for him

      У каждого человека есть то, что он проносит через всю свою жизнь — будь то принципы, как например, нести справедливость, иначе мир наполнится хаосом, или морали, как напоминание людям о добром и злом началах. Кому-то нравится дарить окружающим радость, быть добрым и заряжать других энергией. Кому-то нравится помогать и быть опорой в тяжёлые времена, ведь часто мы тратим много времени в поисках этих людей. Это — наши истинные предназначения, которых мы не видим, задавая себе вечный вопрос «в чём же смысл жизни». Каждый человек, несомненно, особенный по-своему. И нередко люди связывают свою жизнь с чувствами. И это совсем не глупо, как может показаться на первый взгляд.       Кто-то способен сохранить нежные чувства спустя долгие годы, всё ещё лелея маленькую надежду в глубине души — и это поистине чудо. Эта мечта — как крохотный цветок, пробивающийся из-под земли. Земли сухой, лишённой влаги. И впрямь, совсем как наши надежды, пробивающиеся сквозь предрассудки человеческих умов.       Кейа Альберих ничем не отличается от других людей. У него тоже есть что-то такое, что он хранит в своём сердце. Да, вы угадали. Он относится к тем самым людям, что видят свою путеводную звезду в олицетворение любви.       Но нам часто приходится преодолевать трудности на своём жизненном пути, и мы всё спотыкаемся, сбиваясь со счёта. Однажды падение может принести огромную боль, оставив глубокую рану на сердце, и, увы, не всегда хватает сил, чтобы преодолеть и это «препятствие».       К счастью, к нашему времени человечество придумало достаточно способов, чтобы отвлечься и двигаться дальше. Хобби, развлечения, спорт и множество других вещей. Но самым ценным остаётся человеческое общение, поддержка близких и друзей.       Кстати о них.       Друзья у Кейи делятся на два типа: безумные и обычные. Чайлд, естественно, в первом. Между прочим, самый близкий друг. Чтобы его описать, наверное, много слов не надо. Он та самая подружка-сплетница, всегда в курсе всех новостей; заводила, душа компании, мастер маникюра? Ну, вы поняли. А ещё он хранит один большой секрет Альбериха. Синеволосый, конечно, старательно отрицает этот «секрет» и его существование в принципе. Но сам он давно уже смирился со своими чувствами…       — Ирония судьбы, — отмахивается он на подколки и напоминания о собственных чувствах, многозначительно молчит. Всё воодушевление Чайлда разом пропадает. А ведь секунду назад он готовился в миллиардный раз объяснить Кейе все плюсы его возможного признания объекту, что вызывал в нём мучительные чувства. А Кейа и так понимает. И боится.       «Ты жалкий трус, Альберих»       В очередной раз друзья собрались в их совпадающий выходной, чтобы поговорить по душам. Им легко говорить друг другу откровения, ведь за их плечами годы крепкой дружбы бок-о-бок. Посиделки в гостях у рыжеволосого стали некой маленькой традицией, и Кейа счастлив, что у него есть такой товарищ, как Чайлд. Он правда благодарит судьбу за то, что они повстречались.       Чайлд действительно понимает Кейю, и за эти годы, он уже считывает его эмоции, как бы мастерски Кейа этого ни скрывал. И ему непременно надо знать, что же лежит у Альбериха на душе. Аякс достаёт из серванта бутылку игристого, наливая золотистую жидкость в изящные бокалы. Он знает, что синеволосый в завязке, но сейчас эту меру он считает необходимостью. И Кейа это понимает, покорно принимая бокал.       Альберих жмётся весь, напрягается. Ему сложно говорить о своих чувствах. Он считает, что есть тысячи, а то и миллионы способов жить дальше и что он непременно тот человек, что должен забыть всё. Забыть его. Что найдётся кто-то другой, и вообще, однолюбы — глупая выдумка людей. Выдавливая из себя слова, Кейа ногтями царапает край стола, пока Чайлд молча наблюдает за ним и слушает. Пожалуй, это умение Чайлда вовремя заткнуться — самое волшебное, учитывая его болтливую натуру. Тяжело вздыхая, Кейа наконец обмакивает губы в напитке, делая несколько медленных мелких глотков. Спустя какое-то время он наконец выкладывает всё до конца, чувствуя некую пустоту внутри. Весь Кейа сейчас — олицетворение деструктивности. Для него это и ненавистное бремя, и вечное клеймо.       Так, естественно, не пойдет. Совсем не пойдёт. Дружеский долг, да и все внутренности внутри рыжика кричат: «Сделай что-нибудь!», и Чайлд прислушивается к своему внутреннему «я», но, кажется, сейчас Кейе вовсе не до этого. После разговора он кажется ещё более поникшим, совершенно потерянным. Такое состояние иногда мелькает в его взгляде, но лишь на секунды, да и малознакомые люди этого вовсе не заметят — лишь внешнюю оболочку Альбериха. Чайлд понимает его и ему жаль.       Синеволосый деликатно упоминает о своих оставшихся делах и спешно, немного суетливо удаляется, прощаясь с другом.       — Чё ж там делают-то в сериалах, в книжках этих, — с тупым выражением лица Тарталья старательно ищет помощь в своей рыжей башке. Дорогущий ковёр из шкуры белого медведя скоро станет негодным, потому что взгляд Чайлда, ещё чуть-чуть, и проделает в нём дыру.       — У тебя всё в порядке? — в комнате появляется брюнет, парень Чайлда, — Ты так уже полчаса сидишь. Что-то случилось? — внимательно смотрит.       — Нет, Чжун Ли, у меня всё в порядке… — чешет локоть, — …А вот у Кейи, похоже, не совсем.       Моракс привык к такому Чайлду. переживающему, нежному, сочувствующему. Он видит, сколько любви сидит в этом рыжем долговязом парне, и каждый такой раз убеждается в том, что любит его.       — Опять Дилюк? — предполагает старший.       — Снова, — веки Чайлда опустились — ниже некуда, и теперь его взгляд стал по-настоящему зловещим.       — Не удивлён, — взгляд у Чжуна, противовес словам, задумчивый. Опёршись на дверной косяк и сложив руки на груди, он задумчиво смотрит на туманный пейзаж за панорамными окнами.       — И я. Разве что его тупизне… А я-то думал тупее меня никого нет, — Чжун Ли тихо хмыкает себе под нос, умиляясь такому заявлению.       — Это в стиле Альбериха. Хотя и Дилюк мог бы быть с ним менее нервным. Между ними ведь не спроста такие отношения, я полагаю?       — Угум… Но он мне никогда не рассказывал. Точнее, я сам всё спрашивал, но его ответы были очень размытые, — Чайлд тяжело вздыхает, и по телу пробегаются мурашки, — ему очень неприятна эта тема, я думаю это очень его задело… — тихо продолжает он.       Они молчат пару минут. Моракс уже стоит позади Чайлда, и оставляет на макушке тёплый поцелуй. Чайлд позволяет себе расслабиться в его руках, которые обвивали его тело.       — Всё будет хорошо.       И душевный груз становится легче, когда есть тот, кто готов разделить его с тобой.

***

      Альберих откидывается на спинку стула, устало выдыхая. Очередной заказ клиента готов, прямо перед ним, на его ноутбуке. Но так хочется просто стереть всю работу без задней мысли, чтобы почувствовать хоть какую-то эмоцию. Ему так этого не хватает в последнее время.       Он снова думает о нём. Где он сейчас? Хорошо ли он спит и ест? Наверное, да. Рагнвиндр, в отличие от него самого, был целеустремлённым. У него есть цели. У Кейи – нет.       Есть, спать, дышать, смотреть тупые ролики в ютубе — и, пожалуй, хватит. Ну, ещё смотреть на новое фото в инсте Дилюка. Весь его профиль забит фотками города, стаканчиками кофе и всякой билибердой, как считает Кейа. Надеятся на селфи — равно русалке сесть на шпагат. Глупо и невозможно. Но он все равно продолжает наблюдать за его обновлениями почему-то. Хоть какая-то частичка жизни Дилюка на экране его телефона делает его спокойным.       Иногда внутри него возникает чувство гордости за него, ведь такие, как Дилюк, многого добиваются. Успешный карьерный рост, восхитительная, как и он сам, пассия, счастливая семья, хомячки, большой телевизор… Дальше ему становится противно думать и настроение снова становится нейтрально-пофигистическим. По крайней мере он хорошо держится в этом образе. Он так думает.       Чайлд так не думает. Думать, конечно, всё же по части Моракса, но он вообще-то его друг. А Кейа просит не соваться, мол, зачем тебе мои проблемы? И Аякс реально не понимает такого поведения.       Он вообще часто бесит кейю этими своими заскоками. «Ты что, сваха?» — лучше бы не спрашивал. Чайлд обижается, но всё равно остаётся упёртым бараном, не сдавая своих позиций.       Ну и пусть.       Пусть на самом деле все это не нравится Кейе. Он не обязан говорить кому-то об этом. Но с другой стороны ему стыдно перед другом и тяжело самому, вот так, в одиночку нести это бремя. Он не хочет быть обузой другим людям. Он хочет доказать себе, что он способен строить свою жизнь сам. Пусть это будет череда из ошибок и разочарований.       После несколькочасового сидения у монитора, скрючился не только сам Кейа, но и его желудок. Но это того стоило, иначе бы у него не было денег. Появление фриланса в его жизни очень кстати. Может быть он стал бы неплохим предпринимателем, может быть он даже хочет. Но голова забита другими вещами, которые буквально поселились там, и обмывать их каждый день — уже привычка. у Кейи дилемма, он не хочет оставлять всё как есть, но и предпринимать что-то не торопится.       Возвращаясь к голодному зверю в животе Кейи, стоит сказать, что холодильник, подсвеченный изнутри белой холодной лампой, совершенно пуст. На чудо, Кейа, конечно не надеялся, но умело делал вид, что это не он забыл купить еду.       Ближайший магазин в двадцати минутах от его дома. «Что ж, сегодня у нас намечается вечерняя прогулка». И не заморачиваясь со своим внешним видом, Кейа выходит из квартиры, одетый в джинсы, лоферы и кожаную куртку. Всё привычно чёрное. Ему казалось, что именно этот цвет добавляет всему его существу хоть какой-то стабильности.       Вечером в городе прохладно. Кейа вспоминает, как впервые курил после школы, думая, что это поможет ему согреться. Кто-то очень добрый это конечно увидел, и выкинул всю пачку в мусорный бак. А ведь это и не его сигареты были. То ли чайлдовы, то ли альбедовские — он не помнит… помнит, что спор на них выиграл.       Альберих медленно шагает по вымощенной улочке, наклонив голову. Наверное это кажется ему безопасным, потому что если люди увидят его улыбку в такое время, то посчитают его за психа. Но он вопреки собственным опасениям всё же откидывает голову назад, глубоко вдыхая прохладный влажный воздух и всё так же улыбаясь. Сейчас он почему-то чувствует себя счастливым.       Монштадт сейчас в самом цвету. За последнее время город действительно изменился в лучшую сторону. Здесь есть и крупные бизнес-центры, туристические объекты и много-много других хороших вещей. Современный Монштадт, пожалуй, город мечты. Кейе он напоминает выдуманный город — Нью-Йорк, который часто упоминают в фильмах и книгах. Город свободы, где каждая твоя, странная, непонятная другим мечта обретает смысл. Казалось бы, что ещё нужно, чтобы быть счастливым?       Кейа уверен, что ответ на это — «человек».       И не просто какой-то там, а тот самый. Которого ты любишь несколько лет. Понимаешь, что вот он, самый идеальный для тебя. Такой близкий, но такой далёкий. Который, возможно, хотел бы больше не встречаться, но всё равно будет помнить, что ты тоже человек, и с тобой он будет сохранять свою манерность, каким бы чмом ты ни был.       Кейа думает, что он реалист. Однако и они умеют мечтать.       Но и тут есть исключение. Дилюк.       Дилюк всему исключение в жизни Кейи.       Просто дышащий где-то поблизости Рагнвиндр делает Альбериха серой мышкой — таковы мысли Кейи. И он даже не против. Он — воплощение идеала. Он недостижим. Дилюк, естественно, это бы отрицал — и как можно думать такое о себе, — и про мышь, и про идеал. Эта мысль знатно потешает синеволосого.       — Вы здесь живёте? — спрашивает какой-то до боли знакомый низкий голос. Но обращаются совсем не к нему — в метрах двух стоят два человека: молодая девушка-блондинка и красноволосый мужчина в офисном костюме.       Вот так встреча.       Альберих правда удивлён, и он затыкает себе ладонью рот, заходя за угол.       — Да, спасибо, что проводили! — кокетливо ответила девушка, — до свидания, мистер Дилюк! — она развернулась на каблуках и пошла в сторону многоэтажек.       Альберих иногда был до жути любопытным, поэтому невольно начал рассматривать девушку для собственной оценки. Никаких пошлостей! Только то, что он успел заприметить в ней за те несчастные две минуты, что она была в его поле зрения. Она, очевидно, коллега Дилюка, иначе почему он провожал её в то же время, что она и он сам возвращались с работы? Вы спросите — откуда Кейа знает график? Не спрашивайте. Он просто цыган. А если без шуток — то он давно всё вычислил по скудному инстаграму рагнвиндра. К тому же, она тоже одета по-деловому. У неё светлые глаза и бледная кожа, ростом тоже удалась — прямо модель. Кажется, у Дилюка губа не дура. Девушка лёгким и медленным шагом удалялась в сторону жилого комплекса, иногда поправляя волосы, собранные в высокий хвост. Надо признать, она была довольно симпатичной. И массивный дипломат в её руке, контрастируя с её фигурой, добавлял ей хрупкости. Стук каблуков стихал, пока маленькая фигурка шла в свете уличных фонарей, и её силуэт скоро скрылся среди домов.       Ого, у Рагнвиндра похоже появилась подруга. что ж, это хорошо. Ещё один повод не обременять его своим появлением в его жизни. Ещё один повод не давать себе ложных надежд.       «Ты упускаешь огромный шанс», — кричит голос Чайлда в его голове.       Что ж, он прав. Действительно упускает.       Поэтому самое время последний раз потешить своё самолюбие и пафосно пройти мимо, будто они незнакомцы. Альберих понимает, что ему и самому будет тошно от этого поступка, но детское ребячество сегодня берёт верх над его разумом. Ну или ревность. Отвратительное, липкое чувство.       Он выходит из-за угла крупным шагом, буквально пролетая мимо Рагнвиндра.       — Отличный парфюм… — тихо бормочет он, стоя с задумчивым лицом, не смотря на самого́ прохожего. Кейа только прихмыкивает и проскальзывает мимо автоматических дверей.       — …Альберих? — слышится, как издалека, ведь шум пакетов, покупателей и пикающих касс заглушают отголоски прошлого.       И все же вместо заслуженного отдыха Альберих решает ещё больше нагрузить себя работой. Ночью и до потери сил, чтобы утром не вспомнить как заснул, вероятно, прямо за ноутбуком; чтобы проснуться от ноющей шеи. Пока ещё полные банки с энергетиками в ряд стоят на рабочем столе Альбериха, ожидая своего часа. Зачем делать из мухи слона? Привык. Наверное потому, что жизнь часто заставляла его сомневаться в себе. То, что было ему дороже всего, ближе и ценнее превращалось в кошмар, потому что ему казалось, что он не способен сохранить, не заслуживает иметь. И, как он сам и ожидал, ему правда стыдно за свои понты, которые никогда не воспринимались всерьёз, а лишь как глупое детское желание быть центром внимания. Так, чтобы человек думал о тебе, беспокоился, чтобы он спрашивал о твоих делах, чтобы весь мир стал одним человеком — тобой. И вот, спустя столько лет вместо нормального: «Привет, дружище! Давно не виделись», — это единственное, на что Альберих способен. Но больше всего покоя не даёт эта растерянность самого Дилюка. И это тоже тревожит синеволосого.       Идея о том, что можно было нормально поговорить кажется Кейе нереальной. Как минимум, это неловко, А это одна из вещей, которую Кейа ненавидит. Он испытывает огромный стресс, хотя снаружи может показаться, что он совсем не придал значения не только этой самой неловкости, но и разговору в целом — он казался уверенным. И действительно, у него хорошая самооценка. Но будучи в шатком положении даже она не способна вытянуть Альбериха из собственного болота. И потом он ещё долго будет вспоминать о этой ситуации между делом, ночью, когда не спится, да и вообще — в любое удобное и неудобное время. Потому что вся его жизнь вертится вокруг того, кого он сам от себя отгораживает. В самом прямом смысле Кейа строит вокруг себя четыре стены, чтобы не появляться в жизни Рагнвиндра.