О проклятиях, от которых не сбежать

Комната была надежно укрыта мраком. Свет с некоторых пор приносил ему боль, заставлял глаза слезоточить. Ранним утром Дарклинг встал с взъерошенной постели, с унизительной медлительностью больного дошел до умывальника, да там малодушно и сполз у показавшейся безумно соблазнительной стены. В глазах зарябило темными пятнами, дышать стало трудно. «Нет. Только не сегодня». Дарклинг задумчиво растирает синие лепестки меж пальцев. Гладит фиолетовые прожилки, стирая свою же потемневшую, свернувшуюся кровь. Ирисы уже давно обвили его горло, подобрались к грудной клетке, сердцу. Смерть пела ему свою песнь не лезвием мечей или свистом пуль, как он мог когда-то ожидать, но душными, одинокими ночами, которые генерал хотел разделить с одной-единственной женщиной, чьи белые локоны появлялись в его коротких, беспокойных снах. Как ни странно, но Дарклинг боится умереть. Он уже знает то, что его ждет: вспомнился мальчик, гриш, один из тех, с кем был когда-то близко знаком Дарклинг; воспоминание о юноше померкло, выцвело с течением равнодушного времени, но Дарклинг надолго запомнил историю о пылкой, неразделенной страсти мальчишки-прислуги к своей госпоже. Однажды кто-то нашел тело юноши за конюшнями, проросшее алыми, как кровь, цветами. Жгуты зелени обвили его грудь, словно жилы, и эта картина была настолько же жуткой, насколько и забавной. Умереть вот так, в их страшное время, от какой-то любовной ерунды казалось таким жалким концом. Кто-то оплакивал этого мальчика, кто-то открыто насмехался. И он был тогда среди них, самоуверенный, нахальный, еще не представляющий, куда жизнь забросит его дальше. Идиот. Годы, годы. Они показали, насколько коварна в своей изворотливости судьба. Холодная ярость и чистая, неугасаемая страсть к жизни впервые подвели его, склонились перед роковым предназначением. Он думал об Алине. Последнее ухваченное мгновение покоя рядом с ней прошло, и с тех пор Заклинательница закрылась, обрубила их связь непроходимой стеной. Испугалась? Испугалась того, что чувствует? Или в ней поднялась новая волна ненависти? Кто знает… Было что-то горькое в непрозвучавших поцелуях, непроведенных вместе годах. Ох, они смогли бы столь многое вместе. На пробу, без особых надежд он тронул тонкую, почти осязаемую связь меж ними — угольные ресницы дрогнули, сердце забилось учащенно, когда через некоторое время генерал почувствовал ответный отклик. Её силуэт возник у самых его ног. Дарклинг почувствовал, ощутил холодной кожей её жгучую ярость, сплошной огонь, жаром проходящий по венам. — Я знаю, что ты сделал. Отпусти Николая, — резко бросила она, и тут же осеклась. Дарклинг мрачно усмехнулся, покачал головой: как зверь, раненый, истекающий, но всё ещё хватающийся за жизнь, способный на последнюю атаку. — Я, как видишь, милая Алина, в несколько затруднительном положении, чтобы пленить твоего принца. Её ясные глаза остановились на нем: новым испытанием, выкручивающим нутро наизнанку. — Тем более, что мальчишка-бастард сам пришел ко мне, — мстительно добавил Дарклинг. Алина ничего не ответила. Кажется, она даже перестала дышать. О, он знал, что Алина увидела: бледный профиль, исхудавшее тело, заострившиеся кости, разом постаревшее лицо. Правду говорила Багра: уныние старит сильнее прожитых лет. Дарклинг больно схватил Алину за бессознательно протянутые пальцы, отвел её руку от себя. — Не трогай меня. Холод в голосе стеганул сильнее январского мороза. Алина вздрогнула, светлые брови надломились в новом витке безжалостного гнева. — Едва ли мне хотелось, — она вырвала руку, потерла пальцы о серый дорожный плащ, словно избавляясь от чужого прикосновения. Дарклинг наконец обратил внимание на её одежду. — Собралась куда-то? Бежишь от Апрата? Алина сморщилась, будто проглотила горсть кислой вишни. — Апрат больше не помеха для нас. Теперь я иду за тобой. От этих слов сердце забилось чаще. — Жаждешь встречи? — мягко, почти любовно подстегнул он. Алина холодно взглянула на генерала, сложила руки под грудью. — Жажду увидеть твоё самодовольное лицо, когда ты окажешься на виселице. Впрочем, может ты сделаешь мне подарок и покинешь наш бренный мир раньше. Кстати, что с тобой? Чем ты болен? Или тебя отравили? «Меня отравили самым страшным, желчным, разъедающим ядом, и спасения, боюсь, милая Алина, для меня не будет». Дарклинг неторопливо поднялся, привычно уже возвышаясь над заклинательницей воплощением сплетенного мрака и ужаса — на Алину пахнуло морозом, январской свежестью и кисловатым запахом крови. Он склонил голову, на мгновение облачаясь в генеральские доспехи; черные угли глаз глянули на неё испытующе и завороженно. — Душа моя, ответь: твои любимые цветы всё ещё ирисы? Дарклинг увидел, как вспышкой в её глазах пронеслась страшная догадка, но Алина отмахнулась от неё с той же поспешностью, с которой она когда-то сбежала из Большого дворца в ночь на Зимний праздник. — Не обманывай меня, Дарклинг. Такие как ты не умеют любить, — почти с презрением выплюнула Алина. — Но даже если ты и правда болен тем, чем я думаю… Она протянула руку, и Дарклинг поддался, его откровенно повело, откровенно развезло — её пальцы невесомо огладили его скулы, тронули упрямую линию губ. В её взгляде смешалось торжество и снисходительность, что-то еще, что Дарклинг в полумраке не смог различить. — Мне жаль эту женщину. Но святые знают, как я благодарна судьбе за столь щедрый подарок. Дарклинг отстранился, удовлетворенный и разочарованный её ответом. На мгновение он позволил себе поверить в иной исход, но теперь жестоко расплатился. Впрочем, по-другому в случае с Алиной и не бывало. — Бастард действительно у меня, утолю твоё любопытство. Поиски тебя не принесли успеха, и я решился искать Ланцовых в старых царских норах. И как видишь, нашел. Алина побледнела, сжала края плаща. Её кожа мерно засветилась, свет был готов вырваться из-под контроля, сжечь всё дотла. Сдерживаясь, она процедила: — Что ты с ними сделал? Дарклинг цокнул языком, прочесал растрепанные волосы руками. — Ничего из того, что ты наверняка себе придумала. Но тебе ведь хочется доподлинно узнать это, верно? Заклинательница шумно выдохнула. — Я приду за тобой. И если ты не умрешь сам, я лично убью тебя. О, как же она прекрасна в гневе — готовая сметать всех врагов с пути в их маленькой, роковой борьбе. Взгляд Дарклинга остановился на мягких, раскрытых губах. Он хотел её, даже сейчас. Осознав это, Алина вздрогнула, отвела пораженный взгляд. — Тогда до встречи, любимая. Дарклинг махнул рукой — видение смятенной Алины растворилась в темноте. Теперь можно не сдерживаться. Генерал шумно закашлялся, вытер влажный от крови рот рукавом. В груди давно поселилась удушающая, не дающая покоя боль, но от слов маленькой заклинательницы стало сто крат хуже. В любом случае, он выполнил обещание, данное перед военным советом — Алина Старкова вернется в Ос Альту. Дарклинг снова остался во мраке один. До утра ещё осталось немного времени.