i shout i love you, but what do I hear in response

совсем легкий ветер колышет ветки деревьев. через большое окно, сидя на подоконнике с пледом вокруг, обзор еще лучше, а главное теплее. субин тянется чуть вперед и практически задевает любимую фиалку тэхена, хотя не только. ему она тоже бесконечно нравится — красивая, компактная и, кажется, самая лиловая на свете. это субину тоже нравится. на кухне его всегда ждет вкусная еда, которую тэхен готовит — у него потрясающе получается, а также милые объятия после. субину это нравится больше всего на свете. если бы ему предложили выбрать одно место в этом мире, то он бы выбрал руки тэхена, которые ласково прижимают к себе и закрывают от этого мира. хотя этот мир ему тоже нравится — немного серый и мутный, подоконник редко, но все же бывает пыльным, настроение иногда хуже некуда, но все равно субину нравится. ему очень нравится ромашковый чай. он заваривает его, кладет ложку меда, тэхен вечно морщится: «как ты это пьешь?» порой кажется, что субину нравится все, но, к сожалению, это совершенно не так. единственное, пожалуй, что ему не нравится — это он сам. тэхен молчит, понимая, что мало чем может помочь; тэхен не взрывается и не кричит, он кладет голову субина на свои компактные, словно любимая фиалка, колени, аккуратно проводя рукой по мягким чужим волосам. тэхен был сложным подростком по характеру, да и чуть повзрослев не особо изменился: «ему ничего не нравится, его ничего не интересует», — говорила его мама слишком расстроено. однако ему нравится лишь одно в этом мире и он сейчас лежит у него на коленях, слегка сопя, явно засыпая. — как ты можешь не нравится себе, если даже когда ты спишь — выглядишь лучше любых моделей и картин, — субин поворачивается к тэхену лицом, показывая, что он не спит и слегка морщится, чуть кивая головой в разные стороны. — чушь, — поворачивается спиной вновь, кладя руку чуть ниже согнутых колен тэхена, обнимая и водя большим пальцем в минимально короткое расстояние. — мое отражение в зеркале редко впечатляет меня. — субин, — тэхен понимает, что он уже начал и сворачивать некуда. этот разговор сложный, но раз пути назад уже нет, то он выскажет все, что хотел уже давно. — ты не видишь себя вне отражения. ты не видишь себя тогда, когда ты смеешься: на щеках появляются ямочки, которые шепчут прохожим «он счастлив». не видишь свой взгляд, когда смотришь на любимые булочки в кондитерской или на мою еду, что вкусно пахнет на всю нашу небольшую квартиру. ты не видишь свои глаза, что мерцают звездами, смотря на меня или на любимую фиалку, даже на деревья на окном. ты не видишь, как сладко сопишь, сворачиваясь в позу эмбриона или обнимая подушку, слегка надувая губы. ты не видишь себя, когда внезапно целуешь меня, позже отходя с приятно розовым лицом, чуть опуская вниз глаза, даже несмотря на то, что мы вместе не первый год. ты не видишь себя в те моменты, когда я глажу тебя по волосам, вот как сейчас. ты не видишь себя даже с разочарованным взглядом, чуть отходя от зеркала, даже это в тебе прекрасно. субин, я смотрю на тебя и не верю в то, что человек может быть настолько прекрасным. обнимая тебя, гладя твои волосы и спину, целуя твои сладкие от гигиенической помады с малиной губы и держа тебя за руку — я благодарен тебе и нашей судьбе за эти чудесные возможности. каждый раз, когда говоришь о том, что ты выглядишь плохо — я думаю о том, насколько хочется дать тебе тысячи щелбанов, чтобы больше не слышать подобного. — я засчитаю это за признание в любви, — субин прикрывается руками на протяжении всего разговора, излишне слащаво улыбаясь. он любит тэхена. кажется, он любит его даже больше деревьев на улице, вкусной выпечки и их домашней фиалки. кажется, он любит его в стократном размере или миллионном больше, чем что-угодно в этом потрясающем мире. и если он для тэхена не изъян, то постарается и для себя таковым не быть. — люблю тебя, субин, — он сладко улыбается, наклоняясь чуть ниже, приподнимая голову старшего повыше, касается губами чужих губ на пару секунд и возвращается в прежнюю позу, — но еще я мечтаю о том, чтобы ты полюбил себя также, как люблю тебя я.