой, как вдруг руководство колдоцентра пожелало со мной встретится. Это было неожиданно и волнительно для меня. Знаешь, Гарри, какое было моё удивление, когда в кабинете, в кресле, заседал Драко Малфой! Удивительно то, что он был вежливым, спокойным, и самое главное — он подписал документы. И если честно, то я не помню того дня, не помню, что он говорил, вообще ничего не помню. Но домой я вернулась с документами, заветной подписью и сердцем полным надежды. Счастливая спешила к Рону. Как он кричал Гарри, как он кричал… Рон разорвал договор и сказал, что никогда, ни при каких обстоятельствах он ничего не попросит у этого хорька. Мне же было всё равно. Я хотела стать матерью, хотела нашего с ним ребёнка. А ему было важно, кто поставил подпись. Надежды рухнули, как и тоненькая ниточка, которая связывала нас с Роном. Нас больше нет. Через неделю ко мне в кабинет ворвался филин, который принёс письмо. Это письмо было от Малфоя. Оно гласило, что нам не нужен кредит и никакая долговая яма нам не грозит, что все услуги будут нам предоставлены совершенно бесплатно, а мы ему ничего не должны. Пожелал мне удачи и сказал, что я обязательно стану мамой. А ещё написал, чтобы я передала тебе привет. Я понимала, что он помогает нам, потому что благодарен тебе. Это же Малфой. Да, он не написал об этом ни слова, но это было очевидно. Гарри, он изменился, или никогда не был таким, каким мы его видели. У нас с тобой не было выбора на какую сторону встать, это было очевидно. У Рона тоже, его семья была «предателями крови» и он дружил с такими, как я. Для него это было нормально, его так воспитали. А Малфоя воспитали иначе. Но… Я верю ему, верю. Эту ночь и утро я провела с ним. Не думай, я провела её с ним не как с мужчиной, а как с человеком. Мы просто говорили. А потом я ушла и наверное больше никогда не увижу его. Но я полюбила этого человека. Вот так просто, с первого взгляда. Я даже не знала, что так бывает. Одна ночь и одно утро — этого оказалось достаточно, чтобы полюбить. Вместе мы не можем быть, потому что я беременна. Беременна от Рона, но жить с ним я больше не хочу, поэтому я уезжаю. Про беременность я узнала только сейчас, сегодня. Это невероятно, Гарри, после стольких лет и именно сейчас! Я надеюсь, что в Министерстве меня отпустят без скандала, и я смогу очень быстро исчезнуть. Я буду жить в Австралии, у родителей. Знаешь, мама меня помнит, а папа нет… Но, это не важно. Важно, что они рядом. Мама не знает, что я волшебница, она просто этого не помнит. Зато помнит меня, и это важнее всего. Всё это — последствия войны, как и мой брак. Гарри, хочу сообщить, что мы с Роном разводимся. Это случилось, и я это решение не изменю. И хочу, чтобы ты знал первый. Рон, наверное, уже догадался. Вчера, когда он разрушил нашу комнату и все мои вещи, думаю, он знал, что я больше не вернусь. Я столько хочу тебе написать, но у меня нет времени. Мне нужно уходить. Со мной всё будет хорошо, и моё решение не подлежит обсуждению. Гарри, я хочу быть счастливой. Я не хочу больше сидеть и тешить себя иллюзиями. Надеюсь, что ты примешь правильное решение, а Рон меня не потревожит хотя бы восемь месяцев. А потом я обязательно напишу. Я напишу, Гарри. Твоя Гермиона Грейнджер. Девушка отправила это письмо и исчезла. Она не оставила никаких писем и записок для людей, с которыми прожила столько лет. Она не хотела оправдываться, обижать кого-то. Ей казалось, что уйти, не прощаясь — это правильно. Ведь только так можно было оставить отношения такими, какие они есть, без объяснений и ссор. Просто уйти. И она ушла. Прошлое уходит тихо, настоящие громко кричит, а будущее наступает мгновенно, и больно бьёт по голове. Только вот, как только боль стихает, начинается привыкание к действительности. Так случилось и с Гермионой. В один миг поменялась её жизнь.