you are the most delicate butterfly on my finger

звезды сегодня достаточно яркие, кажется, что даже ярче, чем обычно. становится холодно, руки леденеют и становятся чуть красными. в доме напротив горит три окна, неудивительно, в такое время практически все спят. почти все. — вон та звезда явно больше всех остальных! бомгю улыбается и в его глазах, вероятно, звездочки не хуже тех на небе. енджун чертит отрезок между чужим пальцем и небом, стараясь увидеть «ту самую», но его то самое сейчас лежит на этой морозной весенней крыше. слегка морщится, говоря «не вижу», на что гю недовольно цокает, стараясь уложить подушку под головой, принесенную из дома, поудобнее. для гю звезды далеки, для джуна далек сам бомгю. то, что небо далеко на самом деле, дальше поднятой руки, это понятно. то, что другой человек не так далек от тебя, если он лежит рядом, доказано физикой, но в голове у енджуна ситуация довольно более абстрактная. кажется, что между ними целая пропасть. было бы очень лирично, если в этой заброшенной канаве лежали любимые бомгю звезды, но лежат там лишь никому ненужные енджуновские чувства. — забей, я все равно не смыслю в звездах. — да ты вообще ни в чем не смыслишь. старший думает над тем, что гю ошибается. он смыслит в бомгю; в своих никчемных чувствах к нему; в приятной карамельной отдушке чужой квартиры; в любимой (не для енджуна) черничной сладкой ватой за двести рублей; в струнах гитары за стеной где-то слева (они соседи по дому), которую бомгю берет лишь когда злой или грустный, называя это «гитарным всплеском эмоций»; в сообщениях с улыбающимися смайликами, когда хорошее настроение, и в сообщениях без эмоджи, когда оно плохое. енджуну кажется, что он смыслит в огромном количестве вещей. но только думая о том, что если бомгю приспичит уйти, то, незадача, он действительно будет смыслить в абсолютно ни в чем. джун громко выдыхает, думая, что слишком привязан к нему, радуясь любой совместной вещи или чужому силуэту, свои дела отошли на сотые планы. это раздражает, но он не знает, как отступить. — тэхен сегодня снова проигнорил меня, — гю начинает болтать невзначай, старший пинает откуда-то взявшийся камешек на крыше от скуки. пальцы предательски дрожат, так что он быстро сует руки в карманы. — мне нравится то, как он старательно не обращает на меня внимания, хотя я знаю, что точно-точно ему нравлюсь. — откуда ты знаешь, что нравишься ему? — а кому я могу не понравится? — не будь таким самоуверенным, — енджун шмыгает носом, склонив голову вниз, а затем снова переводит взгляд на бомгю, что также неподвижно лежит, смотря вперед и вдаль (на звезды, куда же смотреть ему еще?) — буду! джун трет ладони друг о друга, становится еще морознее. думает над тем, чтобы дать свою куртку бомгю, потому что лежать еще холоднее, но тому, кажется, без разницы. он останавливается на половине своего пути. не потому, что думает о своем здоровье прежде всего, а потом что гю начинает говорить. — знаешь, что в тебе не так? ты слишком… — молчит, явно стараясь подобрать точно описывающее слово. енджун замирает, хоть и не особо заинтересованно. он прекрасно знает что не так. — ты слишком обходительный. везде придешь, поможешь, все знаешь и это… не то что напрягает, просто неинтересно. — неинтересно? — бомгю неловко кивает, думая, не перегнул ли он. — это лишь совет, не меняйся. это просто по-дружески сказал, мы же друзья, енджун, ты помнишь? старший кивает, натянуто улыбаясь, гю облегченно выдыхает и закидывает ногу на ногу, поправляя подушку под головой поудобнее вновь. дужн подходит к краю крыши, опираясь на ограждение, смотрит на дом напротив вновь. там уже горит светом всего одно окно. интересно, тот человек тоже погряз в чувствах и страдает или просто забыл выключить свет в такое позднее время? — я домой. он движется к выходу с крыши, бомгю приподнимается и вопросительно смотрит на движущуюся тень. — мы же договаривались до утра… — уже раннее утро, — бросает напоследок, чуть прикрывая глаза. пройдя мимо гю, он почувствовал тот самый родной запах домашней карамели, что в какой-то момент показался до тошноты мерзким. с той ночи больше никто не ломится в двери бомгю при случайном «гитарном всплеске»; его новые друзья не спрашивают как он при виде сообщений без эмоджи; он теряется в ценах и вкусах сладкой ваты, говоря продавцу что-то вроде «какая-то синенькая». и дверь соседней квартиры справа навсегда замолчала. сколько бы бомгю не стучался.