Эмпатия Матадора

      Шиндо никогда не любил триллеры и в частности – фильмы о зомби. Предпочитал артхаус или драмы, но в последнюю неделю, последовавшую за встречей (бессмысленной судя по всему) с Джо и Черри, матадор чувствовал себя именно зомби. Потому что уже ничто его не волновало, ничто не могло вывести из себя или заинтересовать. Ничто не доставляло ни негативных, ни положительных эмоций. Он будто выгорел, превратился в ту самую послушную и бездушную марионетку без собственного мнения (как псина Тадаси), которую наверняка хотели видеть в нём его тётушки, а ранее – отец, покойный Айтиро Шиндо. Говорил, ходил, принимал пищу, спал – всё делал на автомате без участия сознания. Время шло. На Тадаси и безрезультатность его работы с поиском «окна» в графике Кирико Шиндо попросту уже не мог злиться – сил не хватало. У самого в обычной жизни – он был уже готов и на слухи, и на скандалы вокруг своей персоны, лишь бы всё закончилось, - не появлялось и единого шанса поговорить с инспектором Камата. Она попросту исчезла из его поля зрения даже в администрации, где раньше не проходило и дня, чтобы они не столкнулись в коридоре. Скейтборд, даже если стоило встать на него, не уезжал из-под ног, а рога на конце деки больше не травмировали, казался Адаму просто деревяшкой на колёсах, а не путём на волю. Можно было подумать, что ожидание и стабильное отсутствие хоть каких-то ответов в конце концов доведёт его до ручки, он сорвётся, обезумит в конец, но в реальности ни одна из его личностей не смогла вытерпеть давления, сломавшись под грузом ответственности, вины и неоправданных ожиданий на пару с мечтаниями ни о чём. Поэтому, когда Тадаси в очередной раз очередного обычного опостылевшего дня попросил Шиндо отправиться к машине, Айноске даже не подумал спросить, куда и главное – зачем они едут. Не вспоминал о встречах ни по работе, ни с тётушками. Не искал подоплёку в том, что его попросили одеться также, как на последнюю встречу с Джо и Черри. (Особенно с учётом, что на краю сознания мелькали отголоски слов тётушек о каких-то повторных съёмках для бренда одежды, что и выпускал эти спортивные костюмы. Депутат или нет, но у него всё ещё были милое личико и модельная внешность. Тётушки не могли упустить ещё одну возможность повысить репутацию семьи.) Шиндо просто следовал за секретарём с единственной мыслью в голове – на месте разберётся. Ничего нового точно уж не произойдёт.       В машине Айноске почти отключился. Он стал всё чаще чувствовать усталость и засыпать во время поездок, что однажды заметил случайный попутчик в лице министра финансов, и выразил обеспокоенность здоровьем «юного многообещающего Шиндо». Рекомендовал больше отдыхать и обязательно провериться у врача. Шиндо, естественно, этого не сделал. Любой адекватный представитель медперсонала, допущенный к осмотру Айноске в его нынешнем состоянии, забил бы тревогу и окружил наследника фамилии Шиндо целым отделением мозгоправов. При таком раскладе было бы проще застрелиться, чем отбелить в последствии имя. Не то чтобы его волновал уже статус и всё с ним связанное, но мысли о пистолете звучали всё более заманчиво.       Ведь зомби именно так и убивают. Точным выстрелом в голову…       Мерное жужжание двигателя, лёгкая тряска, даже периодическое мычание Тадаси непонятно зачем и по какой причине – всё убаюкивало, поэтому, когда во внезапно образовавшейся тишине вдруг раздался громкий настойчивый и знакомый голос, Шиндо принял его обладателя за видение заснувшего мозга.       - Спящая красавица, подъём! Эй! Адам! Поднимайся! Нет у нас времени ждать, когда ты отоспишься! – Шиндо нахмурился и часто заморгал, таращась недоумевающим взглядом на Джо, а тот тем временем вскинул левую бровь и поинтересовался: - Ты чем ночами занимаешься, что тебя так рубит? Вроде ж не катаешься. А знаешь, можешь не отвечать. Мне всё равно. Поднимай свою матадорскую задницу и за нами, если тебе ещё нужен наш ответ.       Нужен ли? А что за вопрос-то стоял? Промелькнуло в измученном сознании Айноске, но тело уже по инерции «на месте разберусь» выбралось из машины и проследовало за скейтером. У края тропинки, соединяющей подножие горы и участок лесного массива, ждал в полном обмундировании Черри. В какой момент до разума дошло, что и Джо в скейтерской одежде с доской под мышкой, Шиндо сказать не мог. Он вообще не понимал и не стремился понять, какого чёрта бывшие друзья сейчас здесь, посреди дня в полной готовности к заезду и ведут его, судя по знакомому пейзажу, прямиком к стартовой площади Турнира S. Какое-то особое условие придумали за свой ответ? Ещё один заезд? Опять же – посреди дня? Их не смущает, что у Адама ни обмундирования, ни скейтборда? А почему это смущает его? Адама вообще ничего не волнует уже довольно давно…       - Ну, Адам. – в какой-то момент пути Джо толкнул матадора в плечо, да так сильно, что абсолютно расслабленный и не готовый к каким-либо внешним раздражителям Шиндо пошатнулся, оступился и едва не растянулся на земле. Джо прыснул со смеху: - Ой-ой! Легче! Я не собираюсь тебя тащить, если ты себе что-нибудь сломаешь таким идиотским способом. Взбодрись! В последнюю нашу встречу ты выглядел так, будто при нашем положительном ответе будешь бешеным сайгаком скакать от радости, а в реальности? Не оправдываешь ты моих ожиданий. Я из-за тебя Черри сотню проиграл!       Какую сотню? Зачем? Про что Джо вообще? Ещё раз, о каком положительном ответе речь? Последняя их встреча? Ах, да… Он ведь виделся с бывшими друзьями. Просил у них…действительно просил вопреки гордости помощи с Камакири, но они ушли и пропали на долгие полторы недели. Шиндо, к тому времени уже остывший к любым новостям, даже перестал читать и слушать отчёты Тадаси о ситуации с инспектором Камата.       Точно… Драконообразная Камакири…       Адам резко выпрямился и затормозил, переводя взгляд с Джо на Черри и в обратном порядке. Взгляд его, впервые с последней их встречи, стал полностью осмысленным. Джо, тоже остановившись, присвистнул:       - Ты гляди-ка. Наконец очнулся. С добрым утром. Объяснять, где мы и куда идём надо, или и сам понял?       Айноске не стал отвечать на вопрос, вместо этого спешно, едва не прикусив язык, задал собственные, совсем на него не похожие:       - Вы всё-таки поможете? Что вам нужно взамен?       - Оу-оу, притормози! – рассмеялся Джо, снова толкая матадора в плечо. На этот раз Адам уверенно стоял на ногах и лишь слегка покачнулся по направлению толчка. – Оставь эти политические замашки «ты мне – я тебе» при себе. Хотя бы с одной благодарностью разберись, а там посмотрим.       - Quid pro quo.* – всё равно пробурчал Адам, и Джо отмахнулся:       - Да-да. И это туда же. Эй, Вишенка, давай медленнее!       - Я вас, двух дебилов, не знаю.       - Чего вякнул?! А ну, стой, робо-шизик! Эй! – Джо обогнал Адама и продолжил попытки докопаться до Черри, что усердно делал вид, будто Коджиро пустое место, и повороты головы каллиграфа связаны исключительно с попыткой высмотреть, где и какая птица так противно верещит.       Адам продолжил идти за старыми друзьями, не осознавая, что улыбается. Слабо, как-то по-детски. Почему нет? Всё равно его безумия никто не видит (по пути им не встретился ни один человек, ни из персонала, обслуживающего территорию Турнира, ни случайных скейтеров, возомнивших, что смогут пробраться в обход охране на трассы, чтобы покататься днём), а Джо и Черри были слишком увлечены своими разборками.       В какой-то момент деревья кончились, и скейтеры перед матадором исчезли в ярком свете солнца. Адам, щурясь, остановился за несколько шагов от этой границы. За ней – ворота и главная площадь Турнира S. Наверняка пустая. И кроме ожидающих его там Джо и Черри, никого. Но тогда почему его ноги вдруг задрожали, а после – будто к земле приросли? И руки вдруг дёрнулись к лицу, проверяя маску. Вернее – её отсутствие. Конечно… Он же никогда не приходил сюда просто так или кататься при свете дня. Ещё и такого яркого. Он никогда не объявлялся без маскировки матадора. И опять же – тут никого, кроме его старых друзей нет. Так почему он вдруг…испугался? Почему в груди противным червём взвилось желание развернуться и, пока тот же Джо не заметил его отсутствия, рвануть обратно к машине. Наорать на Тадаси за то, что привёз сюда, и приказать возвращаться домой. В безопасность. Где всё также опостылело, но по крайней мере кажется безопасным.       Когда это он стал зациклен на безопасности? Он. Матадор Любви, известный своей экстремальной и поистине безумной ездой. Один из немногих, кто может входить и выходить из Зоны. И если Джо с Черри хотят прокатиться с ним – вперёд! Он им устроит! Правда о том, что у него с собой нет доски, Адам вспомнил лишь когда уже вышел из-под защиты деревьев, распахнул ворота и оказался на залитой солнцем площади. Глаза сразу резануло, и матадор, скрипя зубами, зажмурился.       - Проклятье… - рыкнул себе под нос матадор, не сбавляя шаг. – Довольно этих игр! Джо! Черри! Зачем вы меня сюда…       Адам наконец прекратил моргать и полностью открыл глаза, но старых друзей перед собой не увидел. Вместо них, у самой стартовой полосы в кресле-каталке спиной к нему сидела инспектор Камата. Её насыщенного алого цвета волосы Шиндо признал бы и в тысячной толпе. Матадор остановился и закрутил головой в попытках отыскать Джо и Черри. Безрезультатно. Их будто вообще здесь не было, а следы смешались со множеством других, и нельзя было сказать: растворились скейтеры в воздухе, и изначально были лишь плодом свихнувшегося воображения матадора, или незаметно, пока Адам тормозил ещё в лесу, обошли его и скрылись в одном им известном направлении. Пешком. Потому что скрип дек и колёс Айноске бы услышал. Вопрос только – зачем они ушли, если хотели с ним поговорить? Просто привели к Камата? Или её они тоже под каким-нибудь предлогом притащили, не оставив выбора? Шиндо шёл за ответом, а получил только больше вопросов. Камата тем временем всё также сидела в кресле изваянием. Не шевелилась. Не оборачивалась. Как ещё одно видение.       Кирико вскинула на него испуганный взгляд, и Адам сам вздрогнул от осознания, что не только приблизился к её коляске по какому-то наитию, но и встал так, чтобы она определённо его заметила. Зачем?.. Вроде, он хотел с ней встретиться и поговорить, только вот сейчас и может, что стоять также, как она сидит – истуканом. С пустой головой и пустыми руками, в то время как у Кирико на коленях обнаружился чёрный чехол для скейтборда.       Что. Тут. Происходит.       - Прости.       - М? – Адам вскинул брови. Видение может говорить?       - Что только сейчас, как бы пафосно не звучало, хватило мужества поговорить. И не без чужой помощи. – Кирико усмехнулась. Когда друзья узнали примерный план, они сперва также, как Адам сейчас, недоумевающе таращились на неё, а потом – рассмеялись, заявив, что это отличный способ разыграть матадора и немножечко отомстить ему за все те нервы, что он истрепал им если не за все прошедшие годы, то за последнюю неделю точно. Конечно, Джо и Черри хотели бы лично лицезреть трансформации на лице Адама, когда он осознает, что его буквально завели в ловушку, и ни Тадаси, ни старые друзья ему уйти отсюда просто так не дадут, пока они с Кирико не поговорят, но скейтерам приходилось патрулировать со стороны. По ту сторону забора. Чтобы в любой момент перехватить Адама, если тому вздумается бежать. Или Кирико… За время реабилитации она научилась искусно маневрировать на кресле-каталке. Того гляди и ограду перепрыгнет, взяв хороший разгон.       Шиндо отвёл взгляд. Он должен был сказать что-то. Среагировать, но в голове было пусто. Даже другие две личности будто разбежались. Попрятались, оставив разбираться с довольно странной ситуацией того, кто уже имел опыт разрешения конфликтов на политическом поприще. Что в сравнении с ними конфликт с женщиной?       Ответ – настоящая катастрофа, потому что у Шиндо язык не поворачивался даже принять извинения Камата. Всё это не укладывалось в его понимании этой женщины. Камакири никогда не извинялась. Да, он хотел это услышать, но не думал, что она действительно это сделает. Что вообще у него за проблема? То ожидать чего-то с особым желанием, то удивляться и расстраиваться, что это ожидание оправдалось и даже больше. Кирико подавила смешок. Она увидела растерянность на лице Шиндо, но не имела никакого права хоть как-то это комментировать. Сама не лучше. Мысли в панике метались одна за одной в надежде, что, когда Адам придёт в себя и засыплет вопросами, правильные ответы сами всплывут наружу. Вот тут бы очень пригодилась способность с ментальным общением или просто чтением мыслей, о которой они говорили когда-то в больнице. Достаточно было бы просто молчать, а собеседник сам вытащил бы нужную ему информацию из твоей головы.       - Так… - Шиндо всё же заставил язык ворочаться, а слова вылетать изо рта. Пускай и с явным трудом. – Ты действительно готова поговорить?       Кирико кивнула, благодарная Адаму за то, что он не стал зацикливать внимание на извинениях и времени (плюс нервах, огромном количестве нервов), что безвозвратно ушло, пока Камата на них решалась. Но вот на следующий монолог в тактичности Шиндо не расщедрился. Казалось, всё скопившееся раздражение, напряжение и обида вдруг прорвались сквозь толщу растерянности. Проигнорировали сломленный дух и просто вылились на инспектора. Все как есть и на одном дыхании.       - Ты чёртова карьеристка, Камакири…       - Как ты меня назвал? – встрепенулась женщина. Он только что назвал её богомолом? Как давно у него припасена эта кличка? Вспоминая дизайн на телефоне, что он прислал – давно.       Адам однако проигнорировал попытку Камата прервать его и продолжил всё также быстро и настойчиво:       - Ты всегда и везде была единственной, кто не боялся говорить мне в лицо правду. Кого не волновало ни моё положение в обществе, ни влияние, ни мои деньги, ни риски лишиться работы или самой оказаться под следствием, если зайдёшь слишком далеко в своих расследованиях. Ты пытаешься докопаться в обход всех людских масок до их истинной сути, даже если они сами этой сути не знают. Тебя никогда не смущала самая грязная работа во имя справедливости. Ты та, у которой сверхурочных часов по полевым миссиям больше, чем у всего вашего отдела вместе взятого. Ты – грёбаная отчаянно-смелая женщина, что без раздумий, рискуя жизнью, оттолкнула меня из-под падающей колонны, а потом ещё и упрямо отказывалась принимать банальную благодарность, потому что это было частью твоей работы. Ты единственная, кто имеет наглость спорить! Со мной! Ты – назойливая муха, вечно жужжащая перед глазами на моей работе и в моём хобби. Но ты была назойливой мухой, которую я уважал за несгибаемый дух и верность своим принципам. Муха, которую я считал достойным оппонентом. А что же сейчас? Игнорируешь мои звонки и сообщения. Избегаешь меня, после того, как исчезла с заезда, который я устроил для тебя же! Я уже не помню, когда в последний раз ТАК катался и ТАК выкладывался, только чтобы ты увидела! Но ты сбежала! Ещё и объяснившись не со мной лично, а с псиной! Драконообразная Камакири струсила! Это ты можешь мне наконец объяснить? Хотя бы это!       Шиндо акцентировал внимание на последней фразе. Его действительно уже особо не волновало, захочет ли Кирико говорить о сорванной сделке и его ей благодарности за спасение в Доме Консульства. Больше всего в этот конкретный момент он хотел знать, почему сама Камакири испугалась. Ведь он так старался показать ей свою свободу.       - Полагаю, именно твоей свободы я и испугалась. – вдруг сказала Камата, и Айноске спешно поджал губы с осознанием – последние свои мысли он произнёс вслух. Кирико немного посмотрела на него в полном молчании, снова вернула взгляд на чехол в своих руках и наконец заговорила. Тихо и сдержанно, хотя Шиндо улавливал редкие нотки нервозности в её тоне на некоторых словах. Будто они делали ей больно, от чего женщине хотелось…плакать?       - Я всегда была зациклена на правилах и законах. Ограничивала себя и окружающих, подстраиваясь сама и подстраивая мир под определённые рамки. Возводила стены, создавая привычное, понятное и главное – предсказуемое убежище. Убежище, в котором мне было комфортно. В котором точно ничто не могло меня напугать или причинить боль. – руки Кирико на этих словах дрогнули. Предплечья засаднило. – Но, полагаю, в какой-то момент я забилась слишком далеко в угол, превратив убежище в тюрьму, где была и заключённым, и надзирателем. Самое смешное…если бы не наша сделка и этот…чёртов скейтбординг, я бы никогда и не заметила, где действительно нахожусь. Что сама же и надела на себя кандалы. Продолжила бы жить константами, досконально зная, когда где и что со мной произойдёт. Да… Это меня и напугало… Те видео и когда ты, Коджиро, Каору и мальчик Сноу катались, отдаваясь заезду полностью и безоговорочно, будто это последнее и единственное, что вы можете и хотите сделать в жизни… Как Ты взлетал на своём скейтборде, лишённый оков и чужих ожиданий, несмотря на всю ту ответственность, что лежит на плечах из-за мандата и репутации семьи… Когда так старался показать мне, почему тебе так дороги твои ноги… Ты походил на птицу, внезапно мелькнувшую над моей тюрьмой. Скейтборд и ноги – твои крылья, напомнившие, что есть понятие свободы. Безумной и непредсказуемой свободы. Когда поддаёшься инстинктам, аффекту, эмоциям просто потому, что они требуют этого выхода, а ты не держишь их на цепи. Не делаешь расчётов и не думаешь о последствиях. Позволяешь выплеснуться. В ссоре. Драке. Хобби. Танцах… Коджиро упомянул, что ты показал мне не все видео со своими заездами. Те самые, за которые мне «стоило бы тебя посадить, изолировать от приличного общества и адекватных людей на всю оставшуюся жизнь». Уж не знаю, что на них, но… Коджиро также сказал, что на них ты танцуешь. Прямо на скейтборде. Это хотя бы объясняло твою странную манеру время от времени щёлкать каблуками в такт классическим мелодиям фламенко даже в обычной жизни.       - Ты и это подмечала… - протянул Адам, сочтя монолог Кирико оконченным. Действительно, он был с ней беспечен ещё задолго до Дома Консульства. Если она видела и такие мелочи в его поведении, пока другие и близко не обращали внимания, рано или поздно инспектор Камата могла бы выйти на его хобби и Турнир S без чужой помощи. Стало бы тогда хуже, или страх Кирико перед свободой, увидь она как Адам катается, просто стал бы исключительно её проблемой, а Шиндо в счастливом неведении продолжил бы жить так, как ему заблагорассудится?..       - А когда, - вновь подобрав дыхание, заговорила Камата, руки её при этом начали аккуратно оглаживать чехол на коленях, - когда мысли о заточении и свободе стали привычны, к ним присоединилась зависть… Глупо звучит. Даже жалко… Завидовать чьей-то свободе, когда сама себя этой свободы и лишила, причём так, что уже не можешь вернуть. Но я действительно завидую тебе. Вам всем. Что вы можете вот так просто оставить в стороне обязанности, долг, правила и просто отдаться порыву. Стать другими людьми. Наверное, это действительно потрясающее ощущение, если вы раз за разом, несмотря на риск раскрытия или серьёзных травм, а то и летальных исходов – с вашей-то скоростью и трюками, - возвращаетесь. Прости, что говорю так сумбурно, но не могу не вспомнить слова Коджиро, когда мы…планировали эту встречу. Хочешь услышать, что он сказал?       Адам кивнул. Конечно, это могли бы быть слова, что он слышал от Джо или Каору множество раз в прошлом, до того, как их пути разошлись. Или же это новая мысль, к которой скейтеры пришли с взрослением. Но так или иначе, Айноске хотел её услышать из уст Кирико.       - Все скейтеры повёрнуты на всю голову*. – после вздоха начала инспектор. – Денег не платят ни гроша. Известности никакой тоже не заработаешь. Малейшая ошибка и попадаешь в больницу. А мы всё равно продолжаем. Одним словом – пришибленные на всю голову. – Камата сделала паузу, как бы разделяя цитату Джо и собственные слова. – Приятно было слышать, что вы сами хотя бы осознаёте все риски такого хобби. Коджиро потом открыто и с улыбкой заявил, что тоже сумасшедший. И что в вашем Турнире побеждает самый отбитый. Как ты, Адам…       Айноске сглотнул, чувствуя, как пересохло во рту. Захотелось облизать губы и самому заговорить. Все личности внутри него оживились, навострили уши и были готовы обрушиться на Камата со своим мнением, стоит той замолчать дольше, чем на несколько секунд.       - Такие уж мы люди… - возвращаясь к цитированию Джо, Кирико чуть поёрзала в кресле, принимая более удобную позу. Ноги, привыкшие уже время от времени к движению и костылям, ныли. – Находим друзей. Ссоримся и миримся. И всё это – не слезая со скейтборда. Я должен кое-кого проучить. Открыть ему глаза. – Кирико повернулась к Адаму и по его осознанному выражению лица поняла – нет необходимости уточнять, о ком говорил Коджиро. Вместо этого Камата призналась: - Я не знаю подробностей вашего конфликта, но могу сказать, что Коджиро и Каору… Нет… Джо и Черри по-прежнему хотят быть твоими друзьями. Хотят помочь справиться с проблемами. Но ты постоянно отталкивал их. Как и я… В этом мы точно с тобой похожи, Адам. Пытаемся совладать с трудностями в одиночку, даже если рядом есть люди, готовые за тобой хоть в горящий дом вломиться, хоть с обрыва броситься.       Адам отвёл взгляд. Внутри зашевелился Айноске. Он медленно, но уверенно начал скрестись в душе, всколыхивая одно за одним воспоминания дружбы из, казалось бы, другой жизни, от чего уже Адам агрессивно скалился, обиженный, униженный и озлобленный на то, что кто-то, даже его часть, смеет указывать ему на ошибки и неверные (не доказано!) решения. Он не хотел этого вспоминать… А Шиндо оставалось безучастно смотреть на Кирико и чехол на её коленях.       - Как твои ноги?       - М? – Кирико часто заморгала. От Шиндо или его стороны – Адама – она ожидала продолжения недовольной тирады о том, как он разочарован, что Камата оказалась не таким достойным оппонентом, как он представлял, что даже философствовать собственным языком не может, цитируя того же Джо, но вместо этого он спросил…про её ноги…       Шиндо расценил взгляд Камата по-своему и ответил на незаданный (но определённо вертящийся в голове инспектора) вопрос:       - Я был слишком зациклен на поиске способа встретиться с тобой для разговора. Окна в твоём графике, отсутствия рядом посторонних, чтобы… Чтобы думать о том, как продвигается твоя реабилитация. О твоём нынешнем состоянии я совсем не осведомлён.       Кирико чуть улыбнулась. Ей показалось, или Шиндо произнёс последнее каким-то виноватым тоном?       - Восстановление идёт медленно. В каком-то понятии даже слишком медленно. – пожала плечами инспектор, снова подтягиваясь на руках, чтобы сесть поглубже в кресле. – Но определённо в верном направлении. В какой-то момент встану уже без помощи костылей. Думаю, обведу тот день красным и напьюсь на радостях!       - Кирико-чан, - с прищуром произнёс Адам, и женщина увидела знакомый хитрый оскал. – Ты не пьёшь алкоголь. По крайней мере в одиночестве и в таких количествах, чтобы напиться.       - А вот тебе обязательно нужно сказать очевидную вещь и акцентировать внимание на мелочах?       - И это говорит Камакири, что в обход всем другим замечает, как я отстукиваю каблуками ритм фламенко?       - Туше.       - Так, какие у врачей прогнозы?       - На шесть-восемь месяцев дольше, чем предполагалось. Для меня не столь критично. Для тебя – определённо был бы очередной Конец Света.       Адам улыбнулся. Впервые действительно открыто. По-настоящему. Не Шиндо. Не Айноске. Именно Адам. Матадор просиял от услышанного, потому что тон, с которым говорила Кирико. Её взгляд. Всё указывало на то, что сейчас она говорила с полным осознанием и принятием того, насколько для Адама важны ноги. Что она не просто выполняла свою работу. Она, сама того не зная, спасла его возможность быть свободным. Но прежде, чем Адам успел что-то сказать с привычным самодовольством, указывая на то, что был прав, и выиграл сделку, что доказал ей свою точку зрения и Камата, возможно, в первый (и последний) раз признала перед ним поражение, Кирико сжала пальцами собачку молнии на чехле и потянула её. Глаза Адама возбуждённо сверкнули, когда Камата протянула ему…скейтборд матадора. Айноске взял доску раньше, чем понял – пальцы крепко сжали края деки, и искорки тока скользнули до самой макушки, а Кирико уже улыбалась, слегка щурясь от яркого солнца.       - Покажи мне… Покажи мне всё, на что способна твоя свобода. Твой танец. На этот раз я досмотрю его до конца. – Кирико улыбнулась и пожала плечами: - Ведь даже если я попытаюсь сбежать – мне этого уже не позволят минимум трое человек. Четверо, если присоединишься в последствии.       Потом вытащила из внешнего кармана того же чехла планшет с наушниками и демонстративно подняла их на уровень своего лица.       - Я правда постараюсь в этот раз ничего не упустить.       Шиндо с улыбкой хмыкнул, закидывая привычным движением скейтборд на плечо, а свободной рукой – расстёгивая куртку. Лёгкий ветерок сразу ударил в обтянутую красной майкой грудь. Что ж… Теперь было понятно, зачем Тадаси сказал одеться в спортивный костюм. Обмундирование матадора сразу раскрыло бы если не весь, то часть плана Камата.       - Смотри внимательно, Кирико-чан. Второй раз, если отведёшь взгляд, я тебя точно не прощу. – с вызовом бросил матадор и провёл по волосам рукой, превращая аккуратную причёску в полный, так свойственный Адаму, беспорядок. Развернулся к линии старта и, прежде чем сделать первый шаг, чуть повернув голову к инспектору, добавил: - Я покажу тебе, каким свободным я могу быть. А когда твои ноги восстановятся – научу танцевать и тебя. В качестве настоящей благодарности за инцидент в Доме Консульства. Как тебе такая сделка, Камакири?       - Полностью поддерживаю. – с тем же вызовом, с которым всегда смотрела инспектор на своих оппонентов задолго до неприятных событий, ответила Камата, и Адам, для эффектности взмахнув краями распахнутой куртки, направился к линии старта, чтобы на глазах Кирико снова взлететь.              * Quid pro quo - Фразеологизм, обычно используемый в английском языке в значении «услуга за услугу». В испанском, итальянском, португальском, французском языках используется другой, очень похожий по звучанию, но имеющий другое значение фразеологизм латинского происхождения - «Quiproquo». Quiproquo применяется в театральном контексте. Quid pro quo указывает на более или менее равный обмен услугами или товарами. Фраза часто используется в современном английском языке, наряду с такими фразами как «a favor for a favor» (услуга за услугу), «what for what» (что за что), «give and take» (давать и брать), «tit for tat» (око за око), «this for that» (это за то), а также «you scratch my back, and I’ll scratch yours» (ты почеши мне спину, а я почешу твою). В английском языке обычно латинская фраза Quid pro quo означает do ut des (букв. я даю, чтобы вы могли дать).       *Цитата Джо позаимствована из озвучки 8-го эпизода оригинального сериала командой Студийная банда (StudioBand)