Эмпатия Матадора

      - Слушаю. – протянула немного устало Кирико, прижимая трубку рабочего телефона к уху плечом. Руки её были заняты документами. – Пухля? Что-то случилось?       - А, это же рабочий…Нет. – раздалось немного сумбурное в трубке, и Коджиро рассмеялся. – Обычно ты звонишь, а у меня только этот номер… Прости, если напугал, но у нас с Каору выдался свободный вечер, потом будем завалены работой. Мы можем встретиться у тебя сегодня? Я принесу пирог.       Кирико улыбнулась и отложила документы. Никто в офисе не обратил внимания на перемены на лице инспектора. Точнее, обращать внимание было уже некому. Все ушли по домам ещё несколько часов назад. Единственные, кто составляли Кирико компанию за работой – несколько фотографий на чужих столах, да анимированное изображение какого-то идола на экране компьютера сослуживца справа.       - Так, что скажешь? – нетерпеливо спросил Коджиро, и Кирико услышала, как по ту сторону трубки кто-то шумит. Шуршит. Толкается. Видимо, Каору уже рядом и поторапливает друга с разговором.       - Я не против. – вздохнула Камата, ставя последнюю точку в предложении и распределяя бумаги по папкам. – Но мне нужно ещё как минимум, - она глянула на настенные часы, - сорок минут. Потом ещё минут двадцать добраться домой. Ты же знаешь, как плохо ходят машины в это время.       - Я могу забрать тебя. – предложил Коджиро. – Возьму машину и…       Джо уже приготовился к отказу, но Камата небрежно бросила: «Да. Давай, если не сложно». – и Коджиро победно сжал кулак. Обернулся к Черри рядом и продемонстрировал уже большой палец. Раньше подруга предпочитала справляться со всем самостоятельно, но за последние полтора месяца, что она возобновила и даже увеличила общение со старыми друзьями, казалось, что теперь женщина не против лишний раз побывать в чьей-нибудь компании. Лишь бы не одной.       Жаль, что скейтеры узнали о причинах только на днях…       - Отлично! Буду как штык через полчаса. У главного офиса, так? Главное – не торопись. Каору сразу к твоему дому поедет. Внутри помощь нужна? Ты сегодня с коляской или… - получив зелёный свет на заботу, тут же завалил вопросами Коджиро, и Кирико снова улыбнулась.       - Я справлюсь. Спасибо, Пухля.       - Спасибо будешь говорить, когда попробуешь мой пирог по новому рецепту. До встречи. А. Ой. Забыл. Меня же пустят на вашу парковку? В последний раз меня приняли за какого-то бомжа и отправили восвояси…       Кирико ответила, что предупредит человека на посту охраны, и другу позволят припарковаться на время на одном из мест для персонала. Мужчина на телефоне радостно воскликнул, попрощался и положил трубку, а Камата в офисе облегчённо вздохнула. На этот вечер можно не засиживаться дальше с документами (итак сделала больше нужного, того гляди, отправят на дополнительные выходные) и ей не придётся искать себе компанию, лишь бы в одиночку не возвращаться домой и более того – проводить там время без какой-либо защиты от незваных гостей. Точнее – гостя.       Подшивая документы, Кирико думала о том, как долго ещё ей будет везти? Как долго она ещё сможет прятаться и избегать встреч с настырным сталкером в лице (или в лицах) Шиндо и Адама вместе взятых? Да, он имел право злиться и требовать встречи, разговора, но даже спустя три месяца после постыдного побега с того заезда, Кирико не могла справиться с приступами паники, стоило подумать обо всём увиденном и том, что она могла бы увидеть, останься до конца. Голова начинала кружиться. В висках – пульсировать. Перед глазами слегка плыло, будто организм готовился отправить хозяйку в длительный обморок. Конечно, с каждым днём удавалось всё лучше контролировать своё состояние, банально не думая о триггерах – отвлекаться на обычную работу, снова следовать строгому распорядку дня и ночи, заниматься в конце концов реабилитацией, бумажной волокитой и дежурствами на офисе, если по-прежнему не пускали к полевым заданиям. Встречаться с людьми и общаться с ними вне рабочей атмосферы куда чаще, чем за последние лет десять-пятнадцать, а по возвращению в постель отключаться до следующего утра, просто потому, что стоило остаться в одиночестве, как накатывал страх. Страх собственных мыслей и осознания, что в любой момент может раздастся звонок домашнего телефона (сотовый она давно вернула «дарителю»), дверной звонок, или скрежет оконной рамы, звук бьющегося стекла, оповещающий хозяйку дома о вторжении нежелательного гостя.       - Ай! – Кирико случайно ткнула себя концом иголки в палец и спешно зажала кровоточащую подушечку между губами.       Было очень трудно сказать на начальных этапах, чего Камата боится больше: просто взлома и появления на пороге любой из своих комнат Шиндо (в обычном облике или Адама), или факта, что если ему всё же удастся прижать её к углу, то придётся отвечать на его вопросы, ответы на которые Кирико тогда не имела. Врать она не то чтобы умела – не хотела. А бежать уже бы не позволили. И нельзя сказать, что теперь инспектор раскрыла это дело полностью и бесповоротно. Мысли, почему она так поступила, почему её разум так отреагировал на заезде, по-прежнему оставались расплывчатыми. Вот кажется ответ совсем рядом, но ускользает, как мокрое щупальце осьминога. Дразнит, словно говорит: «Ещё не всё! Я ещё не целый осьминог! Я только щупальце! Ищи голову!» И Кирико приходилось искать. Потому что жить, находясь в постоянном страхе (не перед живым человеком) перед собственным «я» на протяжении нескольких месяцев уже казалось невыносимым. Что уж говорить о потенциальных годах…       Из всего возможного списка внутри личностных конфликтов, Кирико к нынешней секунде могла выделить три. Первый – конфликт служителя закона и преступника. Желания рассказать и скрыть незаконные действия тех же Коджиро и Каору на Крейзи Рок. Они были её друзьями. Они просто катались на скейтбордах в своё удовольствие. Никому не вредили. И явно были счастливы. Но они, как и многие другие на Турнире, нарушали в каждый свой заезд как минимум с четыре статьи законодательства о частной/закрытой территории. Вроде бы, этот конфликт должен был утихнуть ещё на моменте изучения множества видео записей, присылаемых Адамом до заезда. Не утих – притих, и пробивал голос лишь тогда, когда на сцену размышлений выходил второй конфликт. Противостояние здравомыслящего человека и безумца. Наблюдая за заездами и людьми на Крейзи Рок, Кирико осознавала, насколько всё ужасно, опасно и непредсказуемо на Турнире S, и одновременно хотела уметь действовать также импульсивно, инстинктивно, чтобы чутьё вело, а не разум. Но, стоило начать размышлять, как Камата понимала: она может действовать импульсивно и до того, как сообразит здравый смысл, только находясь в режиме инспектора полиции. Как тогда, во время взрывов в Доме Консульства. Сперва спасти, а потом рассуждать о последствиях. И, наконец, последний конфликт, что беспокоил Камата больше предыдущих вместе взятых. И уже отмеченных, и потенциально существующих в глубине её души, но ещё не проявивших себя в сознательности. Конфликт заключённого и беглеца. Кирико труднее всего было вспоминать заезд именно из-за представления себя и как добровольного заключённого, стены тюрьмы для которого Кирико возвела вокруг себя из ограничений, правил, инструкций, законов страны, человечности, морали и многого иного; и в то же время беглеца. Того, кто изо всех сил хочет вырваться на волю. Из-под гнёта надзирателей, дул орудий, давления высоких стен. Разрушить условности, освободиться от оков и взмыть небо свободной птицей, как взмывал, будучи полностью свободным от обязанностей и имени Адам на своём скейтборде. До заезда, до видео, возможно, ещё до встречи с Шиндо в больнице, Камата никогда не тяготила её привычка во всём следовать правилам и подстраивать себя под эти правила. Собственные и чужие. Сейчас хотелось вернуться в прошлое и выписать себе хороший подзатыльник или пинок, чтобы даже думать молодая версия не смела о том, чтобы по собственной воле зайти в клетку.       И о каждом из этих конфликтов признаваться было и страшно, и стыдно… Перед другими людьми. Перед Шиндо-Адамом. Перед Коджиро и Каору. Перед самой собой.       Кирико поднесла к уху телефон. Связалась с охранником, предупредила о госте на парковке, и вернулась к уборке на рабочем столе. Когда все папки были сложены в аккуратные стопки, а канцтовары разложены по местам в алфавитном порядке (один из конфликтов проявил себя подёргиванием глаза и лёгкой дрожью в пальцах), инспектор Камата отодвинулась от стола, вздохнула и схватилась за рукоятки костылей. Ей удалось, с трудом, но удалось в какой-то момент реабилитационного периода встать с коляски, но двигаться без подручных средств по-прежнему было и тяжело, и больно. Может, стоило всё же согласиться на помощь Коджиро в самом офисе?       Нет. Она сильная и справится самостоятельно. Вдох-выдох. Сжать зубы и встать, затем – выйти из кабинета, а там – в коридор и до лифта. С надеждой, что тот ещё работает.       На первом этаже десятью минутами спустя инспектора встретил один из дежуривших офицеров. Отдал честь. Пожелал хорошего вечера, и удалился по своим делам. Кирико поспешила на парковку. Уже подходя к проходной, заметила через стекло стоящую совсем близко к крыльцу машину и прислонившегося к капоту Коджиро. Он ёжился, зарываясь носом в ворот куртки. Видимо, вечер действительно выдался холодным.       - До завтра, Камата-сан. – улыбнулся охранник и нажал кнопку. Система тихо взвизгнула, и двери легко поддались толчку. Коджиро, услышав звон и заметив, что Кирико как минимум неудобно самой раскрывать двери, поспешил помочь. Махнул с широкой улыбкой охраннику, крикнув, что позаботиться об инспекторе, если вдруг сослуживец Кирико будет беспокоиться о том, с кем женщина уехала. Охранник отмахнулся. В департаменте все знали Кирико. И никто никогда не волновался о том, с кем и куда она уезжает. Скорее беспокоились за тех, кто с НЕЙ уезжал…       - Каору будет ждать уже у твоего дома. У него и пирог. Не хотел лишний раз трясти в машине. Там крем нежный. Голодна? Можем ещё заехать куда по пути перекусить. Каору подождёт. Ну, ладно-ладно, можем заехать чего прихватить на всех троих и поехать, чтобы Каору не ждал. – тараторил как заведённый Коджиро, помогая Кирико сесть на переднее сидение, закидывая костыли на заднее, и забираясь на место водителя. Пока пристёгивался, успел выдать несколько вариантов заведений по пути, и получив в ответ от Кирико: «На твой выбор», - с довольной ухмылкой завёл мотор.       Джо привык лихачить на скейтборде и мотоцикле. На машине, особенно позаимствованной, он ехал предельно осторожно. Не только из соображений безопасности, но и не желая лишними скачками на кочках или в ямах беспокоить ноги Кирико. Скейтер разбавлял поездку своей болтовнёй. Перебирал недавние события в ресторане, несколько забавных инцидентов с клиентами. Потом взялся рассказывать о своих любовных похождениях. В детстве не будучи привлекательным, когда вырос и возмужал, Коджиро очень гордился своей способностью привлечь внимание женского, а порой и мужского, пола. Кирико не перебивала, хотя последняя тема ей лично была безразлично. Дело сугубо каждого, с кем, когда и в каких количествах спать. Главное, чтобы это не переходило границы закона и морали.       Глаз снова дёрнулся, и Кирико заёрзала на сидении. Быть может, в этот раз конфликту внутри головы и не стоило упоминать о себе. Быть может…       У выбранного ресторанчика они не задержались. Время позднее – клиентов мало. Они заказали и забрали еду на полосе автодрайва в течении, наверное, минут двадцати-тридцати и продолжили свой путь к дому Кирико, где их в нетерпении уже ждал Каору. Он изрядно промёрз, но не имел права жаловаться. Сегодня – не время для ругани. Даже с Джо. У них есть задача, и её нужно выполнить. Другой возможности вероятно не представиться, если в этот вечер они провалятся. Не поможет даже бисквитный апельсиново-шоколадный пирог Джо по новому рецепту, вкус которого оценил даже Сакураяшики.       Но Черри всё равно поставил мысленно галочку припомнить Джо это затянувшееся ожидание… Особенно когда увидел у выходящего из машины Коджиро бумажные пакеты с этикеткой одного из местных кафе. Специально! Наверняка специально уговорил Кирико заехать за едой, чтобы Черри больше прождал!       Коджиро сделал вид, что не замечает открытого недовольства на лице друга. Всучил ему пакеты с ключами от дома, чтобы не ждать хозяйку, а сам вернулся помогать этой самой хозяйке выбраться из машины. Предложил попросту донести до крыльца, но Кирико ожидаемо посмотрела на него таким изничтожающим взглядом, что Коджиро поднял в капитуляции руки и рассмеялся. Камата улыбнулась в ответ. Со старым добрым Пухлей ей всегда становилось легче дышать. Пока она доковыляла, а Коджиро рядом следил, чтобы подруга не оступилась на дорожке или костыль не пошёл не в ту сторону, Каору уже хозяйничал на кухне, разбирая пакеты из кафе и коробку с пирогом из ресторанчика Джо. Руки его слегка подрагивали от мыслей о грядущем разговоре. Он прокручивал в голове весь план, надеясь, что Кирико не вычислит подвоха до того, как друзья успеют его озвучить.       Пока они возились с едой, коляской – Кирико было удобнее и быстрее передвигаться по дому на ней, к тому же после долгого рабочего дня на костылях ноги жутко болели, - и устраивались в гостиной за небольшим столиком, прошло ещё по меньшей мере полчаса. Каору успел перенервничать, а Джо, не думая о последствиях их прихода и плана, просто наслаждался компанией, изо всех сил стараясь поднять подруге детства настроение. Так сказать, чтоб если оно упало, то не так низко, как могло бы. Ели они также за приятной беседой. Даже Каору проникся очередным рассказом Коджиро, уплетая за обе щёки (хоть и предельно аккуратно и медленно) апельсиново-шоколадный пирог. Время уже понемногу переваливало за одиннадцать вечера, когда скейтеры наконец решили перевести разговор в нужное им русло – совсем скоро Кирико могла начинать спроваживать их по домам, чтобы самой не проспать на работу.       - Киричка, можно откровенный вопрос? – дожевав последний кусочек, протянул Коджиро. Камата перевела на него вопросительный взгляд. – Нет. Не о пироге. По лицам вижу, что вам обоим понравилось. О другом. В общем…       - На свидание с тобой я не пойду. – прервала Кирико, и Каору рядом подавился чаем, когда не смог сдержать смешка. Коджиро залился краской и на эмоциях швырнул в друга салфетками. Вернул внимание к женщине.       - Да нет же! Об этом я перестал думать ещё в младшей школе. Хватит ржать, Каору! Киричка, это грубо! – пытался перебить хохот друзей Джо, а когда никакие просьбы не сработали, он собрался с духом и выпалил на одном дыхании: - Ах, так?! Хорошо! Я тогда в лоб спрошу! Потом не жалуйся, Киричка! А ты, Вишенка, не подавись на радостях!       - Да боже, о чём ты? – вытирая проступившие слёзы, выдавила Кирико, и Джо выпалил ей в лицо:       - Когда ты уже поговоришь с Адамом? Он с катушек слетает, из-за твоего игнора! Если уже не слетел!       Кирико осеклась. Глаза её широко раскрылись, а плечи поднялись так, будто она хотела подобно черепахе спрятать голову в панцирь. Каору перестал жевать и попытался как можно более тихо и незаметно сглотнуть. Джо бесстрашно уставился немигающим взглядом на Кирико, а та, немного изучив лицо друга, со вздохом отвернулась.       - Так вы оба в курсе…       О чём в курсе можно было не уточнять. Камата видела, с какой сосредоточенностью и напряжением друзья следят за ней, ждут реакции. Ответов. Или прознали сами, или Адам, осознав, что в одиночку до Кирико ему не добраться, решил подключить посторонних. Хитрый, наглый, пугающий человек! И это мягко сказано. Но неужели друзья повелись на его «требования» и собираются заставить Кирико встретиться с Адамом, не учитывая её мнения?       Камата вздохнула ещё раз и откинулась на спинку коляски. Прикрыла глаза. Сжала пальцами переносицу, а когда вновь взглянула на друзей – те по-прежнему смотрели в ответ. Молча. Что ж…по крайней мере настаивать и давить на неё, судя по всему, они не собирались. Слишком хорошо знали и более того – не хотели терять доверие. Выглядели так, будто готовы были принять любое решение и мнение подруги, а потом уйти, так и не получив того, на что рассчитывали. Потому что это её выбор. Её проблема. И она не просила участия…       - Я не знаю. – наконец произнесла Камата. – В идеале – никогда.       - Почему? – сразу же спросил Каору. Не то, чтобы он не понимал нежелание связываться с Адамом, особенно после последней встречи, его вспышек агрессии и…приступов безумства, но всё-таки.       - Может, потому, что я не знаю, что ему говорить? Что объяснять… Адам ждёт конкретных ответов. Но как я могу их дать, когда сама их не знаю? У меня до сих пор рой мыслей в голове, и я не понимаю, что из них правда, а что обманка даже для собственного разума. Как я могу говорить с человеком, когда не уверена, что скажу ему правду?       Каору открыл рот и тут же закрыл его. Хотелось уточнить, обязательно ли говорить Адаму правду, может, стоит немного солгать, чтобы он попросту успокоился и отвязался, но здравый смысл тут же подкинул факт: Кирико не склонна ко лжи. Ни у окружающих, ни у себя.       - Мы можем чем-то помочь? – не собираясь давить на подругу, поинтересовался Черри. На задний план отошли идеи поговорить о скейтбординге, узнать мнение Кирико об их увлечении. Всё потом. Сейчас важно иное. – Адам… Ему передали, что ты…испугалась. Честно, Кирико-сан, я впервые услышал твоё имя и слово «испугаться» в одном предложении.       - Спасибо, что так веришь в меня, но…я правда испугалась. И до сих пор не могу ответить, по какой конкретно из всех возможных причин. А назвать одну… Это не слишком правдоподобно. – плечи женщины опустились, и скейтеры впервые лично увидели свою подругу потерянной. Разбитой. Действительно испуганной. Такой, какой её Коджиро и Каору не знали за все годы знакомства.       Видеть саму Кирико Камата такой – страшно… Что же Адам натворил? Снова.       - Киричка, - позвал Джо и опустил ладонь на плечо подруги. Дождался, когда она поднимет на него взгляд, и продолжил: - Мы не собираемся заставлять тебя или в чём-то обвинять. Вообще мы завели этот разговор потому, что боимся за тебя. Адам – опасный и очень непредсказуемый скейтер. Он такое творил на Турнире… Думаю, он не осмелился тебе показать ВСЮ правду о своём скейтбординге. Вспоминаю – вздрагиваю. И как человек он, судя по всему, и в обычной жизни имеет ряд психических проблем. И то, что он при всех своих проблемах до сих пор до тебя не добрался – везение, какое ещё поискать надо. Но мы виделись с ним, Киричка. Буквально на днях. И он в ужасно нестабильном состоянии. Я с ним чуть не сцепился, а он знаешь, что сделал? Мои слова про сломанные ноги за чистую монету принял и даже требовать начал, чтоб я ему ноги всё-таки переломал. Если бы Каору нас не разнял…даже не знаю.       - Он хотел, чтобы ты сломал ему ноги? – удивилась Кирико и часто захлопала глазами. Потрясла головой и неуверенно пробормотала: - Это не имеет смысла… Для него ноги – очень ценны. Зачем ему…       - Чтобы убедить себя и нас, что он действительно хочет отблагодарить тебя за тот случай и решить все конфликты для всех, а не исключительно для успокоения собственной совести. Если она у него, конечно, есть…       Кирико поджала губы, задумавшись. Всё это было слишком странно. Чтобы самовлюблённый и гордый Шиндо-Адам, который так упорно пытался заставить её признать ценность его ног для его свободы, вот так вот требовал, чтобы ему эти ноги переломали, лишь бы она…что? Встретилась с ним и приняла благодарность, хотя та уже не имела бы смысла, потому что ноги ему всё равно повредили? Звучит как какой-то бред. Или (скорее всего) этому человеку действительно не помешает психотерапевт. А то и несколько.       - В ближайшее время Адам пойдёт на крайние меры, Кирико-сан. И самое страшное – нас может не оказаться рядом, чтобы помешать ему… Что бы он не захотел сделать. – устало вздохнув и с грустью взглянув на остатки пирога (последние куски не лезли в глотку из-за разговора, хотя очень хотелось доесть), проговорил Черри. – Встреча с нами. Просьба как-то посодействовать – последняя инстанция* его рациональной стороны. Дальше, если не получит от нас или тебя ответа, будет действовать исключительно на инстинктах, как животное. Как бешеное животное.       - И в таком случае можешь пострадать не только ты, Киричка. Мы ни в коем случае не давим на твою совесть и ответственность за кого-то! Ты не подумай! Мы просто… Просто мы сами уже не понимаем, что делать, чтобы всё это прекратилось.       Друзья замолчали. Кирико, продолжая перебирать в голове услышанное и собственные мысли, тоже не спешила открывать рта. В конце концов Черри, отодвинув ещё дальше тарелку с остатками пирога и откинувшись на спинку стула, признался:       - Мы не настаиваем, да и особо тёплыми чувствами к Адаму не пылаем после его предательства, чтоб его жалеть. Он давно исчерпал кредит доверия, но… Знаешь, Кирико-сан, в тот период, когда он готовил для тебя заезд, когда катался с нами… Он действительно будто ненадолго, но стал прежним. Тем самым Адамом, с которым мы дружили, катались, на которого ровнялись. Тем Адамом, что вдохновлял нас и других скейтров. Ненамеренно, но ты положительно повлияла на него. – Черри усмехнулся. – Немного, но хочется думать, что, если вы всё же встретитесь – он снова успокоится. Не вернётся к прежнему облику матадора, а останется тем, кто катался с нами и Сноу в последний раз. Человеком, искренне любящим и наслаждающимся скейтбордингом. Нашим другом.       - Это не прикрытый шантаж, Каору. – с грустной улыбкой ответила Камата.       - Разве?       - Конечно. Вы знаете, что дороги мне. И если для вас важно вернуть того Адама, как бы не пытались убедить меня и себя в обратном, - Кирико взглянула на скейтеров своим самым проницательным взглядом, - я не смогу игнорировать ваши желания. Как бы мне не хотелось просто закрыть на них глаза из-за собственных страхов.       Джо и Черри растерянно переглянулись. Виновато опустили глаза в пол. Они правда не хотели давить на подругу. Правда уже не надеялись достучаться до Адама и вернуть того скейтера, с которым много лет назад веселились, бегали от патрулей, смеялись, для которого стали «особенным случаем», чтобы довериться, открыть своё истинное лицо.       Должно быть именно из-за последней встречи… Тот факт, что Адам снова раскрылся им. Снова попытался быть прежним, заставило подсознательно и Джо, и Черри тянуться за воспоминаниями. Каким бы жутким не казалось настоящее. А Кирико снова видела в окружающих то, чего не видели они. Но научившись читать души других, совершенно забыла прислушиваться к собственной.       - Извини. – вздохнул Джо, растрёпывая волосы. – Всё вышло не так, как мы хотели. Совсем не так. Ты не должна перебарывать себя из-за нас.       - Ты же понимаешь, Пухля, что теперь эти слова звучат абсолютно неуместно и идут вразрез с логикой и главное – фактами?       Коджиро без особого желания, но кивнул, и Камата потянулась к кружке с остывшим чаем. Чуть пригубила напиток. Облизала кончиком языка губы. Вздохнула:       - Может, мне и нужен был этот толчок для выхода из зоны комфорта. Как когда-то в детстве, - на этих словах Кирико нервно сжала правой рукой предплечье левой. Чашка в пальцах слегка задрожала. – Чтобы вспомнить, что прятаться – не выход. Собраться с силами и вернуться в колею. Слишком философично, но эта ситуация жутко мешает жить!       - Адам сказал то же самое, только другими выражениями. – хмыкнул Каору и провёл пальцами по подбородку. – Вы с ним схожи, если так подумать. Может, потому он и легче…больше раскрылся перед тобой за такой короткий срок. И дело не только в благодарности.       - Возможно. Но я бы предпочла не выяснять у виновника «торжества» конкретно этот момент. Боюсь, у нас с ним и так достаточно тем для разговоров, которые мы не способны разобрать без стороннего вмешательства. Больше просто не вывезем ни мы, ни ближайшее наше окружение.       Каору встрепенулся, склонился ближе к подруге и с явным удивлением спросил:       - Так это значит, что ты встретишься с ним? Ты уже знаешь, о чём говорить?       - Нет. – мотнула головой Камата. – Не знаю. Но думаю… Чем сидеть и постоянно размышлять, как и что может быть, лучше рискнуть, броситься в омут с головой, а там уже действовать по ситуации. Что-то да придёт в голову.       Коджиро недоверчиво покосился на подругу:       - Кто ты? И что сделала с нашей Киричкой? Она таких безумных не просчитанных заранее финтов не выкидывает!       Скейтеры засмеялись, а Камата вздохнула наконец с облегчением. Один из внутренних конфликтов в её голове будто довольный кот заурчал, и на душе совсем немного, но стало легче.       В тот же вечер Кирико не сказала ничего конкретного о встрече с Адамом, но проводила друзей за порог с обещанием, что к выходным окончательно соберётся с мыслями и составит план, чтобы они все вместе могли претворить его в жизнь. Коджиро и Каору просияли, радуясь, что подруга впервые за все годы дружбы настолько близко подпустила их к своим проблемам. Позволила помочь. И со спокойной душой отправились по домам. Они положились на Кирико, а значит, могли без лишних мыслей до поры до времени вернуться к собственным жизням.       Хотя и опасались, что резкая смена их поведения и настроения привлечёт внимание шпионов Адама, и находящийся в разработке план Кирико (какой бы он ни был) пойдёт крахом. Или что Адам неверно интерпретирует отчёты шпионов и начнёт действовать раньше, чем Кирико свяжется со скейтерами. Но… Или Удача наконец повернулась приличным местом, или рациональная и терпеливая сторона Адама ещё главенствовала в его голове, ожидая ответа от старых друзей. К моменту, когда Джо и Черри получили на телефоны сообщения о времени и месте встречи с подругой, Адам абсолютно никак себя не проявил. Ни в обычной жизни, ни на Турнире S.       «У меня. Сегодня. 10 A.M. Прихватите свои скейтборды.       

Кирико»

      Если Джо с Черри и удивились примечанию о скейтах, то не подали виду, и уточнять, для чего они, не стали. Прибыли почти в одно и то же время к дому подруги «при параде» и, переступив порог (двери оказались открыты), с удивлением обнаружили за столом перед Камата человека, присутствие которого одновременно было и логичным, и неуместным.       Камата потребовала зайти как можно быстрее, и друзья плотно захлопнуть за собой дверь.              *Последняя инстанция – крылатое выражение, означающее «окончательное решение».