you are the most delicate butterfly on my finger

и тело бы растворилось вовсе, слух рябит, да все кажется ложью изначально. вдох с выдохом даются сложнее, словно сама вселенная давит и душит, душит, душит. а на губах гигиеническая помада со вкусном клубничного йогурта, в душе миллионы надежд. разбитых. давно уже. а гигиеничку хочется съесть от начала до конца, только вредно и нельзя. но привычка кусать губы появилась от вкусной помады и желания убрать ее в себя. а может и не из-за этого бомгю сдирает губы в кровь каждую ночь, кто знает? никто. бомгю, наверное, никто не знает. он мечтает быть рельсами, по которым едет поезд, они всегда точные и в одном направлении. хотя ведь есть разветвления? он лично не видел, потому что поезда далеки от него — не катался никогда и никуда. дальше своего дома ноги не ходят, гю знает это и ответ на вопрос почему. — я ненавижу детские игры. — я тоже. и бомгю тонет в искренней енджуновской улыбке, посвященной только ему одному. или нет. он этого не знает. наверное, в жизни он многого не знает, а узнать не пытается. любопытным быть неплохо, но подходит не всем. у енджуна на губах виноградный блеск. младший не любит виноград — кислый и часто с косточками, джун объясняет, что есть сорт не имеющий косточек. бомгю не верит, потому что не видел такого, не увижу — не поверю. джун приторно улыбается. про рельсы, кстати, тоже он рассказал. виноградный блеск на чужих губах вкуснее, чем его клубнично-йогуртовый — это обидно. мама говорит, что все чужое всегда вкуснее, а купишь подобное себе — таковым не будет. гю тоже этого не знает — не пробовал покупать другой помимо йогурта, но обещает себе, что если они с джуном разойдутся, то в напоминание об этом времени купит себе такой же. спрашивает производителя и точное название, быстро записывает в заметки, не отвечая на вопрос «зачем». «просто так», наверное, плохой ответ? поэтому и молчит. — я ненавижу играть в прятки, — бормочет и прижимает голову к стенке, пока енджун садится рядом и аккуратно перекладывает чужую голову на свое плечо. от него пахнет виноградом и иногда мятой из-за жвачки. гю не понимает, почему жвачка не виноградная, но вопрос немеет в его голове. — никогда не хотел, чтобы меня нашли. был заперт в шкафу своих собственных страхов, считал это своим домом и не хотел выбираться, — дышать снова трудно, глотает жадно воздух пару раз, — но тогда почему я так рад, что ты нашел меня? — но это не игра в прятки, — старший смотрит в стену, бомгю боится смотреть туда. неизвестность пугает, енджун говорит, что нет неизвестности в белой стене. она логична и понятна, поменяться не поменяется и себя не истратит. гю верит, потому что помимо своих мыслей подобного не видел. или просто ему уже верить хочется? — жизнь страшнее. — наверное. бомгю запирает руки в замок вокруг енджуна, пока последний наклоняется к своему плечу поближе, мягко целуя гю в губы. тогда младший убеждается, что виноградный блеск самое вкусное лакомство на планете, но понимает, что перестать кусать свой клубнично-йогуртный на губах до крови не может.