Killshot

Гон Фрикс не любит вечеринки, громкую музыку и большие скопления людей. Не любит, но, какого-то хрена, позволил уговорить себя на подобное мероприятие. И теперь вынужден сидеть здесь, под этой блядской розовой подсветкой, среди клубов едкого дыма и тереть больные виски, потому что неделька вышла сказочная. Один поставщик застрелился, другой слинял из страны, третий оказался наебщиком. Фрикс глухо смеется и откидывается на диван, закрывая глаза ладонью. Да, уж. Ему нужен перерыв. - Так! Не спать! - мужчина опускается рядом, звенит бутылкой о бокалы и мажет пальцами по свежему конденсату на темном стекле. Фрикс отнимает руку от лица, щурится, разглядывая довольного блондина и подается вперед, потирая шею. - Не смешно. - Почему? - мужчина падает рядом, хлопает пробкой и разливает напиток, широко улыбаясь. - По-моему очень смешно, учитывая, что мы не спим вторые сутки. - И что в этом смешного? - брюнет хмурится, косится на бокал, который пододвигают в его сторону и вскидывает темную бровь. - Ты сказал, что мы здесь по делу. Я не собирался пить. Блондин цокает, болтает свой напиток и закидывает ногу на ногу, упираясь в обивку локтем. Он вполне вписывается в здешнюю атмосферу. На нем ярко-желтая куртка с неоновыми вставками на спине, потертые дизайнерские джинсы и белая футболка, светящаяся под здешним освещением чем-то коварно голубым. Он ловит проходящую мимо девчонку рукой и широко улыбается, мимолетно гладя по бедру. Он высокий, голубоглазый и привлекательный. По ответной заинтересованной улыбке блондинки в униформе не легко догадаться, что он разменивает 5-й десяток... - Мистер Хилл, рада вас видеть, вам как обычно? - Да, - блондин указывает на бутылку пальцем. - Еще вот такую же бутылочку в количестве 3 штук и то, что я просил. - Конечно, сейчас. Она блестит зубами из под ярко-красной каймы, хлопает светлыми ресницами и удаляется. - Хорошенькая, - тянет мужчина и осушает свой бокал залпом. - И в постели, кстати, огонек. Хочешь уступлю? Фрикс морщится. Они дружат не год, не два, и даже не пять. Но он до сих пор не может привыкнуть к некоторым его странностям. Не понимает, что творится в этой светлой голове и иногда откровенно ахреневает от чужих предложений. Они познакомились, когда он был еще зеленым мальчишкой. Мамы не стало, когда Фриксу едва перевалило за 10. Он встал утром, чтобы попить воды и обнаружил ее на кухне. Она лежала на полу. Ее волосы запутались и разметались по линолеуму, полностью скрыв лицо. Ночная рубашка липла к спине. Гон давился слезами и пытался зажать рваную рану на груди, хотя был вымазан в крови по локоть. В полицейском участке его завернули в плед, выдали чашку с водой и усадили на диван. Женщина в костюме, явно детский психолог, терла его ладони и говорила очень тихо и вкрадчиво. Фрикс смотрел лишь на свои пальцы и не сказал ни слова. С них смыли кровь еще в машине скорой помощи. Но он видел ее, ощущал кожей, чувствовал запах. Металлический привкус, осевший на языке так, будто он сам нахлебался красной жидкости по самые гланды. Паристон появился внезапно. Вместе с ним пришел адвокат и еще один мужчина в длинном сером шарфе, лицо которого показалось Гону очень знакомым. Тот выглядел бледным, прятал нос в шершавой ткани, а затем встретился с ним глазами. Гон никогда не забудет этот взгляд. Грустный, виноватый, жалостливый. Гон отвернулся, накрывшись пледом с головой. Он ненавидел когда на него так смотрели. Когда жалели. Даже будучи подростком он нередко пресекал попытки друзей и знакомых залезть к нему в душу. Их город был маленьким. Слухи расползались быстро и прочно усаживались в головах людей. Маленький мальчик, чудом выживший после страшного убийства. Он был непоседлив и купался в материнской любви. Он обожал забираться на крыши, лазал по деревьям и доводил соседок до сердечного приступа, повисая на особо крупной ветке вниз головой. Его мать лишь открещивалась от бесценных советов. Хохотала, шутливо замахиваясь полотенцем и показательно бранилась, упершись руками в бока. Она была единственной, кто понимал его страсть к свободе. Она отчистила для него антресоль, застелила мягким пледом и прицепила гирлянду на скотч. Она подсаживала его под потолок и звонко смеялась, услышав чужое удивленное «Ооо». Со временем Гон научился забираться туда самостоятельно. Подпрыгивал, подтягивался на руках и раскидывался на мягкой ткани, раскрывая любимую книжку. В тот вечер он случайно уснул, пока читал. Мать не стала его будить, выключила лампочки и накрыла одеялом. Она не боялась, что он упадет во сне. Он спал очень крепко и редко крутился. Он не проснулся, когда входная дверь скрипнула... Его не нашли. Вломившимся даже в голову не пришло, что под потолком может спать ребенок. «Какая удача», - говорили следователи. «Счастливчик», - шептались соседки. «Мне так жаль», - хрипела сквозь слезы тетя Мито, сестра мамы, которая забрала его к себе, несмотря на то, что у нее и так было четверо собственных детей. Счастливчик. Хах. Гон Фрикс горько хмыкает и болтает бокал, все же делая глоток. Плевать. Пускай. Он слишком устал. Паристон замечает это, широко улыбается и приобнимает за плечо, тихо хохоча. Алкоголь оседает на языке чем-то тягучим и сладким. Забивается в легкие, перебивает привкус неудачи и проваливается в желудок. Фрикс удивленно хмыкает. - Неплохо. - Конечно! Этот виски, кстати, твой ровесник. 26 лет выдержки, серьезно? И они пьют этот напиток, сидя на потертом диване в каком-то сомнительном клубе? Паристон Хилл - странный человек. Он был единственным, кто не пытался его успокаивать. Он проторчал в участке до поздней ночи, дождался приезда тети Мито и долго обнимал ее, позволяя выплакаться в собственное плечо. Он отвел ее к следователю, сел на пол перед диваном и подхватил листки для заметок со стола рядом. Начиркал что-то прямо на колене, а затем положил на обивку рядом с бедром Гона. Фрикс покосился на спокойное лицо, завис на карих глазах и подтянул бумажку к себе, помяв край указательным пальцем. Он перевернул листок, оглядел чужие жалкие попытки в рисование и вскинул темную бровь. - Что это за херня?.. - Это собака, - мужчина надулся, затем тихо хохотнул и подхватил следующий белый квадратик. - Еще я умею рисовать автомобиль, паука и член. Мальчишка коротко хмыкнул и подобрал ноги, стягивая одеяло с головы. - Не густо. - Ну, я неудачник и вылетел из художественной школы в 6 классе, - он широко улыбнулся, обжегся почти черными глазами напротив и замолк. Фрикс моргнул, затем еще раз и еще. Сжал колени руками и попытался вдохнуть, давясь от спазма в груди. Неудачник здесь только он. Он не услышал. Не проснулся. Не помог. Он подвел. Хотя, что мог сделать 10-летний мальчишка в такой ситуации?.. Фрикс был склонен думать, что хоть что-то. Но он не сделал ничего. Ничего. И это убивало. Он начал захлебываться слезами. Сполз по дивану вниз и свернулся, пряча мокрое лицо в складках ткани. Грудь горела, пылала огнем, будто его ранили. Будто ударили в самое в сердце. Будто это его полоснули ножом, а не молодую женщину, лежавшую под белой простыней где-то в морге. Паристон сомкнул губы. Кивнул мужчине в форме и подсел ближе, опуская широкую ладонь на детское дрожащее плечо. Он ничего не говорил. Просто гладил. Ждал, когда из Гона вместе со слезами выйдет вся скопившаяся боль, весь яд, собиравшийся в нем по крупицам за последние сутки. Фрикс плакал так долго, что не заметил, как отключился. Паристон завернул его в плед, поднял на руки и нахмурился. Они уже виделись. Ему давали подержать небольшой сверток из пеленок и долго хохотали, увидев недовольную гримасу. «Слюнявый... - подумал тогда мужчина, но перехватив младенца чуть удобнее, удивленно покосился на широкую улыбку. - Но миленький.» Мальчишка вырос. Потерял мать и теперь лежал на его руках бледным подобием человека. Его глаза распухли от слез, губы посинели от нехватки кислорода. Мужчина перехватил его, сжал руками и прислонился щекой к темной макушке, ощущая жгучую боль в груди. Жизнь жестокая штука. Она выбивает блеск даже из самых сияющих глаз. Паристон останется рядом. Станет своеобразным спутником, временами до раздражения часто маячащим на горизонте. Тетя Мито будет очень радоваться его внезапным приходам и Гон быстро поймет, что странный мужчина в строгих костюмах доверенное лицо. Друг семьи и бывший коллега матери. Он будет привозить кучу цветастых коробок для малышни. Будет названивать по праздникам и искренне ржать в трубку. Будет присылать письма на день рождения, не имея возможности приехать из-за внезапной командировки. Гон будет удивлен. Он не понимает, почему тот продолжает крутиться рядом. Но будет тихо смеяться в кулак, замечая криво начирканный фаллический символ на внутренней стороне открытки. Гон сам поступит в престижный университет. На бюджет. И даже выиграет грант от государства. Паристон будет хвалить и до ужаса гордиться. Они странные. Между ними разница почти в два десятка лет, но это будто бы совсем не чувствуется. Паристон будет видеть как несуразный мальчишка растет. Как превращается в мужчину и становится взрослым. Фрикс станет его коллегой. Паристон станет его другом. Они так давно вместе, что понимают друг друга без слов. Однако, некоторые причуды товарища Фриксу до ужаса сложно принять. Они выпивают вторую бутылку и брюнет откидывается на диван, глубоко вдыхая. На него практически не действует алкоголь. Максимум горячит внутри, разгоняет кровь и обостряет чувства. На Паристона же выпитое действует иначе. Оно обостряет у него лишь одно желание. Они редко пьют вместе, потому что каждый гребаный раз брюнету буквально приходится оттягивать его от очередной пышногрудой девчонки, а иногда и от симпатичного парня... Да, у Паристона была одна единственная странность, донельзя раздражающая самого Фрикса. Хилл был до ужаса падок на красивые лица. Кадрил за считанные минуты и виновато улыбался, исчезая с новым источником симпатии. Это было не раз и не два. Иногда калейдоскоп партнеров был настолько частым, что Фрикс даже не пытался запомнить имена тех, с кем сталкивался в дверном проеме, приезжая за своим учредителем. - А давай завтра... хых, никуда не пойдем, - Паристон допивает третью бутылку, широко улыбается и складывает руки на плече брюнета, упираясь в них лицом. - Завтра митинг, - Фрикс поворачивает голову и вскидывает темную бровь. Они практически касаются носами. Со стороны может показаться, что блондин вот-вот потянется к чужим губам. Но Фрикс уже привык к тому, что Хилл не понимает, что такое личное пространство, да и закидонам этого чудака давно не удивляется. Его все время тискают, обнимают, целуют в щеку, а иногда и хлопают по заднице. Но на этом все. Сам Паристон был до смешного категоричен касательно своего протеже. «Извини, ты ужасно хорошенький», - блондин пожимает плечами и неловко смеется. Хорошенький. Высокий. Хорошо сложенный и темноволосый. Но в глазах Паристона Фрикс все тот же покоцаный подросток, набивший морды трем своим одноклассникам и виновато ссутулившийся в приемной у директора. Мито страшно ругалась в тот день. Паристон занес пожилому мужчине темную бутылку в сером пакете, а затем вышел, падая на стул рядом. - Исключат?.. - А должны? Фрикс пожимает плечами и чешет затылок, сверля потертый линолеум глазами. - Не знаю, но я ни о чем не жалею, - мальчишка трет ушибленную щеку, вскидывает голову и хмурится. Паристон разглядывает его черты и не может сдержать улыбку. Тот похож сразу на обоих. - Почему не жалеешь? - Потому что они по птицам... камнями... Хилл вскидывает бровь, многозначительно мычит и треплет темную макушку. - Редкостные придурки. - Согласен... Паристон тяжело вздыхает, коротко трется о чужую щеку виском и вздыхает. - Хочу в отпуууск. - Ты только из него вышел... - Хочу на Карииибы... Вмееесте... - Мы были там зимой. - Ыаргх... Ты невыносимый! - блондин резко выравнивается, зарывается в светлые пряди рукой и цокает, разглядывая пустые бутылки. - У тебя лучший в мире начальник! Почему ты меня... ых... не ценишь?! - Ценю. - А в отпуск почему не хочешь?! - Мы по миру пойдем, - Фрикс грустно улыбается, тихо смеется и сбивает чужую спесь с концами. Хилл становится чертовски серьезным, когда речь заходит о деньгах. Он ответственный. Ему нужно баловать себя, Фрикса и своих многочисленных партнеров. А на это нужны средства. Много. - Ты думаешь?.. Из-за падения акций? - Не только из-за этого, - брюнет крутит остатки напитка в бокале, косится на яркую подсветку и поджимает губы. - В последнее время подозрительно мало удачных сделок. Меня это напрягает. Мне кажется что... - Мистер Хилл! - девушка возникает внезапно, наклоняется к мужчине и протягивает пышный букет. Ого. Ему спутницы уже букеты дарят... Поразительный человек. - Ох, спасибо, дорогая, - блондин блестит зубами, перенимает шелестящую обертку и вынимает чековую книжку. - Запиши на мой счет и, - он подмигивает и девушка смущенно убирает прядь за ухо, - не забудь себе на личные расходы взять. - Хорошо, - она коротко гладит по плечу, наклоняется, обнажив солидное декольте и целует его в щеку. На ее груди висит бэйджик с надписью «Администратор». Фрикс внутренне присвистывает. Паристон умудрялся спать с самыми неожиданными людьми: музыкантами, художниками, банкирами... Серьезно. Они буквально выиграли тендер на застройку офисного квартала в прошлом году, потому что одним из организаторов оказался его бывший любовник... По старой памяти, так сказать. Хилл тогда исчез на неделю. Вернулся с подписанными бумагами и развалился на диване, закуривая прямо в кабинете. Поразительный человек. И на хуй сесть и в списки влезть. Хотя, тут скорее на его член садились... Ох, все... Фриксу нехорошо. Брюнет трет разболевшийся висок и косится на ярко-красные бутоны. - Тебе уже цветы дарят? За твой же счет правда... - Нет, - блондин смеется, укладывает букет на колени и потягивается. Им приносят еще две бутылки. Подарок от заведения. Ммм. Так и спиться можно... - Это для нашего дела. - Кстати, - Фрикс тоже выравнивается, хрустит плечами и выуживает сигарету, щелкая зажигалкой. - Какого хрена мы здесь забыли? - Мы, - блондин придвигается ближе, блестит глазами и говорит по заговорщицки тихо. Будто за разрывными ударами басов их могут расслышать посторонние люди. Фрикс тоже наклоняется, чтобы слышать лучше и выпускает облако дыма в сторону. Паристон замолкает, коротко хохочет, а затем мажет по его уху губами, ошеломляя ответом, - мы пришли налаживать мою личную жизнь. - Что? - брюнет поворачивает голову и раздраженно щурится. - Ты, блять, серьезно? Какую из? - О, эту ты еще не видел, - он перехватывает чужую сигарету, затягивается и отдает обратно, шелестя цветами. - Он такой красивый. Слов нет. - Он?.. - Фрикс хмурится. За один залп докуривает до фильтра и выдыхает через нос, туша окурок о стеклянный бортик пепельницы. - Мгм, - Паристон съезжает по обивке вниз, пьяно хохочет и смотрит на свои часы. Ролексы блестят на светлом запястье, а затем снова прячутся под желтый рукав куртки. - Я чуть слюной не подавился, когда впервые увидел. Думал, все, божье проведение, а оказалось, что живой человек. Но зато какой... - он прижимает цветы к лицу, глубоко вдыхает и совсем плывет, выбивая из Фрикса мученический вздох. Вот черт. Блондин, кажется, всерьез влюбился, но может все не так плохо?.. Паристон резко подается вперед, замечает, что охрана начинает растягивать аппаратуру и падает обратно, качая ботинком в воздухе. Он говорит тихо, скорее бубнит под нос, но Фрикс его слышит. - У него такие глаза, такие руки. Боже, а какие у него бедра... - он трет щеку и щурится. - Хочу хотя бы потрогать его сегодня, а в идеале уломать на минет. Фрикс привычно ахреневает. Фрикс утыкается в его макушку пальцем, крутя из стороны в сторону и глухо хохоча. - Ты думаешь, что сможешь развести незнакомого парня на подобное?.. Я в тебе, конечно, не сомневаюсь, но это как-то... - Нет-нет, - Паристон хмурится и мотает головой. - Не он мне. А я ему. Пиздец, как хочу. Брюнет моргает. Многозначительно мычит и тоже откидывается на диван, нечитаемо глядя перед собой. Ох, лучше бы он не спрашивал... - А... я тебе зачем?.. - брюнет достает следующую сигарету, но тонкие пальцы вынимают ее прямо из его плотно сомкнутых губ, а затем показательно ломают пополам. - Ты ахренел?.. - Ты собирался бросать. - Бросишь тут с тобой... - Фрикс раздраженно цокает, но зажигалку убирает. Паристон раздолбай, но становится до поразительного дотошным, когда ему приспичивает. Тогда хоть стой, хоть падай. Тот все равно все сделает по-своему. У паренька нет шансов... - Так зачем?.. Блондин кладет букет на стол, откупоривает следующую бутылку и хитро щурится, расплываясь в широкой улыбке. Хилл весьма опасен. Фрикс понял это давно. С ним лучше дружить, чем быть его врагом. - Потому что, - он наливает по самые края, стягивает куртку и снова переключается, весело смеясь. - Мне спокойнее, когда ты рядом. - Ммм... пиздец, - брюнет грустно констатирует. Вслушивается в чужой смех и тоже смотрит на сцену. Там установили уже целый звуковой комплекс: и колонки, и несколько микрофонов и еще парочку странных приборов на полу. Они сидят прямо перед сценой, на вип-местах, потому что Хилл не умеет по-другому. Фрикс вскидывает голову и оглядывается вокруг, с удивлением замечая, что народу значительно прибавилось. Будто даже самые пьяные посетители перестали зажиматься в местных туалетах и пришли посмотреть на шоу. А это будет именно оно, учитывая, что по сцене пустили дым. Фриксу оно не интересно. И тем более не интересно рассматривать счастливого обладателя прекрасных бедер, которые Паристон явно будет мять прямо в гримерке. Это часть жизни Фрикса. Он привык. Он смотрит на внезапно задумчивого мужчину и удивленно отпивает. Ого. Он заинтригован. Он потерпит и досидит до конца. Им приносят поднос с фруктами, пару тарелок с закусками и меняют пепельницу, унося одинокий окурок подальше от грустного Фрикса. Это зависимость, да. Он курит с 18 лет, но всерьез задумался бросить, лишь когда понял, что здоровье не резиновое. Хотя помимо странного кашля временами, его больше ничего не беспокоило. Подарок от отца, которого он абсолютно не помнит, но мама рассказывала, что тот тоже крайне редко болел, обладал хорошей выносливостью и, как говорится, был как с гуся вода. Ага. Молодец, в общем. Такой молодец , что бросил их, когда Гону исполнилось 2 года и больше не появлялся. Но плюсы от незадачливого родителя Фрикс все же получил: вроде крепкого здоровья, врожденной интуиции и хорошей регенерации. На нем затягивалось все. Причем заживало с такой скоростью, что товарищи по борьбе лишь присвистывали, разглядывая чистую кожу. Хотя после соревнований все были похожи на цветное полотно. Фриксу нравилось спускать напряжение таким способом. Была даже парочка очень заманчивых предложений от федерации спорта, но он отказался. Фрикс также далеко не сразу стал работать на Паристона. На первых порах он принципиально устроился работать в другую компанию и даже неплохо продвинулся по службе, правда быстро перегорел, все время спотыкаясь о махинации, коррупцию и другие прелести сферы бизнеса. В компании Хилла тоже были свои темные стороны. Но Фриксу не приходилось иметь с ними ничего общего, разбираясь лишь со своими прямыми обязанностями, включающими в себя: встречи с партнерами, поиски поставщиков и консультирование клиентов. В общем-то, ничего сложного. Паристон с удовольствием спихивал на него общение со скучными дядьками и никогда не обижал финансово.   На первую премию тогда еще 23-летний Фрикс купил себе мотоцикл. Замечательный. Темно-зеленого цвета и до ужаса удобный в управлении. Такой, что хотелось сесть сверху, плотно обхватить ногами и просто мчаться вперед, пока бензин не закончится.   Фрикс так и сделал. Натянул шлем, выехал на автостраду и просто ехал. Ощущал силу ветра, плотным потоком разбивающегося о темную кожанку, вглядывался в линию горизонта с ярко-красным полукругом по середине и дышал… дышал… Дышал.   Пока один мудазвон на спорткаре не решил побаловаться, начал подрезать, а затем и вовсе внезапно перестроился прямо перед его носом, полностью проигнорировав сигнал поворотника.   Фрикс отвлекся, влетел прямо в него, приложился об крышу и ушуршал в кювет, попутно сломав несколько ребер и руку. Паристон тогда орал, что разнесет его новенький Yamaha на мелкие кусочки, но по итогу остыл, взяв с того обещание, быть осторожным. Фрикс лишь вздыхал, молча кивал и разглядывал гипс. «Вам так повезло, - удивлялся уже седой травматолог, опускаясь на стул рядом. - На такой скорости вас легко могло снести под другой автомобиль, а там, как говорится, пиши пропало. А вы просто прокатились по машине и свалились в зеленые насаждения у обочины.» Паристон лишь морщился. Ругался, но улыбался, говоря, что такими темпами скоро поседеет от выходок Фрикса, а после его выписки добился лишения водительских прав для оголтелого шутника. Фрикс первое время опасался садиться за руль, но затем переборол себя и снова стал выбираться за город. Однако, слово держал, больше 100 не разгонялся и держался подальше от сомнительных соседей.   Такие вечерние вылазки здорово чистили голову, прогоняли тревожные мысли и дарили спокойствие. Фрикс безумно любил свою ласточку и давно подумывал о покупке еще одного мотоцикла. Паристон завозился рядом и зашептал. - О, начинается. - Мгм, - брюнет кивнул, усаживаясь удобнее, но потянулся за телефоном, почувствовав вибрацию в кармане. На его плечо тут же легла широкая ладонь, слегка сжимая. - Прошу прощения, дорогой гость, но во время выступления снимать нельзя. - Да, конечно, - Гон кивнул, сунул устройство обратно в штаны и посмотрел на здоровяка, удивленно вскидывая бровь. – А почему? - Правила заведения, - массивный мужчина по-доброму улыбнулся и убрал ладонь, отходя в сторону. – Приятного вечера. Паристон придвинулся ближе и шепнул, так как из-за кулис вышел мужчина в костюме. - Да, забыл сказать, извини. Телефоны доставать нельзя. Так бы я его тебе давно сфотографировал. - Понял. Оба уставились на сцену, вслушиваясь в хрипловатый голос ведущего и синхронно потянулись за бокалами, коротко переглядываясь и чокаясь. - Какой замечательный вечер! – темнокожий мужчина качнулся на носках и широко улыбнулся, обводя публику ладонью, а затем зарываясь пальцами в пышное афро. – Какая потрясающая атмосфера! А дальше будет еще лучше. О, да. Я знаю, кого вы ждете, - с задних рядов внезапно звонко засвистели и Гон покосился в темноту глазами, впрочем, мгновенно теряя интерес. Мужчина коротко хохотнул и продолжил. – Впереди насыщенная программа. Наши девочки расстарались на славу, но открывать эту чудную ночь должен именно он. Дорогие гости, наша восходящая звездочка! Killshot! На зал обрушилась темнота. Паристон коротко вдохнул и подпер лицо ладонью. А Фрикс прокручивал в голове это странное прозвище. «Смертельный выстрел»? Обычно в подобных заведениях, куда Хилл его все-таки притаскивал, доводя нытьем, выступающие брали более посредственные псевдонимы. Всякие там леди в красном, черные коты и прочая экзотика. А тут что-то новенькое. Хм. Откуда-то со стороны начала играть тихая музыка. Едва заметные басы, которые все приближались, подкрадывались к самому уху и забирались внутрь. Композиция тоже была необычная. Вроде попса, но такая притягательная. Луч света выхватил участок темного кавролина на сцене, мазнул вбок и выбил все мысли из головы. Фрикс услышал голос. Тихий, но глубокий. Будто микрофон держали на расстоянии, раздумывая над тем, выходить или нет. Его обладатель нарочно растягивал слова, припечатывал последним звуком и снова подхватывал, заставляя вслушиваться в каждую строчку. Освещение моргнуло голубым и выхватило силуэт у кулис. Фрикс ожидал увидеть кого угодно. Экстравагантного мужчину в чем-нибудь пестром или настоящую дрэг-квин в полной выкладке. Хилл таскал его по всем злачным местам и неплохо просветил в этой области. Кого угодно. Но на сцену вышел парень. Обычный парень, если человека с такой внешностью вообще можно назвать обычным. «Божье проведение», как выразился сам Хилл. И теперь Фрикс его понял. Светлая кожа. Абсолютно белые, слегка вьющиеся на концах, волосы. Красивый овал лица. Парень повернулся в зал. Обжег голубизной глаз и улыбнулся, потому что публика просто взорвалась, срываясь на свист. На нем не было чего-то пошлого или откровенного. Просто белые брюки и рубашка. Единственной неожиданной деталью стали светлые каблуки, причем с солидным подъемом, но парень двигался так легко, будто родился с ними в обнимку. Шаг. Еще шаг. Плавный взмах руки. Поворот головы. Прикрытые глаза. Будто он один в клубе. Будто никого нет и он просто поет для себя, как люди поют, закрывшись в душе. Самозабвенно. Тихо. Искренне. Гон постучал по бокалу, понимая, что не может оторваться от чужого гибкого тела и мазнул взглядом по мужчине рядом. Паристон, кажется, вообще перестал моргать. Стиснул ладонь в кулак и прижал к губам, широко распахнув глаза. Фрикс никогда не видел его таким. Фрикс никогда не любовался никем так сильно, как любовался светлым силуэтом на сцене. Прожектор выхватил девчонок на подпевке сзади. Две блондинки широко улыбались и сверкали обнаженными плечами, так как из одежды на них были лишь белые платья на бретельках, отдаленно напоминающие ночные сорочки. Музыка стала более хлесткой. Темп ускорился, разогнал кровь и заставил сесть ровнее. Парень не делал ничего такого. Заигрывал с публикой, то подходя к самому краю, то одним элегантным движением ускользал вглубь. Затем замер по центру и сощурился, выделывая что-то немыслимое. Точнее сказать, делал то он, вполне понятные вещи. Но как он их делал... Чужие бедра, обтянутые светлой тканью, начали рисовать восьмерку в воздухе. Парень хитро улыбнулся, одной рукой перехватил микрофон, а второй начал скользить от лица вниз, прямо по горлу, нырнул пальцами под белый воротник, а затем ухватился за верхнюю пуговицу, расстегивая. Фрикс шумно сглотнул. Осушил бокал и тоже подпер лицо рукой, понимая, что скулы горят. Блондин расстегнул рубашку, стрельнул глазами куда-то в темноту и одним резким движением стянул с плеч за рукава. Начался проигрыш. Солистки сзади подхватили его голос и размножили. Снятый атрибут полетел куда-то в сторону. На удивление, под рубашкой оказалась черная, искрящаяся, мелкими блестками, ткань, плотно обхватывающая тонкую шею и плечи. Парень наклонился вниз, запустил руку в белый пух на голове и медленно присел, снова поднимая микрофон. Теперь он буквально выдыхал слова. Шептал чем-то сокровенно интимным и смотрел перед собой. Фрикс был готов поклясться, что видел, как его ресницы дрожали, белым веером обрамляя глаза. Блондин протянул особенно горячо, поднялся, разворачиваясь спиной и повторяя куплет. Зал почти одновременно выдал изумленное «Ооо...» и притих. Неожиданный черный элемент образа оказался с глубоким декольте сзади. Застегивался в области шеи и тянулся до самой поясницы, обнажая позвонки и бледную кожу. Он пошел вглубь, тягуче медленно, прогибаясь в спине и покачивая плечами. Светлые брюки хоть и расширялись к низу своеобразным клешем, но в области бедер обхватывали до щемящего тесно. Компания сзади стала кричать что-то совсем вульгарное. Впрочем, не они одни оценили прелести чужого гардероба. Фрикс со стыдом осознал, что тоже разглядывает. Мажет глазами по чужому затылку, по лопаткам, по узкой талии, по стройным бедрам, призывно качающимся из стороны в сторону. Парень был чертовски привлекателен на лицо и до ужаса хорош сзади. Это напоминало гипноз. Казалось, что нужно лишь вытянуть руку и пальцы нащупают бледную кожу, затянутую в грубую ткань. Ощутят мышцы, сожмут, с упоением вдавливаясь, а затем мазнут между бедер. Брюнет потер щеку и на мгновение зажмурился. Это перебор. Он не должен думать о подобном. Он пришел сюда просто за компанию, а теперь сидит и представляет, какой на ощупь была бы чужая задница. Округлая. Крепкая. Подтянутая. Блять… Фрикс мысленно досчитал до 10, открыл глаза и подавился воздухом. Песня подходила к концу. Блондин покосился через плечо, коротко улыбнулся, щурясь, а затем наклонился, одним горячим движением оглаживая внутреннюю часть бедра. Текст песни принял что-то совсем постельное, выбил остатки кислорода из легких и остановил сердце. Чужие тонкие пальцы прошлись от лодыжки до паха и исчезли, впутываясь в светлые волосы на затылке. Парень выпрямился. Протянул последнее слово и поднял руку с сжатым микрофоном, так и не обернувшись. Свет погас. Публика сорвалась в оглушительные аплодисменты. Кто-то выкрикнул предложение руки и сердца, а затем звонко засвистел. Когда прожектор снова осветил сцену на ней не было ни светловолосого солиста, ни девочек с бэков. Фрикс плотно сомкнул губы, запустил руку в волосы, медленно заглаживая назад и прагматично закинул ногу на ногу, скрывая свое впечатление от увиденного. - Ну как? – Паристон откинулся на диван, поболтал алкоголь и подпер щеку, с азартом разглядывая своего напарника. - Интересно, - отчеканил брюнет и опрокинул бутылку в свой бокал, стараясь избегать зрительного контакта.   Здесь темно. Вряд ли его горящие щеки заметят. Хотя Паристон порой проявлял не человеческие способности. Чувствовал чужое настроение и лез в голову.   - Да ладно тебе. Просто «интересно»? – он коротко хохотнул, привалился на чужое плечо и постучал пальцем по напряженному бедру. – Не верю. Я видел, как ты на него смотрел. Жаль, сфоткать нельзя было, - он тихо засмеялся и вскинул руку, поглаживая пространство загорелой кожи за ухом. – Я тебя слишком хорошо знаю. Понравился?   Фрикс нахмурился. Сжал стеклянную ножку и все же встретился с мужчиной глазами. - Я так понял, что он очень понравился тебе. К чему такие вопросы? - Ну, - Хилл качнулся и звонко хлопнул, переходя на шепот. – Секс втроем это интересно. - Иди, - брюнет уткнулся пальцем в чужой лоб и ощутимо надавил, выдыхая в лицо, - в жопу. - Шучу-шучу, - Хилл пьяно засмеялся, толкнул его в плечо и вытер глаза. – Но я не жадный. Познакомлюсь сам и могу познакомить вас. - Не надо, - Фрикс тяжело вздохнул и покосился на часы. Поздновато. 2 часа ночи. По-хорошему пора валить самому, а лучше прихватить этого идиота с собой, чтобы не натворил дел.   Почему-то от мысли, что он попрется с этим огромным букетом наперевес прямо в гримерку к только что отвыступавшему парню, становилось не по себе. Некоторые комментарии из зала были прям чересчур откровенными. Как часто он слышит подобное? Как относится к этому сам? Проявляет ли кто-то из посетителей повышенный интерес и ломится в гримерку, с целью познакомиться ближе?.. Фрикс нахмурился, сгреб чужой воротник в кулак и потянул, слыша глухой вдох со стороны. - Что такое?.. - Поехали. Завтра работы, хоть жопой жуй. Мы с твоими делами разобрались, пора на боковую. - Что?! – Паристон вскинулся, вывернулся из чужого захвата и поразительно ловко подскочил, вставая на ноги. – Я же еще не сходил! - А мне что прикажешь делать в твое отсутствие? - Иди со мной… - он слегка качнулся и сложил руки на груди. - Ага. Свечку подержать? – Фрикс уперся в подлокотник рукой и тоже поднялся. Теперь они почти одного роста. Разница лишь в пару сантиметров. Паристон задумчиво мычит, крутит головой и оборачивается, спотыкаясь о знакомое лицо глазами. - Кэтрин! Солнышко, подойди, пожалуйста. - Да, мистер Хилл, - администратор подошла ближе и широко улыбнулась, коротко мажа глазами по брюнету рядом. – Еще бутылочку? - Нет-нет, - блондин махнул рукой и потер шею. – Я все… Мы все. В общем, - он сложил ладони вместе и качнул ими в сторону сцены, снова переходя на шепот. – Killshot выступает один раз, верно? - Да, у него только один номер за вечер, - она коротко ведет плечом и вертит бэйджик пальцами. Длинные красные ногти стучат по пластику, отбивая торопливый ритм. – А что такое? - Да я хочу, - Хилл поднимает букет и наклоняется к девушке, - наведаться и выразить свое восхищение. Это можно сделать? – он щурится, почти касается носом ее собственного и широко улыбается. Девушка моргает, коротко выдыхает и сжимает бэйджик. - Можно. Подождите минутку, я схожу предупрежу. - Спасибо, - Паристон разгибается, провожает чужую спину глазами и предвкушающе покачивается из стороны в сторону, оборачиваясь к Фриксу. Тот хмурится, и прячет руки в карманы, буравя взглядом. – Да ладно тебе. Не дуйся. Я только цветы подарю. Ну, и стрельну номерок. Клянусь. И тут же отчалим.   Фрикс вздыхает. Он это уже слышал. Нихрена они не отчалят. Остается молиться, что парень деликатно отошьет этого пьяного идиота и благополучно уедет домой.   Они идут по коридору и Гон дергает плечом, вслушиваясь в басы над головой.   Он думает о светловолосом солисте слишком много. Это плохо.   Они заворачивают за угол и ошеломленно замирают, слыша отборный мат.   - ДА, БЛЯТЬ! КАКОГО ХРЕНА ТЫ ВЗЪЕЛСЯ? - ИДИ НА ХУЙ!   Ляпает металлическая дверь и уже знакомый мужчинам темнокожий ведущий трет шею, тяжело вздыхая.   - Идиот… Вспыльчивый идиот… - Добрый вечер, - Хилл подходит ближе, перекидывает букет из одной руки в другую и буднично улыбается. – А мы к Killshot. Он свободен? - А с какой целью вы к нему? – мулат окидывает парней суровым взглядом и складывает руки на груди. – Наши солисты не оказывают никаких услуг. Если вы за этим, то спешу разочаровать. Найдите другое заведение. - Нет, - Хилл хмурится и вертит головой. – Мы только цветы подарить… и.. – он неловко поджимает губы и виновато кивает на дверь, - и номерок стрельнуть. Если дадут, конечно. - Ммм, - мужчина немного расслабляется. Пасует перед чужой прямотой, но мотает головой. – Его нет. Ляпнул дверью минуту назад. Приходите в следующий раз. - Какая жалость, - Паристон мгновенно спухает, крутит букет и протягивает мужчине.  – Я могу попросить вас хотя бы оставить цветы в его гримерке? В них ничего нет, клянусь. Я заказывал цветы через вашего администратора. - Через Кэтрин? – он удивленно вскидывает бровь, мгновение раздумывает и все же вытягивает руку, перехватывая обертку грубыми пальцами. – Окей, но предупрежу сразу. На вашем месте я бы ни на что не рассчитывал, - он кивает на дверь и довольно хмыкает. – Выглядит как ангел, звучит как птица, но кусает похуже змеи. Он здесь только поет, больше ничего. Никаких приватных программ не берет и подарки не принимает. Вполне возможно, что ваш букет окажется в мусорном ведре, уж простите. Мальчишка с характером, но работник ответственный.   Мулат улыбается, затем осекается, вспоминая недавний спор на повышенных тонах и трет плечо, выуживая телефон. - Спасибо и на этом, - Хилл кивает, пряча руки в карманы. Он почти ощутимо расстроен. - Да не за что. Извините, вынужден откланяться, - он быстро набирает чей-то номер на экране и прижимает к уху, исчезая в дверях кабинета напротив.   Мужчины остаются в коридоре одни. Фрикс ощущает странную смесь из радости и тревоги.   Он рад, что парень все же удрал до их появления, но обеспокоен его перепалкой с коллегой.   Мужчина отзывался о нем с заметной гордостью. И сильно помрачнел, когда вспомнил, что они разругались. Что-то случилось, пока они шли?   Что ж. Сейчас есть более осязаемая проблема. Паристон в глубочайшей печали. Он идет впереди, нервно трет руки и шмыгает носом. Он явно рассчитывал на другой исход, учитывая, что охрана на этаже пропустила их без каких-либо проблем с легкой подачи Кэтрин.   К слову, вышеупомянутая девушка быстро находится наверху. Удивленно хлопает глазами и сочувствующе гладит по спине, прижимая к груди. Паристон опутывает в ответ и тяжело вздыхает, опуская голову на ее макушку из-за разницы в росте.   - Кэтти… он ушел… блин… - Извини, - она гладит его ладонь и коротко охает. Фрикс наблюдает за ней со стороны, отмечая, что ее расстройство весьма наигранно. Хилл, закономерно, ничего не видит, продолжая виснуть на ней грустным мешком. – Я ему сказала. Попросила подождать, но он собрался и ушел. Он ведь отработал уже. Его тут ничего не держит. - Так жааль… - Паристон разгибается и трет затылок, рассеянно моргая. Фрикс крутит зажигалку в кармане. В чем-то она права. Тот действительно отвыступал, но между концом его номера и их спуском прошло от силы минут 5. Не слишком ли мало для того, чтобы переодеться? Что-то тут не так. Фрикс чувствует, что блондина смыло с такой скоростью отнюдь не из-за конца рабочего дня. Должно быть что-то еще. - Ну, что? Едем? – брюнет смотрит на сцену, разглядывает темную стойку микрофона по середине и поворачивается к напарнику, давясь возмущением.   Паристон уже не ноет, а во всю целуется с блондинкой.   - Да твою ж… - Фрикс хмурится. Мужчина отрывается от чужих красных губ и виновато трет лицо, размазывая помаду по щеке. - Извини… Слушай, я останусь с Кэтти. Едь домой, хорошо? Водитель ждет у входа. Завезет тебя, а потом вернется за нами. - Нами? – брюнет вскидывает темную бровь, ловит легкое недовольство на чужом накрашенном личике и смотрит на Паристона с явным укором.   Минуту назад страдал из-за солиста, а теперь лобызается с этой блондинкой. Ну что за человек?.. - Не пропадать же такому прекрасному вечеру, - Хилл неловко смеется и приобнимает девушку за талию. Та опутывает его руками и прижимается, показательно целуя в шею. Фрикс морщится. - Сейчас глубокая ночь. - Ни-че-гооо. - Как знаешь, - брюнет пожимает плечами, тяжело вздыхает и разворачивается к выходу, вскидывая руку. – Я пройдусь. Возьму твою куртку. Не забудь про презервативы и поднимай телефон. - Океей!   Паристон улыбается, машет ему рукой и тяжело вздыхает. - Твой бойфренд? – девушка указывает на удаляющуюся спину пальцем и шепчет в ухо, обжигая кожу. - Красивый, да? – Хилл тихо хохочет, но крутит головой. – Нет, близкий друг. - Друг, - протягивает девушка и звонко цокает. – На сколько я знаю, ты спал со всеми своими друзьями. - Он исключение, - они разворачиваются и идут по направлению к кабинету девушки. Отработанная схема. Они уже развлекались на рабочем месте. Камер нет, да и стол прочный, самое оно. - Почему? – блондинка забирается под его футболку пальцами и коротко трется бедром. - Потому что он, эм… - Паристон пялится перед собой, неловко хмыкает и пожимает плечами. – Да просто, не хочу. Он – другое дело. - Ммм, - девушка многозначительно тянет, открывает дверь и пропускает мужчину внутрь, тут же захлопывая ее за собой и расстегивая блузку.   Плевать. Не важно, что там между ними. На сегодня Хилл принадлежит ей, а значит можно не париться об остальном. Да и этот наглый светловолосый мальчишка ее порядком доводил своей надменной физиономией. Диктовал правила, брезговал браться за стриптиз и отказывался от всех допов. Директор его все-равно не уволит. Носится с ним, дает отгулы. Или имеет на него планы или просто уже имеет тайком от остальных. Хотя сам выносил мозги запретом на отношения с коллегами и штрафовал попавшихся. В общем, с этой белобрысой сучки не убудет. Пусть понервничает.   Фрикс накидывает куртку, но не застегивает, замирая на выходе. Водитель мигает фарами, но он отрицательно крутит головой, кивая за плечо.   Андерсон, их сопровождающий, все понимает. Они не первый день катаются вместе.   Ночной воздух холодный и густой. Он пробирается в легкие, выбивает остатки дыма из клуба и заменяет чем-то свежим и колющим, заставляя делать вдохи ртом. Фрикс вынимает пачку сигарет и закуривает, поднимая голову. Звезд не видно. Оно и понятно. Откуда они в мегаполисе, полном подсветки.   В его родном городе звезды можно было разглядывать прямо с балкона.   Он знал все созвездия наизусть. Просыпался пораньше и провожал последнюю путеводную звезду, пока солнце лениво ползло вверх.   Брюнет хмыкает, сжимает сигарету зубами и глубоко затягивается, заставляя белый кончик стремительно осыпаться пеплом.   Одну звезду он сегодня все же видел. Путеводную, ли?..