Помоги мне

      Волны пенистыми барашками бились о скалистый берег и рассыпались лучистыми брызгами в воздухе. Заходящее солнце наполовину погрузилось в Атлантический океан и, казалось, зябко поеживалось и дрожало, медленно затухая. Это зрелище завораживало юношу, стоящего на смотровой площадке маяка. В его зелёных, слезящихся от ветра глазах отражалась окружающая живописная картина, и хоть видел ее молодой человек не впервые, дыхание по-прежнему перехватывало.       А ведь совсем недавно он и помыслить не мог, что однажды добровольно очутится посреди морской глади. Игнорируя свой иррациональный, засевший глубоко в подкорке страх воды. Страх, оставшийся в прошлом. Теперь же всё изменилось бесповоротно.       Как много случилось за эти два года. Слишком много. И лучше бы не случалось.       Трёхмесячная вахта на маяке никаких карьерных вершин не сулила, несмотря на серьёзность и ответственность работы, зато оплачивалась отлично. Но это не было первопричиной, почему Лео Нолан решил наняться в смотрители. Главным преимуществом этого места было одиночество. Оно замечательно прочищало мозги, помогало разобраться в себе.       Опустив взгляд вниз, юноша с удивлением заметил, как непроизвольно сжал пальцы на металлической перегородке с такой силой, что кожа на костяшках натянулась до треска. Нет, от тоски ему не спрятаться даже здесь, среди океанских вод. Ничего не забыто.       — Кэти… — Облачко пара вырвалось изо рта вместе с именем, вырезанным на его сердце. Уходящий февраль не сбавлял оборотов, остервенело морозил напоследок, несмотря на мягкость местного климата. Но сейчас Лео не чувствовал ни холода, заставляющего иной раз вжимать шею в плечи, ни ветра, кусающего за раскрасневшиеся щеки. Не чувствовал ничего, кроме потери. Всепоглощающей, всеотнимающей.       Сестры не стало весной позапрошлого года.

***

      — Несчастный случай, — повторяли ему врачи в больнице, куда ее привезли после автокатастрофы. И поместили сразу же в морг. — Водитель школьного автобуса не справился с управлением.       Но Лео знал, что виноват не старик Арчи, который и сам-то находился сейчас в реанимации в тяжелом состоянии. Виноват был он сам. Из-за чертовой, чуть ли не круглосуточной работы в охранном агентстве Нолан не успел забрать Кэти с уроков, и она решила поехать домой на автобусе, ставшем для неё роковым.       «Прости меня, сурок», — из раза в раз повторял он про себя, стоило лишь краешком мысли коснуться воспоминаний о сестре. Однако, прощения ему не было. А вот спасение он искал, потому что понял, что сойдёт с ума, если не перестанет тонуть в своём горе.       Коллеги, друзья и знакомые – все как один причитали вокруг него, жалели, сотрясали воздух глупыми бесполезными соболезнованиями. И выносить этого Лео не смог. Одним днём уволившись с работы без объяснений и прощаний, он вернулся домой, собрал вещи, передал ключи от квартиры соседке напротив, не сообщив, когда намерен вернуться, и отправился в аэропорт. В этом городе его больше ничего не держало.       Первым рейсом, на который он успевал, был перелет из Нью-Йорка в Ньюквей, город графства Корнуолл, и молодой человек не задумываясь купил билет на туманный Альбион. В Англии он никогда не был, так почему бы не отправиться именно туда? Что он в сущности терял? Время? Нет, теперь этого времени у него выше гор. Да только оно ему было без надобности.       Корнуолл встретил юношу проливным дождем. Забившись в угол автобусной остановки недалеко от аэропорта, Лео судорожно соображал, куда ему двинуться дальше, и искал в смартфоне ближайший мотель.       — Заблудился, сынок?       Молодой человек оторвал взгляд от мобильного и уставился на стоящего перед ним пожилого мужчину. Вид у того был очень кинематографичный, если не сказать – мультяшный.       «Вылитый Попай», — мелькнула мысль, заставившая Нолана дернуть щекой в нервной болезненной улыбке. Кэти терпеть не могла старые мультсериалы и всегда вопила на старшего брата, когда он включал что-то подобное, дабы позлить младшенькую. Сейчас он ненавидел их тоже…       Мужчина и правда выглядел как моряк из мультфильма. Прищуренный правый глаз, трубка во рту и потрепанная бескозырка на почти что лысой голове.       — По мне так видно, что я приезжий? — решил ответить вопросом на вопрос Лео, убрав со лба мокрые рыжие волосы.       — Ну да, по патлам твоим, — пожевывая трубку, парировал незнакомец. — Правда, сперва подумал – ты ирлашка. Но понял, что ошибся, как только ты рот раскрыл. Так откуда будешь?       Он бесцеремонно подвинул покоящуюся на лавке объёмную сумку юноши в сторону и уселся рядом с Лео.       — Нью-Йорк, — честно ответил Нолан.       — Американец, значится… — протянул «Попай» и наконец вынул трубку изо рта. — Эко тебя занесло. Чего тут ищешь? Хотя, чего бы не искал, кроме воды за шиворотом да морской соли в ушах все равно не найдёшь здесь нужного.       — Покоя.       Моряк тихо крякнул себе под нос, явно намекая на более подробную расшифровку, и Лео точно прорвало. Ещё ни с кем он так не откровенничал, как с этим незнакомцем, сидя на продуваемой ветром остановке в совершенно чужой стране.       «Попай» оказался Уореном Гриммом, рыбаком, что держал свою лавку поблизости. Проникшись историей молодого человека, он предложил Лео комнату над своим магазинчиком.       — Эту неделю живи так, — причмокнув трубкой, произнес он. — Но потом надо б за аренду. С работой я подсоблю, раз уж ты решился надолго в наших краях задержаться. Рукастые парни тут на вес золота, а то вся молодёжь в большие города отсюда ноги делает при первой же возможности – помощи ждать неоткуда. Ну как, по рукам? — Уорен протянул Лео мозолистую обветренную ладонь, на указательном пальце которой не хватало фаланги.       — По рукам, — недолго думая отозвался юноша и ответил на крепкое рукопожатие.       Так началась его «карьера». Гримм замолвил за него словечко перед знакомыми моряками, которые предложили Нолану арсенал вариантов заработка. И все они были связаны с морем.       «Бояться нечего. Самое страшное уже свершилось со мной», — решил Лео, однако всё равно выбрал работу не на судне, а хотя бы на каком-то подобии суши. Это было действительно подобие, потому что маяк, на который его направили, словно и не имел под собой почвы вовсе.

***

      Нолан мотнул головой, очищая разум от воспоминаний, и вновь посмотрел на солнце, почти ушедшее за горизонт. На сердце свербила растревоженная мыслями рана. Боль утраты воспалилась с новой силой, но Лео знал, что она стихнет чуть позже, подобно грозе в океане. Никто не гарантировал, что непогода на душе не разгуляется вновь, но хотя бы на время покой воцарится.       «Так уже было, а значит – случится опять».       Зябко поведя плечами, Нолан вышел со смотровой площадки и плотно затворил за собой дверь, чтобы не выпустить драгоценное тепло из нутра каменной громады, ставшей ему своего рода чистилищем, где каждый день он молил об искуплении. Спустившись на первый этаж, уселся в потрёпанное скрипучее кресло, взял со стола раскрытую тетрадь и, листая страницы, испещрённые ровным убористым почерком, вновь погрузился в размышления.       Иронией судьбы он нашёл спасение именно посреди водной стихии. Поэтому вот уже второй раз за два неполных года он вызывался ехать добровольцем на Бишоп Рок, крошечный остров недалеко от Силли на юго-западе Англии, на котором возвышался старый маяк, возведённый ещё в 1858 году. На этот участок всегда был невысокий спрос, и появившийся молодой и отзывчивый новичок очень порадовал бывалых моряков и смотрителей.       Во время его первой вахты Лео испытывал смятение и дискомфорт, но старательно переключался на порученную ему работу – обновлял краску внешнего фасада строения, чинил нехитрое оборудование, проверял цистерны с пресной водой. И в конце концов обжился и привык. Маяк работал исправно, а непогода обходила стороной. Лео смог отвлечься от переживаний об утрате. Казалось, что приехав на этот клочок из камня и бетона, он оторвался от всего мира. Мира, который оставил в нём неизгладимую брешь. Но тут, среди соленых волн и криков чаек становилось легче дышать и справляться с гнетущими мыслями, которые услужливо выдувал из головы норд-ост.       Однако в этот раз его вахта уже не казалась юноше одиночным паломничеством. Поэтому сейчас, пытаясь вчитаться в написанное, но при этом навострив чуткий слух, Лео с замиранием сердца ожидал.