Killshot

— Киллуа, — брюнет садится на кровать, а затем стучит блюдцем о деревянную поверхность рядом, наклоняясь и целуя в плечо. — Ммм…? — Золдик зевает, коротко потягивается, а затем вытягивает руки, не открывая глаз. Фрикс тихо смеется. Фрикс наклоняется и обнимает, касаясь следа от подушки на бледной щеке губами. — Твой кофе, — мужчина кивает на стол и зарывается в мягкие пряди пальцами, разглядывая чужое сонное лицо. Золдик пока не готов просыпаться, но хватку не ослабляет. Снова выдает сладкий зевок, утыкается носом в темные волосы на виске и тихо бубнит. — Мой кофе… — Да, — Фрикс гладит обнаженные бока через ткань и целует в ухо, вызывая довольную улыбку. — И блинчики с медом. Но их тяжело кушать в постели. — А откуда… блины? — блондин заинтересованно моргает, отстраняется и вопросительно заглядывает в лицо. — Приготовил, — Фрикс коротко трется носом о чужой и смеется, видя, как тот стыдливо зарывается в одеяло. — Ох… я сорвал куш… — Что? — брюнет наклоняется к кокону из ткани и вскидывает бровь. — Тебе, говорю, не лень было готовить? — на свет появляется узкий прищур и ответно поднятая светлая бровь. — Нет, я люблю готовить, — мужчина снова гладит через одеяло и вскидывает запястье, глядя на часы. — Не хочу тебя торопить, но нам нужно по делам, — Фрикс протягивает руку. — Каким? — Золдик сжимает загорелую ладонь и со вздохом садится. — Мы едем ко мне в гости, а перед этим заскочим еще кое-куда. — В гости, — Золдик получает чашку прямо в руки, отпивает и понимает, что сейчас буквально заурчит. Сладко. Фрикс зажмякал его до потери пульса прошлой ночью. На практике показал все прелести глубоких поцелуев, а затем пробил на холодный пот горячими пальцами чуть пониже живота. Они оба оказались слишком уставшими, чтобы зайти дальше. Но Золдик не расстроился. Ведь Фрикс дал облапать себя вдоль и поперек, а затем устроил сеанс обоюдной терапии посредством трения. Киллуа зарывается в челку рукой и предательски краснеет. Он мало что видел в темноте, так как свет они так и не включили, но зато все чувствовал. И тяжесть, и жар, и размер. — Точно, — он распрямляется и не может сдержать улыбку. — Ты говорил, что у тебя есть собака. Мы едем к ней? — Да, ротвейлер, его зовут Макс, — Фрикс ведет по укрытому бедру пальцами и кивает. — Я бы не стал так торопиться, но его нужно кормить по часам, а также дать антибиотики. — Антибиотики? Он болеет? — Киллуа шустро допивает и хочет откинуть одеяло, но вспоминает, что лежит абсолютно, блин, голый. — Болел, но сейчас идет на поправку, — Гон понимает без слов. Встает и перенимает чашку, разворачиваясь на кухню. — Ты ему очень понравишься. На Фриксе только домашние штаны. Киллуа провожает широкую спину глазами. Утыкается в одеяло лицом, глубоко вдыхает и встает, впутываясь в шорты. — Почему понравлюсь? — он шлепает босиком и забирается на кухонный стул с ногами, разглядывая стопку золотистых блинов и пиалку с медом. У него был мед оказывается?.. Он скручивает еще горячий блин в трубочку, обмакивает и кусает, не сдерживая счастливую слезу. Господи, спасибо тебе за Фрикса. Хоть в загс тащи за шиворот. — Потому что он чувствует добрых людей, — брюнет садится напротив и крутит свою чашку. В ней, на удивление, черный чай. Видимо, он все же выспался, поэтому не нуждается в тяжелой артиллерии. Золдик смущенно трет щеку и сглатывает. — Ты как скажешь… А что за дела? — Ничего такого. Через час они сидят в машине и Киллуа листает новостную ленту в телефоне, закинув ногу на ногу и слегка покачивая кроссовком в такт тихой музыке из динамиков. Фрикс выглядит до жути расслабленным. Ловко крутит руль, объезжая еще сонных водителей, на светофорах кладет пальцы на чужое так удачно подставленное колено, ловит смущенный взгляд и широко улыбается. Они целовались у двери и Золдик превратил его волосы в форменное безобразие. Но такое, милое… Фрикс не стал их поправлять, похохотал и решил оставить торчком. Выглядело прикольно. Фрикс был таким легким, таким понятным и искренним. Золдик начинает понимать весь этот романтический бред, который затирали ему коллеги и знакомые. Те вели себя, как чокнутые в начале отношений. Бесконечно галдели про своих партнеров, ставили на заставку дурацкие фото в пижаме и поминутно строчили сообщения, отсылая кучу сердечек. Золдик, кажется, перенял этот странный флешмоб. Про Фрикса хотелось кричать на каждом углу, фотографировать и показывать всем друзьям. Золдик вскидывает голову на очередном повороте и удивленно подается вперед, разглядывая вывеску ветклиники. — Посидишь немного? Я быстро, — Фрикс отстегивается и виновато улыбается. — Конечно, — Киллуа кивает, шустро целует в щеку, потому что может и откидывается в кресло, расстегивая куртку. — Сегодня теплее. — Да, если хочешь, открой дверь, — Гон подхватывает телефон с панели. — Подыши. — Подышу, хах. Они смеются, так как за завтраком обсуждали перспективы мегаполиса. И к обоюдному весьма приятному удивлению сошлись на том, что предпочитают города поменьше. Где не так много людей, машин и при дыхании в легких не застревает пыльная тяжесть. Киллуа провожает Фрикса до двери и тоже отстегивается. Какой ни какой, но утренний воздух приятный. Он открывает дверь, садится боком и свешивает одну ногу на асфальт, снова включая экран.

Ожидается потепление.

Новая кондитерская в центре.

Чье-то обнаженное бедро на фоне красной ковровой дорожки.

Золдик болтает термокружку и отпивает, удивленно вскидывая бровь.

На окраине города был найден мертвый мужчина. Полиция пока не может объяснить мотивы убийства, но скончался он от потери крови.

Внизу прилагалось фото. Золдик всмотрелся в заблюренный ярко-красный асфальт под белой простыней и шумно сглотнул. Пиздец. Ты спишь дома, в теплой кровати, а где-то умирает человек. Истекает кровью, наверняка кричит от боли, но так и не дожидается помощи. Золдик гуглит адрес. Промышленная зона. Его нашли рабочие по следам крови из склада. Тот смог проползти несколько метров, а затем сдался. Он пытался сбежать, но умер. Пугающая перспектива. Погибший мужчина был бизнесменом. Почему-то во рту пересохло. Фрикс ведь просто общается с клиентами, верно? Да, но Золдик не понаслышке знает, какими могут быть акулы бизнеса. Они не чураются кровавых методов, когда дело доходит до статуса или денег. Становятся жестокими, самодовольными и полностью отрицают собственную вину. Золдик видел подобное на примере своего отца. Золдик снова мотает вверх, до пробирающего фото, и хмурится. Он приложит все усилия, чтобы о Фриксе не узнали. Киллуа переключается на что-то более легкое, вдевает наушник в ухо и прижимается к пластиковому краю губами. Он пролистывает совсем немного, ведет плечами и вскидывает голову, понимая, что чувствует на себе чей-то взгляд. Он замирает, видя, что на тротуаре у входа в кофейню неподалеку стоит парень в кепке и фотографирует его на телефон. Золдик сначала думает, что тот фоткает крутую тачку Фрикса. Но мужчина прячет девайс, приподнимает козырек бейсболки и улыбается. Ему. Блять. Тот рыжий, что пытался влезть за ним в такси. Может захлопнуть дверь и закрыться изнутри?.. Ну, уж, нет, если он не дебил, то не подойдет. А если, все же, дебил, то Золдик просто отошьет его. В этот раз не так деликатно, потому что Киллуа терпеть не может, когда его снимают исподтишка. Парень оказывается не очень умным и реально начинает идти по направлению к нему. Киллуа защелкивает крышку на термокружке и хмурится, готовясь вылезти. Киллуа вздрагивает, когда слышит знакомый звонкий голос рядом. Фрикс огибает машину сбоку, подходит к его двери и опускается на корточки. — Выбирай. — А?.. — Золдик офигевающе моргает, переводит глаза на брюнета и неловко улыбается. — Я говорю, — парень шуршит пакетом и растягивает за лямки, — выбирай гематогешку. Золдик сжимает термос руками и заглядывает внутрь. На дне лежат коробочки с лекарствами и разноцветные батончики. Боже, Фрикс — прелесть. Вот что значит взрослый независимый мужик. И напряжение снимет, и блины пожарит, и детских вкусняшек наберет, абсолютно не парясь о том, круто это или нет. Золдик считает, что круто. Золдик наклоняется ближе и заинтересованно кивает. — А какие есть? — С курагой, с черносливом, с вишней, с… о, — он встряхивает содержимое и выуживает один, в серебристой упаковке, — я нашел для тебя с кокосом! — Давай, — Золдик протягивает руку, перенимает внезапную сладость и смущенно бубнит. — Спасибо… большое. — Не за что, — Фрикс широко улыбается, перехватывает пакет одной рукой и гладит, выставленную на асфальт, голень, прижимаясь губами к колену, обтянутому светлой джинсой. — Долго ждал? — Н…нет, — Золдик вспыхивает, раскрывает обертку и трет щеку. — Поехали? — Ага, — брюнет еще раз быстро целует и поднимается. Золдик забирается в салон. Фрикс закрывает его дверь и садится на место, закидывая покупки на заднее сидение. Киллуа только сейчас вспоминает о внезапном сталкере и поднимает глаза. Парень по-прежнему стоит у входа. По его лицу все понятно без слов. Киллуа крутит батончик в пальцах и хитро щурится, понимая, что хочет закончить этот фарс с фанфарами. — Гон. — Ммм? — Фрикс перетягивает грудь темным ремнем и поворачивается к блондину. Фрикс удивленно моргает, когда его ловко хватают за свитер и шустро целуют в губы. — Спасибо, — Киллуа мажет по загорелому горлу пальцами и отстраняется, усаживаясь на место. Рыжий пересекается с ним глазами, тянет бейсболку за козырек и опускает глаза. Киллуа довольно хмыкает и пристегивается. — Спасибо, — Фрикс трет шею и заводит автомобиль. — Благодари меня так почаще… — Хорошо, — Золдик улыбается, скользит по чужому бедру пальцами и увлеченно жует, снова глядя в телефон. Фрикс сглатывает, выруливает с парковки и поджимает губы. Киллуа быстро входит во вкус, гладит до колена и снова скользит обратно, впитывая тепло. Брюнет сосредоточенно держит руль, хотя частенько косит на бледную кисть глазами. — Что… кхм… интересного в новостях? — он ведет плечами и почти привыкает к прикосновениям, но все равно давится воздухом, когда его начинают гладить по внутренней стороне бедра. Золдик откровенно кайфует. Трогать Фрикса — одно удовольствие. Мышцы под пальцами то приходят в тонус, то расслабляются, стоит повести чуть мягче. — Ничего такого, — Киллуа отпивает и щелкает крышкой, зажимая термос между ног. Тоже специально, конечно же. Фрикс снова косит глазами и тихо выдыхает через губы. Золдик хитро щурится, но тут же белеет в лице, останавливая руку. — Но… одного бизнесмена убили ночью. Возле складов. Полиция еще разбирается, но его, вроде как, исполосовали так, что он истек кровью. — Исполосовали? — Да. Репортеры сфотографировали тело. Из него столько натекло… — Понятно, — Фрикс хмурится. Золдик кусает губы, но все же спрашивает. — А у вас… хорошая охрана в офисе? — Неплохая, — Фрикс кивает и заворачивает руль, заезжая на паркинг. — Тебя что-то беспокоит? — У тебя ведь нет врагов, да? — Киллуа заглядывает в глаза и сжимает руку. — Есть, — Фрикс не может соврать. — Извини, мы работаем с крупными поставщиками. Иногда переманиваем у конкурентов. Хочешь, не хочешь, а точащих зуб хватает. Но не волнуйся… — брюнет паркуется и накрывает замершую ладонь. — Я стараюсь все решать на берегу. Так что проблем быть не должно. Золдик кивает. Золдик молчит, пока они поднимаются на лифте и Фрикс гладит его пальцы, понимая, что тот погружен в тревожные мысли. Гон обеспокоен не меньше. Общественность знает не все. Полиция не хочет сеять панику, но это уже третий похожий случай за месяц. Они с Хиллом знают об этом, потому что один из начальников участка очень болтливый, когда напивается… Сегодня Киллуа будет с ним, так что можно не беспокоиться. А с завтрашнего дня за домом Золдика будут присматривать. Фрикс не был паникером, но интуиция подсказывала, что перестраховаться стоит. Съемки с камер наблюдения возле бара оказались стерты. В отделения хирургии никто похожий на того урода не обращался. Значит, те имели свои подвязки. Гону нужно быть начеку. Паристон тоже разволновался не на шутку, когда не смог найти на них информацию. Они уже подходят к квартире, когда Киллуа вздрагивает, слыша заливистый лай за дверью. — Ух… — Не волнуйся, он очень любит гостей. Золдик кивает. Золдик делает шаг и едва умудряется удержать равновесие, когда на него с разбега налетает 50 кг. Пес мажет лапами по животу, машет хвостом и тут же кидается к хозяину. Он немного заваливается и Фрикс перехватывает его руками, тормоша за ухом. Киллуа приседает, чтобы разуться и только сейчас замечает, что у питомца Фрикса нет одной задней лапы. — Гон… его лапа, — они уже сидят в зале, когда Золдик все же решается спросить, разглядывая темный ураган, мечущийся в поисках кинутого брюнетом мяча. — Пришлось ампутировать, да, — Фрикс кивает, отнимает слюнявый мяч и снова зашвыривает в коридор, широко улыбаясь. — Но он почти привык. Так ловко бегает, хотя в первое время частенько падал. — А что случилось? — Киллуа смотрит на пса. Тот тычется влажным мячом в его колени и переминается на месте. Золдик отнимает игрушку, замахивается, мгновение дразнит, блефуя, а затем ловко кидает в дверной проем. Фрикс смеется и откидывается на диван, утирая ладони об штаны. Он хочет обнять Золдика, но не хочет пачкать. Киллуа наблюдает за его руками, а затем протягивает ладонь, молча переплетая их пальцы. Ему плевать, что они оба слюнявые. — Это… грустная история. — Ничего. Он ведь в порядке теперь. Я хочу знать, если тебе не тяжело об этом говорить… — Да, в порядке. Нет, не тяжело, — Фрикс тормошит питомца по голове и хлопает по дивану рядом, говоря до ужаса спокойно. — Макс, садись. Пес отпускает мяч и забирается на диван, укладывая голову на ноги хозяина. Его хвост все еще машет, словно дворники автомобиля в дождливую погоду. — Вау, он тебя слушается… — Мы договорились слушать друг друга, — Гон кивает, замечает удивленный взгляд в ответ и неловко смеется. — Это странно, да? Я, вроде как… понимаю, чего он хочет. А он понимает, чего хочу я. — Ого… — В общем, Макс потерял лапу по вине предыдущих хозяев, — Фрикс замирает взглядом на ковре перед собой, чувствует осторожные поглаживания прохладных пальцев и взмахивает свободной рукой, давая знать, что все в порядке, а затем укладывает псу на голову. — Те люди завели его в качестве охранника. Так, по крайней мере, они сказали заводчику, у которого его перекупили. На деле же, хотели выставить на подпольных боях. — Подпольных боях? — Да, когда псы дерутся против друг друга. Выигрывает тот, кто остается в живых. От мертвой или сильно покалеченной собаки просто избавляются. — Пиздец… — Полный, но Максу повезло. Он укусил того человека за руку и в качестве наказания его привязали за лапу на заднем дворе. А после та парочка загремела в участок, так как попалась на пьяном вождении. Макс почти неделю провел на привязи… Пытался вырваться, веревка перетерла ему лапу до крови. Затем в рану попала инфекция и начался воспалительный процесс. Соседские дети слышали жалобный вой и обратились в полицию. Макса отправили в приют. Пытались спасти ногу, но инфекция распространилась слишком глубоко. Фрикс хмурится, гладит питомца по голове и сжимает ладонь Киллуа, переводя глаза на его побледневшее лицо. — Те люди держали около 40-ка собак. Каждый месяц погибало минимум по одной. Они жили в ужасных условиях. Но на вырученные с боев деньги те уроды покупали новых щенков и цикл повторялся. Мы забрали их всех, но полицейские ясно дали понять, что этот бизнес слишком обширный, чтобы найти всех и каждого. А это значит, что… — Что они продолжают стравливать собак… — Да. Я не понимаю, зачем. Какой в этом смысл? Смотреть, как они убивают друг друга? — Гон поджимает губы. Ротвейлер сопит, убаюканный чужими поглаживаниями. — Знаешь, когда я забрал его к себе с ним уже успели поработать кинологи. Он учился ходить заново, лапа почти не беспокоила, но он частенько болел. То желудок срывало, то глаза гноились ни с того, ни с сего. Однажды, я пытался закапать их, действовал по инструкции специалиста, но, наверное, напугал его и он… — Укусил тебя?.. — Ага, — Фрикс смеется. Закатывает рукав и показывает еще розовый шрам на сгибе локтя. — Вцепился в руку, а затем удрал и забился под кровать, хотя еле протиснулся туда. Ничего не ел и отказывался выходить. Я тогда лег спать прямо на пол, а утром проснулся из-за того, что он храпел рядом, — брюнет наклоняется, чешет темный загривок и шепчет. — Укусил папку. А нехрен всякую фигню в глаза капать, да, Макс? Пес глухо лает и клацает зубами. Фрикс смеется. Золдик сжимает его руку и смаргивает слезы. Он обнимает брюнета за шею и утыкается носом в плечо. — Ты замечательный… — Ты так думаешь? — Фрикс обхватывает его рукой, гладит по спине и прижимается губами к виску. — Я в этом уверен, — Киллуа трется щекой и отодвигается, снова моргая. — А те гандоны пусть на хую вертятся… — Ох, Киллуа, — Фрикс коротко целует в губы и смеется. — Я так люблю твои фразочки. Но, — он прижимает к себе, но выглядит до боли грустным, — я не такой уж замечательный человек. Знаешь… я избивал людей в прошлом и даже чуть не сел за это в тюрьму… — Те люди явно это заслужили, — Золдик обхватывает его лицо руками, прижимается своим лбом к чужому и чеканит. — Нет идеальных людей. Но человек должен быть человечным. А ты именно такой. Тебе нечего стыдиться. — Киллуа… Золдик щурится, отодвигается, а затем осторожно целует. Фрикс прижимает сильнее, вплетает пальцы в светлый затылок, а затем разглядывает яркий румянец с широкой улыбкой. Ты тоже. Но они просто снова соприкасаются губами. Им не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Они какое-то время валяются на диване, затем неспеша собираются и выходят на улицу. Фрикс в спортивном костюме и Золдик быстро понимает почему. На Фрикса вешаются все встречные собаки. Большие, маленькие. Видят издалека, звонко лают и бегут навстречу, будучи снятыми с поводка. Следом идут хозяева, здороваются за руку и широко улыбаются, удивленно косясь на Киллуа. Золдик неловко шаркает об асфальт. Он не то чтобы силен в общении с незнакомыми людьми. — Добрый день, — Фрикс снова ответно жмет и стягивает капюшон. — Как ваш хвост? Золдик выдает внезапное «хах», густо краснеет и отворачивается, пряча ладони в карманы. Он понимает, что повел себя некрасиво и кусает губы. Брюнет улыбается, обхватывает его за локоть и гладит, кивая собеседнику. Он понял, почему тот хохотнул и дико умилился с его реакции. Золдик прямолинейный и это здорово. Фриксу нравится его независимость. Киллуа говорит то, что думает, но при этом думает, что говорит. — Уже гораздо лучше, спасибо. Тот врач выписал нам противовоспалительное и теперь почти не болит. — То, о чем мы думали? — Да, вы были правы, синдром «сломанного хвоста». Наверное, купание в холодном бассейне спровоцировало. Не стоило разрешать ему лезть в воду… — пожилой мужчина вздохнул и потрепал свою собаку по голове. — Вы не могли знать, — Фрикс тоже гладит крупного пса по макушке и тут же слегка покачивается, потому что его бодают в ногу мокрым носом. Макс демонстративно чихает и обходит хозяина, усаживаясь рядом с Киллуа. Золдик удивленно моргает. Наклоняется, тормошит темный загривок и тут же ощущает мягкие поглаживания по руке. Макс ныряет в траву и через мгновение появляется с толстенной палкой в зубах. Тычется ей в кроссовки блондина и машет хвостом. Золдик оборачивается через плечо и неловко шепчет. — Можно? — Конечно, — Фрикс отпускает его руку и улыбается. У Золдика никогда не было собаки. Точнее, пес то был. Дорогущая гончая, которую подарили отцу на юбилей. Но она не то, что играть, она рядом стоять не хотела, тут же демонстративно разворачиваясь задницей. Она принимала только отца. Киллуа даже усаживали ей на спину и катали под громкий родительский смех. Золдик держался за шерсть и немного дрожал, понимая, что гончая злится. Макс был другим. Он почти светился, наблюдая за отведенной назад рукой, а затем подскакивал и мчался вперед, звонко лая. Золдик бежал за ним. Шуршал травой и хохотал как сумасшедший, разделяя чужое веселье. Получал слюнявую ветку, баловался, имитируя бросок, тормошил пса и снова кидал. Фрикс остался на дорожке и наблюдал за ними издалека, спрятав руки в карманы. Он немного переживал, но они все же поладили. Фрикс умолчал. Макс действительно любил гостей, но отнюдь не всегда позволял хотя бы гладить себя, не то что звал играть. А тут с порога… Золдик особенный. — Ваш друг? — мужчина оттряхивает штаны и медленно идет рядом. Они прогуливаются вокруг небольшого пруда. Этот парк был отличным местом: дорожки укрывала тень от деревьев, была детская площадка, много лавочек и пышной травы, на которой можно было развалиться с пледом и бутербродами. С собаками тоже можно было приходить, так как все местные дети давно усвоили одно важное правило: не подходи, не подзывай и не трогай чужого питомца, пока тебе не разрешат. И не важно: маленького или большого, потому что абсолютно любая собака, даже самая добрая на вид, может укусить, посчитав вас угрозой. — Мой молодой человек, — Фрикс кивает в сторону играющих и оборачивается к собеседнику. Фрикс, видимо, обладает каким-то утерянным человеческим даром, при котором любая изложенная им действительность становится чем-то обыденным и понятным, так что мужчина просто поправляет очки и кивает. — Понятно, он второй, кого я вижу играющим с Максом, — мужчина смотрит через плечо и останавливается, ожидая своего питомца. Тот что-то нашел в траве и увлеченно нюхает, — помимо того шумного блондина. — Да, они хорошо ладят, — Фрикс глубоко вдыхает. Половина дома завалена игрушками, которые купил Паристон. Фриксу иногда кажется, что это их общая собака. А Киллуа… Он просто замечательный. Как его не любить? — Персик, пошли, — мужчина подзывает рукой, но тот не бежит, продолжая бодать траву носом. — Что ты там нашел? ПОДОЖДИ?! ЧТО ТЫ ЖУЕШЬ?! ВЫПЛЮНЬ НЕМЕДЛЕННО. Они оба разворачиваются. Владелец пса бежит, намереваясь заглянуть в чужую пасть и отобрать случайную вкусняшку. Фрикс вскидывает голову, мажет по двум силуэтам сбоку глазами и замирает. Золдик слишком закручивает палку и та улетает в пруд. Рассекает на брызги и исчезает на дне. Макс бежит за ней. Золдик бежит за Максом. Ротвейлер с разбега залетает прямо в муть. Он слишком увлекся, чтобы останавливаться. Он загребает лапами и с непривычки на мгновение уходит с головой под воду. Золдик не мешкает ни секунды, заходит по колено и ныряет. Фрикс срывается с места. Фрикс знает, что там не глубоко, но ощущает почти асфиксию. Когда он подбегает к берегу, сплошь утыканному камышами и тиной, Золдик уже держит пса на руках, прижимает к себе и выглядит до ужаса напуганным. — П-прости… прости меня… — он почти подскальзывается, но сохраняет равновесие. Он насквозь мокрый и весь дрожит. Фрикс заходит в воду, перенимает пса одной рукой, второй обхватывает тонкую кисть и только сейчас замечает, что дышит как загнанная лошадь. Руки Киллуа ледяные. — Зачем… ты полез в воду? — брюнет тянет парня на себя, помогает выбраться на траву и отпускает Макса, сжимая плечи руками. — А… вдруг, он… утонул бы… лапа ведь, — Золдик утирает лицо рукавом и опускает глаза. — Я не хотел… Я не думал, что… С его волос бежит рекой. Капли стекают по лицу и ныряют за шиворот. Он обнимает себя, тянет носом и отворачивается. — Киллуа, — Фрикс стягивает его мокрую куртку, ловит чужой влажный взгляд и шепчет. — Ты мой герой отныне. — А?.. — Подними руки. Золдик послушно поднимает, помогает выпутать себя из прилипающей футболки и тут же ныряет в снятую байку Фрикса. Гон остается в спортивном тельнике и поднимает его вещи, отжимая от воды. — Спасибо… — Можешь идти? Нам нужно домой и как можно быстрее, — Фрикс тянет Золдика за руку, свистит Максу и разворачивается к тропе. Мужчина изумленно поправляет очки и сматывает карабин поводка. Золдик молчит всю дорогу, сжимает его руку и смотрит под ноги. Когда они все же добираются домой, Фрикс не церемонится и начинает раздевать его прямо в прихожей. Макс переминается с лапы на лапу, но остается на месте, чтобы не наследить. На Золдике оставляют только белье, заворачивают в одеяло и усаживают на кровать. Фрикс шумит напором воды в ванной, затем включает чайник и через мгновение появляется с дымящейся чашкой, передавая в руки Киллуа. Тот сидит, поджав ноги и благодарно кивает. Фрикс трогает его лоб, затем подхватывает Макса и ставит на пеленку, вытирая полотенцем, а после включает фен. Пес высовывает язык и довольно крутится. Он отлично погулял и даже окунулся. Фрикс не злится, что тот прыгнул. Они уже плавали там, хотя погода тогда была явно теплее. Фриксу неспокойно, потому что в эту прогулку не входило купание Золдика, явно плохо переносящего холод. Ванна набирается быстро. Фрикс опускает в нее руку, закручивает кран и ныряет в комнату. Золдик не сдвинулся с места, выпил чай на половину и просто грел руки об остывающую керамическую поверхность. Фрикс садится на край и заглядывает в лицо. Светлые ресницы слиплись от слез. — Тебе нужно в ванну, Киллуа. — Угу, — Золдик кивает. Выпутывается из одеяла и шлепает по паркету, тихо прикрывая дверь. Фрикс какое-то время просто сидит, а затем идет на кухню, насыпая корм в миску. Он успевает покормить пса, дать ему лекарства и даже с боем закапать глаза, когда дверь ванной слегка приоткрывается, выпуская клубы пара. — Эм… Гон. — Да? — Фрикс поднимается и стратегически стоит с обратной стороны. Золдик убирает мокрые пряди с лица и выглядывает, радуя румянцем. — Извини… у меня… нет сменной одежды. Они встречаются глазами. Капля бежит по чужой бледной шее и ныряет в выемку на ключицах. Фрикс сглатывает. — Подожди минутку. Брюнет цепляет домашнюю черную байку, спортивные штаны и пару теплых носков. Золдик благодарно кивает и спустя время выходит из ванной, промакивая волосы полотенцем. — Ты не пойдешь? — Пойду, — Фрикс хлопает по постели рукой и включает плазму. — Залазь и грейся. Золдик ныряет под одеяло и отдает мокрое полотенце. Фрикс закидывает его на плечо и идет в душ. Расстегивает штаны, чувствует, что влажная ткань слабо пахнет чужим кокосовым шампунем и утыкается в нее носом. Он ведет себя как идиот. Он стыдливо вспыхивает и тянет с себя остальное, забираясь под струю. Золдик не раздумывая кинулся в пруд за его собакой, боясь, что та утонет. Фрикс будет настоящим идиотом, если не уговорит Золдика съехаться. Когда он выходит, Киллуа уже валяется на кровати, свешиваясь с противоположной от него стороны и шепча в пол. Фрикс замечает кончик хвоста и понимает, что тот разговаривает с Максом. — Нельзя прыгать в пруд, — он вытягивает руку и гладит чужую темную макушку, качая ногой в синем носке. — Какая бы не была хорошая палка. Папка будет ругаться, понимаешь? Папка упирается в косяк плечом и смущенно кашляет в кулак. Золдик вздрагивает и подбирается, садясь. Он снова выглядит виноватым. Фрикс опускается на одеяло и обхватывает бледную ладонь. — Хочешь благодарность в виде блинов или сразу в загс? Золдик удивленно вдыхает, затем трет щеку и крутит головой. — Стебешься?.. — Нет. Не знаю, как тебя отблагодарить. — За что? — За спасение моей собаки. — Так я же и был тем, кто создал опасную ситуацию… Фрикс забирается с ногами, переплетает их руки и звучит до ужаса серьезно. — Ты не мог знать. Ты кинулся в незнакомый тебе пруд, хотя говорил, что плохо плаваешь. — Я идиот… — Ты мой герой. Киллуа размыкает губы, вдыхает, а затем подсаживается ближе, сжимая пальцы. — Но больше так не рискуй, хорошо? Мы с Максом там уже плавали. — Плавали?.. Ты точно не злишься?.. — Нет. Не злюсь. Сегодня я влюбился в тебя повторно, — Фрикс поднимает чужую кисть и переворачивает, целуя тонкую кожу на запястье. Золдик ведет плечами и ныряет носом за шиворот байки. Фрикс заметил, что тот частенько частично прячется, когда смущен. — Слушай, пока ты мылся, я эм… захотел пить… и, — он со вздохом разгибается и обтягивает байку вниз, выглядя до пугающего безразличным. — Там стол накрыт. Ты ждал кого-то? Я могу уехать на такси. — Не можешь, — Фрикс крутит головой и подсаживается ближе, укладывая ладони на чужие бока. Золдик поджимает губы. — Почему? — Потому что я ждал тебя. Киллуа удивленно вдыхает, прячет ладони в рукава и кивает в сторону двери. — Там вино и свечи. — Ага, я думал, что мы поедем ко мне, но мы здорово провели время у тебя, — Фрикс трет согревшуюся кожу через ткань и продолжает тише, заглядывая в глаза. — Останешься со мной сегодня? Киллуа смотрит в ответ. Накрывает загорелые пальцы своими и кивает, не сдерживая счастливую улыбку. Они немного валяются, разморенные горячей водой, а затем повторно выводят Макса на прогулку. Брюнет знакомит Золдика со своей ласточкой, припаркованной на стоянке. Подсаживает на сидение и любуется его восторгом. — Блин, какой он клевый, — Киллуа упирается в руль руками и наклоняется, разглядывая серебристое крыло. — Не страшно на нем гонять? — Страшно, — Фрикс приседает и стучит по шине пальцем. Макс послушно сидит рядом. — Мотоциклист на дороге, все равно что пешеход, такой же беззащитный. Но своя прелесть в мотоциклах все же есть. Ты не скован салоном и можешь ощущать себя… — Свободным, — Золдик улыбается, барабанит по рулю и закрывает глаза. — Круто. Фрикс разглядывает его спокойные черты и точно определяется со следующей покупкой. Они стоят на балконе. Фрикс подпаливает сигарету, Золдик довольно затягивается новенькой электронкой. Он все-таки раскололся на обратном пути и Гон потащил его в торговый центр неподалеку, а затем с умилением разглядывал попытки блондина выбрать ароматизатор для жижи. — Гон, — Золдик нервничает, что заставляет мужчину ждать и крутит два цветастых пузырька. — Банан или клубника? Или… — он косится на стеллаж, — вообще, кокос… — Все три, пожалуйста, — Фрикс выуживает кошелек и игнорирует чужой недовольный бубнеж. Золдик по-прежнему в его домашних вещах и выглядит в них очаровательно маленьким. Он упирается локтями в металлические перила и разглядывает людей внизу. Замечает знакомого мужчину в очках, пытающегося поймать своего пса за поводок и звонко смеется, наклоняясь вперед. Фрикс машинально хватает его за край байки. Моргает, а затем обнимает за талию, туша только что начатую сигарету. Он вспоминает вопрос Золдика о несуществующих гостях и внутренне чертыхается. Он действительно идиот. Киллуа чувствует его ладонь, выдыхает, на секунду исчезая за белым облаком и придвигается ближе, накрывая своей рукой. Солнце садится. Он почти светится под этим освещением. Фрикс думает, что он светится изнутри. — Киллуа… — Ммм? — Я люблю тебя. Золдик закашливается, прикрывает рот сгибом локтя и разворачивается, хрипя. — Ч… что?.. — Я люблю тебя, Киллуа. Я очень счастлив, что ты согласился стать моей парой. Я никогда не встречал людей похожих на тебя. Я… Золдик зажимает чужой болтливый рот пальцами и адски горит в щеках. Он, конечно, уже понял, что Фрикс весьма прямолинеен, но его сердце банально не выдержит, если тот продолжит. Он реально сказал это?.. Были ли еще до Золдика счастливые люди, слышащие эти слова? Достоин ли сам Золдик слышать их?.. — Я тоже… таких как ты не встречал никогда, ты, ух, — Киллуа отнимает руку, прячет электронку в карман и обхватывает его лицо. — Ты дурак. Это очень серьезные слова, ты не должен ими разбрасываться. Фрикс хмурится. — Я не разбрасываюсь словами. Я действительно так думаю. — Гон… мы ведь пару дней знакомы… — Хорошо, если я повторю эти слова через месяц, ты мне поверишь? — Месяца тоже мало. — Полгода? — Мало, Гон. — Год? — Гон, — Золдик гладит чужие скулы, со вздохом опускает голову, мгновение разглядывает плитку на полу, а затем поднимает. — Давай ты подумаешь об этом еще раз, хорошо? Когда узнаешь меня получше? — Хорошо, я подумаю. — Спасибо… — Но уже сказанное назад не заберу. Я люблю тебя, Киллуа. — Тц, — Золдик цокает. Золдик привстает и целует его в губы, пасуя перед чужой упертостью. Фрикс сгребает его в объятиях. Забирается под байку и пускает табун мурашек по спине. Боже. Киллуа предстоит веселая ночка, раз его так прошибает от простых прикосновений. — Ты говорил, кхм, — блондин отстраняется, утирает чужие губы пальцем и слегка щурится, — что у тебя есть вино? Отметим? — Что отметим? — Фрикс хлопает резинкой спортивных штанов на его пояснице. Золдик сглатывает, но выдает хитрющую улыбку. — Плавательный сезон. Золдик не собирается напиваться в усмерть. Но ему нужно немножко смелости, чтобы подкатить к Фриксу с одним чертовски важным делом. Фрикс же вино пьет словно воду. Полулежит рядом и гладит пса, разглядывая сюжетку на плазме. В Фриксе две бутылки. В Золдике два бокала. Фрикс созвонился с коллегами по скайпу и проинструктировал насчет заказанного оборудования. Золдик вмазался в дверной косяк, когда пошел сполоснуть руки и лицо. Вывод: Фрикс не человек или человек, но без печени. Золдик надеется, что он просто такой же крепкий внутри, как и снаружи. Золдик допивает, трет щеку, ставит бокал на тумбочку рядом и решает действовать, пока еще может. Он в шоке от того, как неожиданно его развезло от выпитого. Обычно он более стойкий. Нервы? Самовнушение? Пиздец. — Ммм? — Фрикс поворачивает к нему голову и улыбается, продолжая гладить по плечу. — Ты что-то сказал? — Ничего, — Золдик мотает головой и переворачивается на бок, закидывая на него ногу. Фрикс смотрит вниз, медлит мгновение, а затем укладывает на его бедро ладонь, осторожно поглаживая. Он будто притормаживает себя, пока Золдик, в свою очередь, распаляется еще сильнее. Косит на его пальцы глазами, тихо дышит и, наконец, не выдерживает, приподнимаясь. Фрикс думает, что ему неудобно и тут же отпускает. Фрикс удивленно охает, когда на него усаживаются сверху. Золдик упирается руками в грудь и склоняется, сдувая непослушную челку с глаз. — Гон. — Да?.. — У меня есть… эм… к тебе одно… ох… — мысли путаются в голове, но он все же хватается за нужную. — У меня есть к тебе одно дело. — Какое? — Фрикс кивает, перехватывает его ладони и тянет, укладывая на себя. Золдик теплый, расслабленный и до ужаса очаровательный. Фрикс понимает, что готов идти за чем угодно, чтобы тот не попросил, на случай, если доставка не справится. Ради этого парня, можно и на другой конец города за пачкой печенек сгонять. Фрикс улыбается, запускает ладони в чужие мягкие волосы и гладит. — Оно… ммм, — Киллуа жмурится, мнет его футболку и закусывает губу. Он даже представить не мог, что собственная чувствительность может так подвести… — Это важно… давай сегодня мы… ох, блять, какие же у тебя горячие руки… Фрикс глухо смеется. Массирует сначала виски, затем затылок и спускается на шею. Золдик пасует. Упирается в его грудь лбом и тяжело дышит. Он чувствует это слишком остро, слишком ярко, слишком глубоко. Будто пальцы Фрикса забрались под кожу, прямиком в мозг и теперь путаются в его извилинах, начисто лишая возможности говорить. Остается только мычать и тихо материться. Фрикс приподнимается, целует его в щеку и снимает с себя, укладывая на кровать. Золдика размазало так, что он не сразу понимает, что с ним разговаривают. — Можно я сниму твою байку?.. — Можно… и не только ее, — Золдик хочет похлопать сам себе. Ого, он выдал такое длинное предложение, не запнулся и даже смог улыбнуться в конце, боднув мужчину коленом в бок. Фрикс улыбается до щемящего нежно. Ныряет под темную ткань и стягивает, откладывая в сторону. Золдик приподнимается, чтобы стянуть и спортивки, но его тормозят. — Не надо. Я могу и так. Золдик вскидывает светлую бровь и недоумевающе косится вниз. Он не совсем понимает, как именно Фрикс собирается отыметь его через штаны. — Мешать же будет… — Нет, не будет, ну-ка, — Фрикс тянет его за плечо и переворачивает, утыкая лицом в подушку. У Золдика и щенячий восторг, и ебучая паника, ведь он по-прежнему голый лишь наполовину. А полноценный секс подразумевает раздевание как раз-таки нижней части. Золдик косится через плечо, обнимает подушку руками и в следующую секунду, понимает, что не зря. Фрикс укладывает ладони на его шею и мнет, давит на что-то внутри, пускает волну опаляющего тепла по позвоночнику и начинает растирать. — Ох… — Не больно? — Н… ох, блять, нет… — на Золдика садятся сверху, приятно придавливают, явно удерживая основной вес на ногах и теперь растирают плечи. — Боже… продолжай…. — Хорошо, — Фрикс тихо смеется, мажет руками вниз, нажимает на лопатки и снова скользит наверх, забираясь в волосы. Это сродни сексу. Вниз и вверх. Горячо, сильно и одури хорошо. Когда Фрикс спускается к пояснице, растирая бледную кожу до характерной красноты, Золдик себя едва контролирует. Если бы не прижимающие к кровати ноги Фрикса, он бы уже давно раздвинул собственные. Он отлипает от влажной подушки и приподнимается, косясь назад. — А… а ниже?.. — А ты хочешь ниже? — брюнет наклоняется, коротко целует в покрасневшее ухо и прижимается к шее губами. — Тебе говорили, что ты очень чувствительный? — А ты… талантливый… — Золдик утыкается обратно в подушку, ведет плечом, потому что его целуют между лопаток и сдавленно мычит, приподнимаясь, когда чужие горячие руки тянут за резинку штанов. — Нет… не говорили… знаешь, м… мне как-то не пришлось… — Бывать на сеансах массажа? — брюнет стягивает его спортивки и начинает круговыми движениями растирать бедро сзади. Трогать Киллуа одно удовольствие. Это как игра с огнем, под нежной кожей мышцы, до которых нужно добраться, но при этом слишком давить или тереть ни в коем случае нельзя, потому что на местах, где Фрикс все же увлекся тут же расцветают красные пятна. А еще Золдик щедр на благодарности. Каждое удачное попадание Фрикса сопровождалось тихим вдохом, довольным мычанием и другими сладкими звуками. — Нет… — Золдик снова приподнимается, хотя едва соображает, смотрит через плечо и тут же отворачивается, приглушенно бубня. — Не пришлось… быть с кем-то… Фрикс замирает. Упирается в кровать руками и наклоняется, пытаясь заглянуть в лицо, но видит лишь кусочек румянца на щеке, так как Киллуа зарылся в подушку от стыда. — Подожди… так ты ни с кем?.. — Угу… Э... это странно?.. — Нет, вовсе нет, — Фрикс целует в доступный участок кожи. — Я удивлен, конечно, но нет ничего странного в том, чтобы не иметь интимных отношений с кем-то. — Я… я никаких отношений не имел… Золдик поворачивается к нему, сдувает челку и выглядит до безумия притягательно. Покрасневший, с влажными губами и спутанными волосами. Фрикс целует его в кончик носа, трется о щеку и немного хрипит, осознавая. — П... подожди… Вообще никаких отношений не было? — Нет… — Почему? — Не нравились, а если лезли — отшивал, — блондин ведет плечами, разморенно моргает и прижимается к подушке виском, заглядывая Фриксу в глаза. — Ты… ты первый, Гон. Первый. Фрикс смыкает губы и ошеломленно сглатывает. В его голове просто рой из мыслей. Он у Золдика первый. Во всех смыслах. Золдик ни с кем не встречался. Золдик согласился встречаться с ним и теперь лежит, прижатый к кровати и позволяет творить Фриксу все, что вздумается. Фрикс хмурится. Замечает волнение в голубых глазах напротив и тут же подается вперед, осторожно целуя в губы. Ощущает чужой трепет, мажет языком и приподнимается, снова скользя по спине вверх. Золдик разочарованно мычит, переворачивается на бок и хватает его за руку, опуская себе на задницу. — Ты… тут остановился. Фрикс глубоко вдыхает, ощущает сопротивление мышц под пальцами и застревает. Сидя в зале он только и делал, что представлял, как сожмет ее. Но теперь ощущал сильнейшее волнение, хотя уже трогал Золдика прошлой ночью. Ведь получается, что он признался Золдику в любви, сказал, что готов ждать столько, сколько потребуется, а следом начал откровенно приставать. Но Фрикс хочет Золдика целиком, а не только его конкретную часть, хоть и такую соблазнительную, что аж штаны давят. Нет. Он не накосячит. Не будет торопиться и докажет серьезность намерений. Он хочет быть рядом, хочет поддерживать и защищать. Ему нужен Киллуа. Киллуа и все, что идет с ним в комплекте, включая страхи, переживания и слезы. Весь он, без остатка. А уже потом все сопутствующее. И плюс ко всему… Киллуа ведь выпил. Он просто игривый. Ему нравятся горячие руки Фрикса. Фрикс хочет, чтобы Киллуа чувствовал себя в безопасности. Паристон говорил, что алкоголь — лучший двигатель прогресса. Фрикс не хочет, чтобы их отношения продвигались под градусом алкоголя. Фрикс кивает, гладит чужие бедра и целует в спину. Он сделает все руками: расслабит, разомнет и согреет. Это даже хорошо, что они затеяли эту опасную игру. Массаж наверняка не даст тому заболеть, разогрев кожу и мышцы. Фрикс себя успокаивает. Слышит тихий вдох и осторожно мнет. Золдика почти подкидывает. Он прогибается в пояснице, слегка хрипит и снова косится через плечо, поражая размером зрачков. — Гон… сильнее… п... прошу… У Фрикса остались мозги, но мигом закончилась слюна. Он сжимает пальцы, слышит тихий стон и понимает, что едва держит едущую крышу. Дело не в алкоголе. Дело в Золдике. Золдик — его алкоголь. Киллуа виляет бедрами, выгибается и упирается в кровать, стыдливо закрывая глаза рукой, но продолжает говорить. Его голос совсем тихий. Хриплый, пробирающий до самых внутренностей и заставляющий кровь кипеть. Ладони Фрикса полностью под его бельем. Еще одно горячее движение пальцами и Киллуа шипит. — Да… боже… Гон, — он убирает руку, хватает воздух ртом и мелко дрожит. — П… погладь меня, прошу. — Где?.. — Фрикс ведет носом по его дрожащей спине. Фрикс не узнает свой голос и шумно втягивает воздух. Он не идиот. Он и сам знает где. Но не знает, куда деть шальной пульс и непослушные мысли. Он дает Золдику перевернуться, наблюдает за тем, как бледные пальцы стягивают насквозь мокрую ткань и сжимает челюсть. Только руками, Гон Фрикс. Только руками. Там, где он скажет. Там, где он попросит. Там, где он захочет. — Везде, — Золдик оплетает его шею руками, притягивает к себе и нетерпеливо ерзает. — Погладь меня везде…. Я… Мне кажется, что я умру… если ты этого не сделаешь… Фрикс касается губами, размыкает чужой рот и скользит языком, ощущая, что Золдик на вкус как тот сладкий дым. Мажет по зубам, целует в уголок рта и не сдерживает хриплый смех. — Хорошо. Откуда начнем? — Отсюда, — Киллуа довольно щурится, ныряет в его штаны и тянет за шнурок. — Снимай… Я, черт побери… ничего не рассмотрел прошлой ночью… Фрикс втягивает воздух, вслушивается в чужое восхищенное «ох…» и теряет остатки самообладания. Накрывает бледные руки, без зазрений совести уже скользящие по длине и вскидывает бровь. — Мы… ммм… собирались гладить тебя. — Нас, — Золдик вскидывает собственные бедра, получает приглушенный стон в ответ и обхватывает Фрикса ногами. Он сходил с ума от его горячих рук. Он чуть слюней на подушку не напускал, а может и напускал, пока его мяли через белье. Он намерен завести Фрикса до состояния нестояния (как бы противоречиво это не звучало) и получить заслуженное. Он косится вниз. Разглядывает загорелые пальцы, послушно обхватывающие обоих и предвкушающе улыбается. Он почти час просидел в ванне. Он скрипит и снаружи, и внутри. Он хочет Фрикса до такой степени, что после первого осторожного движения ловит звездочки перед глазами. Разводит дрожащие ноги, затем смыкает вокруг чужих бедер и хватает мужчину за плечи. Фрикс то смотрит вниз, сжимая пальцы в плотное кольцо, то поднимает глаза, выдыхая в поцелуй. Его зрачки такие большие, что в них хочется утонуть. Золдик тонет. Он хочет Фрикса целиком.