you are the most delicate butterfly on my finger

в сказках всегда выходят хорошие концы. даже в тех, где крокодил съедает солнце, но енджун не верит: такая глупость, оно бы не переварилось, а крокодил бы умер от жара. он гуглит сколько градусов на солнце и закатывает глаза, но его друг субин всегда повторяет одно и то же: перестань быть серьезным в том плане, где серьезным быть не надо. но енджун все равно не понимает. — если сказки для детей, то их можно обманывать? — возмущается в телефонную трубку так яростно, что субин отдаляет телефон подальше от своих ушей. — нельзя сказать, что крокодил умер? — они же дети, зачем писать в сказках о смерти, дурак? — антагонисты должны получать по заслугам! — так медведь его и побил в итоге, — субин закатывает глаза. почему он должен выслушивать подобный бред? — ты говоришь, что нельзя писать о жестокости, но я прошу писать правду. а ты говоришь о том, что драка — это нормально? — иди нахуй, енджун. звони чуковскому, а не мне, дебил, — субин вешает трубку, но это ненадолго. тот это и сам знает, поэтому телефон далеко не убирает. джун перезванивает сразу же и начинает жаловаться уже на то, что его не любят и даже не хотят разговаривать с ним, что он то самое солнце, которое проглотили. такой беспомощный и маленький комочек, который освещает путь всем-всем-всем! — откуда у тебя вообще сказки? — дома так скучно, а тумбочке нашлись книжки, я все читаю, — он хвалится что занят делом, поднимая нос повыше и гордясь самим собой. — поумнее книжек не нашлось? — я и говорю, такая тупость пишется! — это пишется для детей, что на двадцать лет тебя младше, — субин уже смеется над вторым, на что он крайне сердится и думает какое бы сравнение привести. — ой, — енджун поворачивается к входной двери, где крутится замок. значит кто-то пришел. — позже позвоню, мой гю вернулся! звонок сбрасывается, субин поднимает брови вверх и снова закатывает глаза. ни секунды покоя, ну серьезно. джун приветствующе выбегает в прихожую, бомгю разувается и устало кивает. почему третьего мая у енджуна выходной, а тот должен работать по производственному календарю, в котором говорят о том, что третье мая рабочий день по шестидневке. кровать расстелена, бомгю впервые этому очень радуется, так что быстро переодевшись сразу ложится. кушать совсем не хочется, поэтому на вопрос джуна вертит головой. старший берет книгу в руки вновь, тело мягко падает на кровать рядом с возлюбленным. тело гю поднимается, чтобы прилечь на чужую руку, к енджуну, и сократить расстояние, второй мягко обнимает его, прижимая к себе еще ближе. им вдвоем с друг другом так тепло и уютно, что они забывают напрочь обо всем. бомгю утыкается в чужую шею, оставляя легкий поцелуй, от чего ен покрывается многочисленными мурашками. — что читал? — гю прикрывает глаза очень устало, а енджун рассказывает правду, — ты ребенок что ли. — неправда, но я много что вынес оттуда. — зная тебя, ты вынес то, что в сказках пишется полный бред, ведь солнце очень горячее, — джун выглядит очень потрясенным, но радуется тому, что у бомгю закрыты глаза и он этого не видит. младший ухмыляется, понимая, что он абсолютно прав. — неправда, сказки же для детей, зачем там такие научные факты? — это тебе субин сказал, да? — это не субин сказал! — субин-субин. — не субин сказал, это я сказал! — почитаешь мне? — почитаю, если признаешь, что это я сказал. — это ты сказал. енджун открывает первую попавшуюся сказку в этом сборнике, начиная читать строчки, написанные крупным шрифтом. его голос такой бархатистый, а полушепот заставляет бомгю быстро задремать. рука старшего гладит по спине, от чего у дремлющего гю тоже бегут мурашки. им хорошо вместе. очень. кажется, даже лучше, чем в сказках.