Killshot

— Вот… и потом он бежал в одном пледе через весь кампус, забежал в аудиторию и, — Фрикс поднимается, ставит ногу на стул и мелко дрожит от смеха, выбрасывая руку вперед, — и начал орать: «Я — БАБОЧКА! ПРИШЛА ОПЫЛИТЬ МОЙ ЦВЕТОЧЕК», а потом распахнул на себе ткань, сверкнул членом, зароготал на весь этаж, попытался выбежать из кабинета, но ударился об дверной косяк и упал. Они оба сгибаются пополам. Золдик хрипит, держится за живот и задыхается от смеха. — А… а препод?.. — А что препод? Стоял, пунцовый как свекла и мял свою рубашку. — Ту самую?.. — Киллуа трет мокрые глаза, слегка подается вперед и утыкается лбом в чужое выставленное колено, продолжая дохнуть. — Да, в ту с цветочным принтом, — Фрикс слегка наклоняется, рассматривает светлый затылок, а затем неловко шепчет, — слушай… — Ммм? — Киллуа вскидывает голову, щурится, широко улыбаясь, а затем поджимает губы, глядя на брюнета с нечитаемым выражением лица. Фрикс мнется. Фрикс чувствует себя как дома в этой квартире. Они перекусили тортом, выпили 2 литра чая, а затем откопали пачку пельменей в морозилке, немного повздорив на тему: пожарить ли сварить. В итоге сварили… потому что Киллуа выглядел очень угрожающе с перекрученным полотенцем в руках. Но Фрикс не расстроился. На удивление, даже сваренные, они оказались весьма вкусными. Хотя, может, всему виной была до ужаса довольная моська напротив, поливающая свою тарелку обильным количеством сметаны. Кот. Самый настоящий кот. Они разговаривают уже часа три. Они будто дружат всю жизнь… Но он все равно не знает, как подступиться, понимая, что ему хочется быть еще ближе… — Я… ты не подумай… но можно я тебя поглажу?.. — Где?.. — Золдик сглатывает. Золдик смотрит в глаза, а затем переводит взгляд на его раскрытую ладонь, нервно хохоча. — А… по голове?.. Конечно! — он снова утыкается в его колено лбом и притихает, пряча предательский румянец. Пиздец, что он сейчас сморозил?.. Пьяный… он все еще невозможно пьяный… Надо идти спать. И тащить этого до ужаса харизматичного красавца с собой. Фрикс мгновение застревает, хлопает глазами, а затем тихо смеется, запуская в его волосы ладонь. Горячо, размашисто и по самые корни. Зарывается пальцами где-то в районе затылка, слегка тянет, а затем спускается ниже, массируя основание шеи. Золдик не дышит. Золдик забывает как глотать. Золдик, кажется, сейчас начнет капать слюной прямо на пол, потому что это просто невозможно хорошо… Фрикс гладит еще пару раз, загребает до самой челки, а затем снова скользит к затылку, тихо смеясь. Киллуа слышит его смех совсем близко. Хочет поднять глаза, но вздрагивает, ощущая чужое дыхание на коже. — Ты очень мягкий… — А ты очень… ох… молодец… — мямлит Киллуа и чужие пальцы ловко скользят под воротник его футболки, круговыми движениями обводя позвонки. Теперь его гладят в две руки. То зарываются в волосы, то трут взмокшую кожу на шее, опаляя медленными выдохами. Вперед. Назад. Размеренно и с пристрастием. Так, что хоть мычи, хоть урчи, хоть стони в голос. — Ты очень напряженный, — Фрикс вздыхает, выпутывает пальцы и немного скрипит стулом, снова склоняясь. — Нам пора спать. Представляю, как ты устал. — Я не… — Золдик не договаривает. Золдик чувствует особенно горячее прикосновение к шее сзади и давится воздухом, ошеломленно пялясь на поверхность потертого линолеума. Тепло было слишком концентрированным, как будто его… Фрикс разгибается, ловит чужой удивленный взгляд и неловко чешет щеку. — Извини… не удержался… Твоя кожа по цвету как сливки. Его коснулись губами. Фрикс его поцеловал. — Ни… ничего, — Золдик трет пылающее место и кивает, тоже поднимаясь. — Да, давай спать. На сколько завести будильник? — Киллуа ныряет в соседнюю комнату, стягивает плед с кровати и выдвигает ящик для постельного белья, пакуя еще одну подушку. — На 7, но можешь не заводить, я сам проснусь, — Фрикс стоит в проеме и улыбается, сложив руки на груди. На нем домашние вещи Киллуа. Но если самому Золдику они велики, то на брюнете… Светлая футболка обтягивает его торс крайне плотно. Невыносимо плотно. Пока Гон увлеченно рассказывал о своем университетском приятеле со своеобразным чувством юмора, Киллуа изо всех сил старался смотреть ему в глаза. Что было крайне сложно, ведь каждый поворот чужого торса в процессе повествования сопровождался последующим перекатыванием мышц. Так что не пялиться туда было трудно. Невыносимо трудно. — На 7… Тебе получается… всего пару часов удастся поспать, — Золдик путается в пододеяльнике и хмурится. — Может отпросишься? — Нет, все нормально, — Фрикс взмахивает рукой и подходит ближе, придерживая второй край руками, чтобы было удобнее вдевать одеяло. — Видишь ли, мой босс — человек хоть и талантливый, но просто ужасно выполняющий некоторые свои обязанности. — Например? — Киллуа дотягивается до противоположного конца внутри ткани, утыкается в чужие плотно сомкнутые пальцы и отступает, выпуская пуховую начинку. — Ну… Он ужасно объясняется перед новичками и крайне хреново проводит инструктаж. Хотя у него неплохо подвешен язык. Он может познакомиться с кем угодно. Причем чертовски быстро. И также быстро сблизиться, а затем развести человека на секс, хах. Повисает неловкая пауза. Золдик нервно хохочет и перехватывает одеяло, закидывая его на кровать. — А… а ты чем будешь помогать ему завтра? — Буду делать его работу, — Фрикс пожимает плечами. — Буду проводить инструктаж для новичков, а после поеду на переговоры. — Переговоры, — Золдик зевает и лезет на кровать, цепляя носки с пола и натягивая на ноги. Он дикий мерзляк. Под утро квартира становится ужасно холодной, несмотря на закрытые форточки и внутреннее отопление. Дом старый, ничего не поделаешь. — А кем ты работаешь? — Я все по-немногу, но в большем, наверное, директор по связям с общественностью, — он все еще стоит рядом и крутит головой по сторонам, слегка наклоняясь. — Киллуа… а где я буду спать?.. — Здесь, — Золдик хлопает по дивану и забирается под одеяло, высовывая только нос. Эта комната холоднее, чем кухня. Но арендная плата была такая скромная, что Киллуа не смог пройти мимо, когда подыскивал жилье, — здесь со мной. — С тобой, — Фрикс приглушенно повторяет, присаживается на край и заглядывает тому в лицо. Его ладонь упирается в пространство рядом с чужим бедром, пускает табун мурашек и заставляет блондина немного подобраться. — Но… тебе не будет тесно? Я могу и на пол. — Нет, не будет, — Киллуа крутит головой и откидывает одеяло рядом с собой, призывно шлепая по простыне. — Ложись и не бухти. Тебе и так спать считанные часы, если не меньше. Да и на полу… жутко холодно будет. — Понял, — Фрикс кивает. Фрикс забирается на кровать, ложится на спину и смотрит в потолок. Они молчат какое-то время, пока Золдик внезапно не вскидывается, резко садясь и хрипло шепча. — ПОДОЖДИ, КТО ТЫ?!.. — Директор по связям с общественностью?.. — Сколько… сколько тебе лет, Гон?.. — Киллуа упирается в матрас, скрипит пружинами и вскидывает бровь. Фрикс неловко смеется и, не удержавшись, щипает его за нос. — 26. — Ох… — Киллуа морщится, зарывается в волосы рукой и бубнит. — Блин, я думал мы ровесники… — М? — Фрикс улыбается, мгновение разглядывает его задумчивое лицо, а затем переворачивается набок, коротко зевая. — А у тебя какие планы на завтра? — Первые две пары проебу, — Золдик загибает два пальца, прикусывает язык, понимая, что снова сматерился, уже 3-й раз за вечер кстати, а затем обнимает себя за колени, нервно хохоча. — А… а потом поеду в универ. Препод на последней паре просто зверь. Запоминает каждого в лицо, а на экзамене жестко валит прогульщиков. — Твое лицо легко запомнить, — брюнет подпирает щеку кулаком и улыбается шире. — Ты выпускаешься в этом году? Встретимся после пар? — Нет… Я только поступил считай, первый курс заканчиваю. Было бы круто, но ты уверен, что протянешь вторые сутки без полноценного сна? «Третьи», — думает про себя Фрикс. Первый курс… Хм… — Куда бы ты хотел? — он придвигается чуть ближе и разглядывает чужой легкий румянец в потемках. — Только не в бар, — Киллуа звонко смеется, затем осекается и прижимает ладонь к губам, переходя на шепот. — Блин, ну в общем, алкоголя с меня пока хватит, да и мне… не везде пока наливают… Мне стыдно, но, — он тоже со вздохом ложится, утыкается в подушку лицом, а затем поворачивается, обнаруживая, что лежит слишком близко. Они почти касаются носами. Фрикс улыбается, — но один мой друг подогнал мне поддельное удостоверение, так что я вроде как… бандюган… Оба тихо смеются. Фрикс задумчиво мычит, зевает, а затем так и замирает с открытым ртом. «Первый курс заканчиваю…» «Не везде пока наливают…» Что-то зашевелилось внутри. Что-то скользкое, похожее на змею. Фрикс приподнимается и шепчет, разглядывая чужие внимательные глаза в темноте. Голубые. С веером пушистых белых ресниц. Сколько там ему было, когда он зачислялся в университет?.. 17? В конце первого курса было 18… О, боже… — Киллуа?.. — М?.. — блондин сладко зевает и подтягивает одеяло выше. — Это не мое дело, конечно… но, — брюнет коротко вдыхает и слабо улыбается.— Сколько тебе лет?.. Золдик сонно щурится, а затем неловко бубнит. — 21… будет. Через 2 месяца. — Вот как, — Фрикс ложится обратно и трет лицо пальцами. 5 лет разницы, получается. Он почти совершеннолетний, но на душе как-то неспокойно. Сколько он работает в клубе? Получается, что наняли его, обходя законодательство. Фрикс хмурится. Киллуа разглядывает его профиль, слегка приподнимается и щелкает по носу, приглушенно хохоча. — Что, испугался? — Чего испугался? — Фрикс поворачивается, обескураживает своим спокойствием и улыбается. — А, ну, эм… мой возраст и все такое… — Нет, — брюнет крутит головой. Брюнет снова становится серьезным. Он думает о том, что помимо Паристона к Золдику могли присматриваться и другие. Фрикс уверен, что присматривались. Фрикс понимает, что зол. — Эй… ты чего? — Киллуа трогает его за плечо, получает легкую улыбку в ответ и внезапно оказывается под одеялом с головой. — Ничего. Спать-спать-спать. Ты ведь говорил, что тоже спал до ужаса мало, — он мгновение медлит, затем укладывает ладонь поперек его укрытого живота, слегка хлопает и вздыхает. Если подумать, то чем сам Фрикс отличается от остальных? Он ведь тоже представлял, что гладит чужие формы, с упоением сжимая пальцы. Но он все же поговорит с блондином позже. Если на работе у того случаются конфликты, то он может побеседовать с администрацией клуба. И пусть те только попробуют не приставить к нему охранника, Фрикс припомнит им законодательство штата, которое знает наизусть. Охрана. К слову об этом. Надо будет одолжить парочку крепких ребят у Паристона. Пусть присмотрят за парнем какое-то время. Ничего такого, просто будут провожать в отсутствие Фрикса до дома, на учебу и в клуб. Пока сам Гон не пообщается с теми ребятами поближе. Киллуа все это время тихо лежит рядом, косится сначала на похлопывающую его ладонь, затем на чужие сведенные брови, а после придвигается и слегка стучит пальцем по плечу. — Тебя что-то беспокоит?.. — Ничего такого. Меня волнует, что в мое отсутствие те ребята снова могут объявиться. — Пускай, — Золдик облегченно выдыхает и улыбается. — Я меткий и отлично бегаю. Так что пусть сначала догонят. Да и покатаюсь какое-то время на такси, не переживай. — На такси значит. Давай, я подброшу тебя завтра на учебу? — Не надо… Я ведь хочу прогулять первые две пары… — Поспишь, а потом я за тобой заеду. — С работы сорвешься? Не надо. — Тогда вызову тебе такси, — Фрикс приподнимается и хмурится. Фрикс получает до ужаса ласковую улыбку в ответ и падает обратно на подушку, вслушиваясь в тихий смех. — Не волнуйся. Все будет нормально, — Золдик вскидывает руку, хочет погладить темную макушку, но стопорится. Он и так наделал целую кучу глупостей… Ему нужно держать свои руки при себе, но… — Слушай, раз ты меня погладил, — Киллуа откидывает одеяло, вспоминает, как его прошибло при этом и укрывается обратно, оставляя только глаза, — то я получается, тоже могу кое-что попросить?.. — Что?.. — Ну, эм, — Золдик все же выпутывается из-под ткани, хлопает себя по животу и косится в сторону мужчины глазами. Просьба странная. Его вполне могут послать. — Верни руку обратно… — Руку?.. ох, — брюнет ведет плечами и уже дотрагивается до его одеяла пальцами, когда переспрашивает шепотом. — Уверен?.. — Да?.. Горячая ладонь накрывает сверху, сжимает на пробу, а затем плавно скользит в сторону чужого бока, обхватывая поперек. Оба выдыхают. Боже…

«Завтра приглашу в ресторан»

Гон утыкается в подушку носом и слегка ведет пальцами из стороны в сторону, прислушиваясь к спокойному дыханию.

«Затащу на ночевку…»

Золдик косится на перекинутую через себя руку, сглатывает и крутится, укладываясь набок. Они слишком близко. Он до сих пор не может поверить, что попросил об этом, а Гон согласился… Он горит от стыда, поджимает ноги и слышит шепот сзади. — Холодно… — Ты замерз? — блондин косится через плечо, утыкается в два омута вместо глаз и отворачивается обратно. — Извини… тут пиздецкие сквозняки… Золдик опять матюкнулся. Супер. Напился. Подрался. Затащил к себе и заморозил. Бедный Гон… Вряд ли директорам обычно приходится ютиться на полторашке в ледяной комнате. Почему-то стало стыдно… — Я имел в виду тебя, — Гон привстает, утыкается подбородком в чужое плечо и подтягивает парня ближе к себе. — Мне не холодно, но, извини, если ты не против, то давай лежать так. — Не против, — Золдик хрипит, откашливается и жмурится, стараясь игнорировать адски горячее тело позади. — Спокойной ночи. — Спокойной ночи, Киллуа. Золдика сжимают крепче, утыкаются носом в район затылка и сопят. Золдик пялится перед собой. Старается договориться с сердцем хотя бы на учащенный пульс, а не на гребанную аритмию, а затем зарывается в подушку лицом, ощущая, что начал согреваться. Рядом с Фриксом тепло. Рядом с Фриксом уютно. Рядом с Фриксом безопасно. Они знакомы всего ничего, а Киллуа уже сонно моргает, все хуже фиксируя осторожные поглаживания горячей руки. А затем обрубается, проваливаясь в сон. Снится какая-то каша. Искареженное злостью лицо отца, дубовая поверхность стола, обручальное кольцо на безымянном пальце. Сам Золдик, сиротливо стоящий посреди кабинета. Запах дыма, дерева и металла. «Что значит ты отчислился?! — отец ляпает кулаком, упирается напряженными руками и срывается на крик. — Нужно быть полнейшим идиотом, чтобы забрать документы на втором курсе!» «ЗНАЧИТ, Я ИДИОТ!» Золдик кричит. Он первый раз кричит на отца, не будучи сопливой 6-леткой. Хотя даже ребенком, боялся поднять на родителя глаза. Его отец — авторитет. Царь. Бог и истина в последней инстанции. Он властный, строгий и не терпящий возражений. Он сгребает в объятиях при встрече, гордо представляет друзьям и гладит по голове. Он рвет паспорт Киллуа, бросает в камин и уничтожает одним взглядом. Он грозный, но самый любимый папа в мире, пока Киллуа умещается на его предплечье, держась за широкую шею еще маленькими руками. Он почти чужой, когда узнает о намерениях сына все же сменить профессию. «Лучший университет. Банкирское дело. Нидерланды. Что, если не это?» «Что угодно!» — Киллуа поджимает губы, хочет отступить назад, но все же делает шаг вперед, упираясь в родительский стол руками. Он больше не помещается на его плече. Он больше не маленький мальчик, не имеющий права голоса. Он не простит отцу то, что он сделал. И дело тут не в университете, не в обучении и не в семейном бизнесе. Золдика обманули. Отослали в другую страну и пока его не было… Киллуа дергается, поджимает ноги к груди и медленно считает до 10. Он выбил себе право на свободу. Ему предъявили массу условий и поставили на счетчик. Но теперь Киллуа живет сам. Отвечает за себя сам. Учится там, где ему нравится, а самое главное: не зависит ни от отца, ни от его денег. Дело осталось за малым. Совсем скоро его 21-й день рождения. Когда время выйдет он обратится в суд. Киллуа успокаивается, открывает глаза и крутится, тут же хватаясь за голову. Виски ломит так, что хоть стреляйся. Вчерашний день проносится одним смазанным флешбэком, выбивает воздух из груди и стопорится на одной единственной мысли.

Гон Фрикс.

Они уснули вместе…

Киллуа щурится, понимает, что брюнет испарился и приподнимается, глядя на часы. Еще слишком рано, тот должен был встать минут 10 назад. Надо бы его покормить. Бедный, как он будет работать? Зажила ли его рука? Золдик сползает с кровати, обтягивает шорты и поправляет сползший носок. На кухне шумит чайник, но он не готов нырять туда в таком виде. Ему с лихвой хватило вчерашнего позора. Надо привести себя в порядок и уже потом кадрить. Золдик трет щеку, ощущая вмятины на лице, явно оставленные в результате тесного свидания с подушкой, а затем хватается за ручку, дергая дверь на себя. Хах, хорошо бы иметь этот тесный контакт с кое-кем другим. Каковы шансы на успех? Киллуа склонен думать, что вполне неплохие, учитывая, как они отрубились ночью. Фрикс был такой теплый, такой осторожный, такой… Киллуа замирает на пороге. Киллуа смотрит сначала на мокрое от воды лицо брюнета, а затем скользит глазами ниже, отшатываясь назад и хлопая дверью. — ИЗВИНИ, — Золдик закрывает глаза руками, сдавленно мычит, понимая, что видит под плотно сомкнутыми веками, а затем приваливается к стене спиной. Он сам оборвал шторку вчера. Он трет лицо и медленно выдыхает. Он, пожалуй, не будет вешать ее обратно. — Извини… я не заметил, что свет включен… — Ничего, — Фрикс чем-то шуршит, а затем открывает дверь, промакивая волосы полотенцем. Второе обернуто вокруг его бедер. Золдик скользит по нему глазами, массирует виски и разворачивается на кухню. — Ты в душ? — Не, я позже… — Я тебя разбудил? — Фрикс ныряет в напаренное помещение и звенит пряжкой ремня. — Нет, я сам проснулся. Кофе? — Не откажусь, — он выходит довольный, чистый и слегка влажный. Шлепает босиком и опускается на стул, широко улыбаясь. Киллуа стратегически стоит спиной, так как пока не готов смотреть ему в глаза. Да, он видел лишь часть, и этой самой частью, вышеупомянутый брюнет сейчас сидит на стуле, но, ох… Он везде такой?.. Какой Золдик пока и сам не знает, но в голове решил окрестить просто как «ходячее порно». Киллуа ставит дымящуюся чашку на стол и хлопает дверцей холодильника, решая не изменять себе и позавтракать бутербродами. «Штук 6 или 7», — мысленно прикидывает блондин, понимая, что Фрикс отнюдь не маленький. Гон слегка пригибается, когда ходит между комнатами… Какой же у него рост? Сам Золдик тоже далеко не коротышка, но раз его рост 176, то рост Фрикса… Он смотрит на брюнета слишком пристально, замирает с, перепачканным маслом, ножом в руке и щурится. — Я боюсь, — Гон смеется, отпивает и облокачивается на стол. — О чем задумался? — Какой у тебя рост? — Киллуа режет сыр и немного ведет правой ногой из стороны в сторону, так как чувствует, что шорты как-то дискомфортно сидят на бедре. — 193?.. или 194? Я честно говоря, точно не знаю. А что? — Ничего, — Золдик пожимает плечами, внутренне присвистывает, пакует сыр и разворачивается к шкафчикам, выиская тостовый хлеб. Брал ведь позавчера, точно брал. Фрикс как-то затихает, звенит чашкой, а затем встает. Золдик думает, что тот хочет налить себе воды или типо того. Золдик вздрагивает каждой своей, самой маленькой, клеткой, ощущая горячие пальцы на бедре. Фрикс цепляет ткань, скользит под нее, а затем тянет вниз. — Задрались, — спокойно выдает глубокий голос позади и подхватывает упаковку с верхней полки. Киллуа цокает. Сам ведь забросил ее туда, задолбавшись запихивать на нижние. Киллуа хватается за шорты и сглатывает. Ох, блять… Фрикс что-то мычит себе под нос, намешивая следующую порцию кофе. Золдик отвлекается, поворачивается к столу и бубнит. — Эм… спасибо. Слушай, тебе не станет плохо от двух чашек? — Обычно я пью 3-4 утром, — брюнет улыбается, усаживается обратно на стул и наблюдает за чужими руками. Золдик поджимает губы, собирает незамысловатый конструктор из сыра, масла и ветчины и пододвигает несколько готовых квадратиков в сторону Фрикса. — Вредно для сердца ведь… — Знаю… — он неловко трет шею, кусает, а затем смотрит в окно. На улице уже начинает светать. — Ошень фкуфно. — Все тебе, я пока не хочу, — Киллуа делает еще штук пять и тоже садится, размешивая сахар в чае. Хотя тут скорее чай в сахаре. Он улыбается, ловит чужую улыбку и трет щеку. — Кхм, и как ты только со своим ростом поместился на кровати?.. — Я мешал тебе ночью? — Что? Нет! Я имею ввиду, что тебе, наверное, было неудобно… — Нет, — брюнет крутит головой, шустро дожевывает второй бутерброд и запивает. — Давно так крепко не спал, только снилась дичь всякая… — И мне… Расскажешь? — Киллуа закидывает ногу на ногу, трет колено и делает глоток. — Напишу, хорошо? — он выуживает телефон из заднего кармана, протягивает блондину и неловко смеется. — Если ты не против? — Не против, — Киллуа перехватывает устройство. Отмечает про себя, что держит в руках явно последнюю модель и быстро забивает свой номер в контакты, оставляя строчку для имени пустой. — Держи. — Спасибо, — брюнет косится на наручные часы и вздыхает. — Мне пора. Фрикс поднимается, еще раз благодарит за завтрак и исчезает в дверном проеме, спустя пару минут появляясь уже собранным. Штаны сидят супер, рубашка тоже. Единственный минус — пятно на плече, успевшее потемнеть за ночь. «Возможно, не отстирается» — сокрушается про себя Золдик, пока тот обувается. — Ты на такси поедешь? — Да. Подожди, — он выпутывает гудящий телефон, прижимает к уху и звучит непривычно сердито. — Что? Не надо. Нет. Ты дурак? Как? Да, блять… — Фрикс поджимает губы, виновато чешет затылок и машет рукой на взволнованный взгляд Киллуа. — Нет, не надо подниматься. Я сам спущусь. Стой на месте. И выключи эту сраную функцию на моем телефоне, — брюнет сбрасывает, вздыхает и прячет аппарат, кивая на дверь. — Надо бежать. За мной приехали. Слушай, какая кухня тебе нравится? — Эм… азиатская? — Золдик пожимает плечами, а затем спохватывается и начинает быстро обуваться, запихивая шнурки сбоку для скорости. — Ты чего?.. — Я тебя проведу. — До подъезда? — Ага. На всякий случай, — Золдик цепляет ветровку с вешалки. Видок у него, конечно, своеобразный, но провести Фрикса хотя бы до двери на первом этаже хочется до жути. — Киллуа, — брюнет делает шаг вперед, улыбается, а затем отвлекается на жужжание в кармане. Поджимает губы, шумно втягивает воздух и слегка наклоняется, звуча до ужаса мягко, — напиши, как проснешься, я вызову тебе такси. И эм… наши планы на вечер в силе? — Ох, хорошо… Да, конечно! Только я после пар домой заскочу, окей? Переоденусь. — Конечно. А ты… эм… спустишься так? Может надень штаны? Там ведь холодно, я подожду. — Не, все ок, — Золдик пихает ключи в карман и разгибается. — Идем? — Да… но, можно? — он мнется, косится на чужие обнаженные ноги и вытягивает одну руку вперед, неловко смеясь. — Обнять? — Да… — Киллуа делает шаг. Киллуа прижимается, утыкается носом в плечо и чувствует, что его ответно оплетают руками, медленно выдыхая. Пальцы проходят сквозь сопротивление ткани, пускают мурашки вдоль позвоночника и забираются под кожу. Они стоят так какое-то время. Фрикс упирается в светлую макушку подбородком и горячо елозит. Телефон в его кармане снова начинает дребезжать. Брюнет сжимает руки, а затем отпускает, потирая чужие плечи. Они смотрят друг другу в глаза. Они только что стерли что-то невидимое, неуловимое для человеческого зрения.

«Теплый»

Проносится в голове у обоих и они выходят в общий коридор, спускаясь по ступеням. — Заехать за тобой к 7? — Да, давай, — Золдик цепляется за перила и перемахивает сразу через три ступени. Ткань свободных шорт вбирает потоки воздуха, слегка поднимается и снова падает вниз, ударяясь о светлые бедра. Фрикс моргает. Фрикс вспоминает, кто ждет внизу и хочет развернуться обратно. Нужно было отговорить Киллуа провожать его. Или хотя бы убедить одеться теплее. Во многом из-за того, что на улице было по-утреннему свежо, но и потому что за металлической дверью их ждал, пожалуй, второй по заинтересованности в близком общении с Киллуа. Даже слишком близком. Фрикс хмурится. Фрикс не уступит. Он передумал. Даже хорошо, что они спускаются вместе. Фрикс поставит друга в известность еще на первых порах. Фрикс все равно хочет снять с себя рубашку и обвязать вокруг чужой тонкой талии. Золдик уже толкает плечом дверь, щурится от света и удивленно вскидывает голову. У высокого Фрикса и друзья высокие. Блондин косится на Золдика, откусывает фильтр у сигареты, которую сжимал зубами ранее и коротко кашляет, ошеломленно косясь на вышедшего следом брюнета. Его взгляд буквально кричит: КАК?! Но лицо остается спокойным. Талант искусно прятать собственные эмоции заложен в крови. — Доброе утро, — Золдик улыбается. Паристон вглядывается в чужую улыбку, мажет по бледным бедрам глазами и вытягивает руку вперед, слегка наклоняясь и блестя зубами. — Доброе. Паристон Хилл. — Киллуа Золдик. — Ох, какое звучное имя, — блондин сжимает бледную ладонь и слегка сужает глаза. — Как же моего приятеля к вам занесло? Надеюсь, не шалил? — он коротко смеется. «Сильная хватка, — думает Золдик, ощущая давление на пальцы. — Попадись этот парень в клубе после шоу и точно наставил бы синяков…» — Это долгая история. Нет, не шалил, — А, жаль… Золдик мотает головой и все-таки получает свободу, тут же ныряя руками в карманы шорт. — Поделитесь? — Паристон снова широко улыбается, вскидывая бровь.

«Он может познакомиться с кем угодно»

«Быстро сблизиться, а затем развести человека на секс»

Точно он. Слишком уж от него веет этим самым сексом. Золдик поворачивается к Фриксу. Тот немного напряжен и хмурится, глядя на мужчину в костюме. У Золдика есть соперник? Метит ли этот светленький в спутники Фрикса? Хотя, даже, если и метит, плевать. Киллуа не уступит. — Поехали уже, — брюнет вздыхает, слегка толкает напарника в плечо и поворачивается к Золдику, виновато улыбаясь. — Извини, Киллуа, я… Киллуа распахивает руки, в один широкий шаг оказывается ближе и крепко обнимает, щурясь и заглядывая в глаза. — До вечера, Гон. — До вечера, Киллуа, — Фрикс обнимает в ответ, чувствует горячие поглаживания на пояснице и выдыхает облако пара, разглядывая чужой задорный блеск в глазах. Он однозначно заедет за чем-нибудь вкусным. С банановой начинкой. Он запомнил. И за обогревателем, мощным. Золдик пару раз раскрывался ночью, зябко поджимал ноги и зарывался носом в ткань. Фрикс перехватывал крепче, поправлял его одеяло и снова проваливался в сон. Фрикс отпускает сейчас. Коротко гладит чужие бока и упирается в темную ткань пиджака, подталкивая напарника в спину. — Не мерзни, поднимайся. — Ладно, будь осторожен. — Хорошо, и ты, я наберу. — Окей, — Золдик улыбается, покачивается на носках и взмахивает рукой, открывая дверь. Фрикс ждет, когда та закроется и начинает подталкивать друга сильнее. Что довольно трудно, ведь тот буквально тормозит ногами, забив на дорогие туфли. Косится через плечо и задыхается от восторга. — Это ведь был он?.. Да, точно он. Боже, как же хорошо на нем сидят эти шорты… Как ты умудрился?! Вы переспали?! — Нет, — Фрикс ожидаемо раздражен, но сдерживается, понимая чужую эйфорию. Однако не собирается давать даже маленького шанса на активные действия со стороны Хилла. — Мы пересеклись возле бара, так вышло. Я все расскажу позже. Но, слушай… я хочу предложить ему встречаться. Я помню, что говорил в клубе. Я был не прав. Он мне нравится. Очень. Я хочу за ним ухаживать. Паристон уже не так упирается. Даже идет сам и пялится во все глаза. — Тебе…3 года никто не нравился… — Я знаю. — Я ведь привел тебя, чтобы показать… — Я знаю, мне жаль. — Черт, — Хилл трет щеку, смотрит перед собой, а затем наклоняется, шепча. — Пока у вас не стало все серьезно, дай хоть отлижу ему, умоляю. У меня есть один порошок. Он даже не вспомнит утром. — Я сделаю вид, что ничего не слышал, — Фрикс хмурится. Фрикс сжимает плечо и сверлит глазами. — Мне правда жаль, но ничего не получится. — Ты… такой жестокий, — Паристон вздыхает. Массирует виски и только сейчас выходит из состояния легкого транса, замечая чужое окровавленное плечо. — ПИЗДЕЦ. ЧТО С ТОБОЙ СЛУЧИЛОСЬ? — Мы… подрались с кучкой идиотов. — Мы? Киллуа тоже ввязался в драку? «Он ее начал, причем весьма заслуженно», — думает брюнет. Они уже сворачивают за угол. Золдик рассказал о причинах потасовки. Фрикс думал, что пойдет искать того урода прямо посреди ночи и очень жалел, что не ударил сильнее, когда была возможность. — Немного. — Чем тебя так? — Паристон выключает мартовского кота и снова становится собой. С беспокойством разглядывает чужое плечо и хмурится. — Обрабатывали? — Да. Тонким стеклянным лезвием. Интересная штука, но я случайно растоптал ее ногой, а перед этим меня успели полоснуть. — Давай тебя все же осмотрит врач. Переоденешься? — В офисе, — Фрикс крутит головой. — Не надо. Я разглядывал порез утром. Все затянулось. — Ладно… — Паристон вздыхает, вынимает сигарету и наконец закуривает, глубоко затягиваясь. Андерсон достает темный пиджак из сумки и подходит к брюнету сбоку, накидывая на плечи. — Доброе утро, господин Фрикс. Как ночь? — Хорошо, — Гон улыбается и кивает. Хлопает по карманам и удивленно моргает. — Черт, куртку забыл… — Мою желтую? — Паристон обиженно цокает, а затем щурится. — Там забыл? — Да, у Киллуа. — Не забирай тогда, — блондин довольно хмыкает и протягивает ему пачку. — Если малышу понравится, пусть носит. Фрикс хмурится на слове «малыш», но спускает на тормозах. Он тоже и малыш, и зайка, и котик, и хер знает, что еще. Зависит от настроения Хилла. Он ощущает вину перед другом, но не может перестать прокручивать звонкий смех в голове. Ощущать белые и до ужаса мягкие пряди в руках. Жар светлой кожи, когда его пальцы поправляли чужие так удачно задравшиеся шорты. Широкую улыбку. Сладкий зевок. Тихое сопение в подушку. Румянец на щеках. Фрикс сжимает сигарету. Смотрит на линию горизонта и прячет руки в карманы, понимая, что попался с концами. Золдика хочется слушать. Золдика хочется трогать. Бесконечно долго обнимать, целовать везде, куда можно дотянуться. А куда не получается — приподнять и продолжить целовать. Хочется греть ночью. Хочется разглядывать, подмечать и привычку кусать губы, и ловкость чужих тонких пальцев, и косые взгляды, непременно сопровождающиеся чем-то глубоким на дне голубых глаз. С Золдиком хочется быть рядом. Хочется защищать. — Слушай. — Ммм? — Хилл тоже смотрит на горизонт, поворачивает голову и перехватывает сигарету пальцами, стряхивая пепел. Он тоже задумчивый. Им обоим нужно обо всем подумать. — Выделишь мне двух парней с охраны? Желательно неприметных и адекватных. — Хочешь приставить к Киллуа? — Именно. — Есть повод беспокоиться? — Есть парочка уродов, решивших, что можно пырнуть незнакомого человека ножом, за отказ сосать член, — брюнет зло цедит и снова затягивается. Паристон разглядывает красный огонек на дне карих глаз и согласно кивает. — Мудаки. Выследим и наваляем? — О, да. — Есть у меня два неплохих пацана. Работают около года, ни разу не проштрафились. Но, — он хлопает по широкому плечу и хмурится, — к тебе я тоже двоих приставлю и не вздумай возникать. У меня нет запасных заместителей, как и лучших друзей. — Понял, — Фрикс кивает и улыбается. — Спасибо. — Не за что, — Паристон трет чужую спину, вздыхает, а затем шепчет, туша сигарету о почтовый ящик возле дороги. — Достойная замена выросла… — Что? — брюнет наклоняется, но получает лишь отрицательное мотание головы. — Злишься?.. — он садится и тушит окурок об асфальт, снова пряча в карман, так как рядом нет мусорки. — Нет. На тебя я просто не умею злиться, — Паристон пользуется возможностью и хорошенько тормошит темную макушку. — Ладно. Едем? — он открывает дверь салона и взмахивает рукой, хитро улыбаясь. — Господин заместитель? — Едем, — Фрикс оттряхивает штаны и садится. Хилл упирается в крышу руками и наклоняется, шепча. — Слушай, дай хоть потискать его при возможности… — И не мечтай, — Фрикс пристегивается и цокает. — Издалека — любуйся, но руками не трогай, — он расплывается в поистине коварной улыбке. Паристон стонет. Прикладывается о крышу черного мерседеса лбом и отклоняется, захлопывая дверь. Он воспитал монстра. Самого настоящего. Он растерял всю прыть. У него прямо из-под носа увели самую желанную цель за последние полгода. Увели. Обоюдно влюбили в себя, судя по их коротким, но красноречивым объятиям, а затем пресекли любые попытки к поползновениям. — Жестокий, — шипит блондин, падая на свое место. — Можешь спихнуть на меня какой-нибудь проект, чтобы полегчало. — Не хочу… — Паристон откидывается на кресло и закрывает глаза. — Едем в кофейню, а после в офис. — Во мне 2 чашки кофе, если что… — Значит будешь пить чай, — Хилл открывает глаза, приподнимает край чужого темного пиджака, разглядывая бардовое пятно и шипит. — Меня это беспокоит. — Заживет, не волнуйся. — Да, нет. Я уверен, что заживет. Просто… то, что ты описал, кажется мне таким знакомым, но не могу вспомнить, где мог видеть подобное. Разрез был глубокий? — Да и с аккуратными краями, — Фрикс кивает. Косится на кровавую кайму и внутренне бесконечно радуется, что рана на его плече, а не рассекла чужую светло-молочную кожу. — Хм… Ладно, выясним, — Паристон поджимает губы, а затем хитро стреляет глазами, снова переходя на шепот. — Я так полагаю, тебе сегодня не помешало бы освободиться пораньше? — Есть такое… Что хочешь взамен? — В субботу ты летишь со мной в Неаполь. — Зачем?.. — Ты темненький. Почти итальянец, сойдешь за своего. Застройщик хочет познакомиться лично. Улыбайся и контракт наш. — Глупости какие… — Ага. Но работает же? — Один раз. Им просто понравился проект жилищного комплекса. — Да-да. Именно он, а не ты в каске и перемазюканный в строительной пыли, ползающий по недостроенной крыше и с горящими глазами рассказывающий о прелестях разуклонки. — Кхм. Окей. — Супер. Паристон складывает руки на груди и смотрит в окно. Чувствует тяжесть на плече и разглядывает темную макушку. — Что? Не выспался? — Да… Не стеби меня. Как я могу? Мы ведь только познакомились. — Легко, — Паристон коротко трется щекой и хохочет. — Берешь его прекрасные ноги. Разводишь. Потом берешь свой… — Заткнись, — Фрикс щипает чужое бедро, слышит возмущенный вздох и добавляет чуть тише. — Потом мне все объяснишь… — Ох, хорошо, — Хилл хитро улыбается. Трет будущий кровоподтек и прижимается щекой к слегка влажным прядям, закрывая глаза. В этом даже, что-то есть. Будоражащее. Он доберется до блондина через Фрикса. Не лично, конечно, доверительные отношения и тесная дружба с этим вредным двух-метровым мальчишкой ему дороже. Но его руками. Ох. Он сделает ему хорошо. Уж что-что, а объяснять все прелести и нюансы секса он может очень доходчиво. Неплохое начало дня. Хорошо, что Фрикс цел. Но вечером он все же наберет хорошему знакомому. Наведет справки.