Одна ночь и одно утро

Гермиона поморщилась, свет проникал сквозь закрытые веки. Она ещё несколько минут так лежала, а потом открыла глаза. В памяти сразу промелькнули картинки, так быстро, словно кто-то их пролистал в её голове. Вот взрывается шкаф на щепки, вот разъярённое лицо Рона, Драко Малфой и их ночной разговор. Разговор, в котором никто никого не перебивал. Она говорила, а потом говорил он. О чём-то важном, о своём, о чём-то из прошлого. О том, что еще ни с кем не обсуждала. Потому что те, кто был рядом, знали её, но никак не могли и не должны были узнать, что она жила жизнью, которую не понимала. Что у неё нет чувств к собственному мужу, к этой жизни, которая сейчас проносится мимо неё. Гермиона повернулась и посмотрела вокруг. Он был рядом, все также на стуле. Драко Малфой — это то, что случилось вчера ночью и что продолжается сейчас. — Прости, мне очень неудобно, что так получилось… Я ничего не ела, возможно… Драко перебил её одним взмахом руки, улыбка его была тёплой и он был очень спокоен. — Не нужно извиняться. Я многое видел. Поверь, слишком многое, чтобы мне стало неприятно только потому, что тебя вырвало. Но я настаиваю, чтобы ты прошла обследование прямо сейчас. В девять утра придёт целитель, хочу, чтобы она тебя осмотрела. Возражений не принимаю. — Который час? — Без пяти минут девять, и, к сожалению, я должен покинуть тебя. Срочные переговоры, которые не требует отлагательств. Я вернусь вечером, возможно, очень поздно, но мне бы хотелось, чтобы ты осталась здесь. Хотя бы ради уважения. Всё-таки, я такое пережил сегодня ночью, — сказал он, засмеялся и встал. Только сейчас Гермиона заметила, что он был в синем костюме. И был безупречен. — Драко, скажи, пожалуйста, почему ты решил помочь? Ты говорил что-то про Рона, про его семью, сказал, что хотел помочь. Это непохоже на тебя, даже сейчас, даже на такого… — она замолчала, как будто боялась сказать что-то лишнее. Драко посмотрел на неё и улыбнулся. — Я же сказал, просто захотел помочь. Захотел помочь тебе, — это было последнее, что он сказал и ушёл. Гермиона долго смотрела ему вслед, тысячи мыслей проносились в её голове. Целитель оказалась женщиной в возрасте, ещё не старой, но уже немолодой. Спокойная и молчаливая, уверено делающая своё дело. Она ни разу не улыбнулась, но глаза её были добрыми и сияющими. Гермиона доверилась ей, не проронив ни слова. А в голове мысли не давали покоя: что, если это какое-то заболевание? Страшное и неизлечимое даже для волшебников… Только сейчас её жизнь становилась лучше, и вот с ней явно что-то не так. Она сама не понимала, что именно начало налаживаться, но ощущала, что эта ночь изменила её жизнь навсегда. Человек, который в школьные годы был её врагом, которого она презирала, мальчик из приближённого круга тёмного волшебника, против которого они боролись, а потом и вовсе Пожиратель Смерти… Сейчас казался своим, похожим на неё. Раненым, испытавшим боль, переживший много потерь и не сломавшимся. Этот человек шёл дальше. Несмотря ни на что остался человеком и не утонул в том наследии, что оставили ему его священные родственники: Малфои, Блэки и Лестрейнджи. Гермиона знала, что больше она не будет жить так, как прежде, и её пугало, что она не хотела прощаться с Малфоем. Не хотела уходить, она просто не желала этого. — Что может поменяться за одну ночь и одно утро? Разве может что-то измениться за такой короткий срок? Как вы думаете? — вздрогнув от своего голоса, спросила она. Целительница перевела на неё свой взгляд и внимательно всмотрелась в её лицо. — Рождается много детей и одновременно с этим умирает также много. Одна ночь и одно утро — слишком большой срок. Можно спасти человека, а можно уничтожить, можно полюбить, а можно возненавидеть, предать или дать надежду. Слишком длинный срок, Гермиона Уизли. Внутри Гермионы что-то вздрогнуло, и это было от того, как её назвала целительница. Гермиона Уизли. Всё было правильно, она именно Уизли. Ей показалось и ему показалось, что перед ним была Гермиона Грейнджер. Целительница замолчала и своей палочкой начала водить вокруг Гермионы, всё ниже и ниже, и только около живота рука замерла. Целительница что-то тихо бормотать, её губы незаметно шевелились, а от палочки исходила энергия: сильная и тёплая. Она задумалась над словами целительницы и поняла, что та права, что слишком огромный срок и ничего уже нельзя изменить. Все слова сказаны, а время уже испарилось, новый круг набирает оборот. И были только Гермиона и Драко, их разговор, который навсегда останется, никогда не исчезнув. — Миссис Уизли, с вами всё в порядке, и вы совершенно здоровы, — целительница подняла на неё свои голубые глаза и в первый раз улыбнулась. Ее улыбка была тёплая и добрая, такая, как смотрят матеря на своих детей: нежно, и с заботой. — Гермиона, всё хорошо. Вы беременны! Срок не очень большой, но вам нужно беречь себя. Учитывая вашу первую беременность и не столь юный возраст, то вам нужно начинать заботиться о себе более трепетно и прямо сейчас. Гермиона больше ничего не слышала, шум в ушах нарастал, а зрение как будто начало пропадать. Словно всё затянулось туманом. Её снова затошнило. Одна ночь и одно утро — за это время Гермиона приобрела больше, чем она могла подумать. И она ещё не знала, насколько её жизнь поменялась.