i shout i love you, but what do I hear in response

субин так холоден. рядом с ним стены покрываются льдом, сам же он очень горяч после своей заверщающий день тренировки. бомгю касается стен рукой и сразу же оддергивает — он холоден не только с ним? старший лежит на полу, громко и сбивчиво дыша, кажется, что он задыхается от собственных усилий. гю опускается ниже, чтобы быть на коротком расстоянии, кладет на чужую грудь только купленную бутылку, наполненную холодной водой. субин даже не смотрит на него, но презент принимает — как раз кстати. — зачем пришел? — он вытирает пот со своего лба и отталкивается ногами к стенке. пол настолько скользкий? бомгю пробует похожие действия, но у него не получается. что за особая техника и фокусы? — просто захотел и пришел, — прозвучало обиженно, хотя изначально так не закладывалось, хотя гю действительно больно. очень. он хочет касаться субина, каждый миллиметр кожи, словно внутренность холодильника; хочет лежать у него на плече или коленях, слабо съеживаясь в комочек; хочет видеть прежнюю и самую теплую, чертовски родную улыбку на таком далеком в настоящее время лице. — нельзя? — мне без разницы. субин вздыхает, проверяя что-то в телефоне так быстро, что бомгю не успевает даже взглянуть, дотошно закатывает глаза и выдыхает. также томно и удрученно. пальцами зачесывает прядки волос с лица наверх, поднимаясь на ноги. мокро. мокро не только от волос субина, но и от глаз бомгю. слезы готовы выйти в любой момент — только позволь нам, но он старается сдерживаться. зачем он правда пришел? он не знает, но его всегда тянет сюда. и не только сюда. вообще в любые места, где только есть субин. это… получается само? бомгю полагает, что так, субин уверен — сталкерит по пятам. — разве ты не хочешь спросить как у меня дела, как прошел мой день и что я сегодня обедал? — бомгю говорит это недостаточно громко, хотя надеется на ответ. но боится. так боится, что колени дрожат, а накрывающие их пальцы стараются крепко сжаться. — мы довольно близки, ты так не думаешь? — как у тебя дела? — субин смотрит в зеркало впереди, вероятно, на самого себя. вопрос звучит излишне безразлино, пальцы гю наконец-то сжимаются, как и сердце. — могло быть лучше. — тогда сделай лучше, — он пожимает плечами, что-то рассматривая в колонках, хоть и знает их вдоль и поперек. — это можешь сделать только ты. — тогда сочувствую, ведь лучше не сделается? — его первый взгляд на бомгю, но затем глаза очень быстро отводит. младший отворачивается и ложится на колени, повернутый лицом вправо. хотелось бы забыть услышенное в ту же секунду, но слова, как говорится, не поймаешь и назад не возратишь. хотя бомгю хотелось бы верить в обратное. — ты правда не уйдешь отсюда? я буду тренироваться сейчас. — но ты же уже закончил. — нет, я не закончил, — субин включает песню вновь, стараясь фокусироваться только на самом себе, на этом моменте, на битах и мелодии, на словах в песне и не искать в них схожести с парнем, что сидит позади. только не выходит. у субина давно с бомгю связана каждая строчка и каждое уведомление, каждая причина улыбки, когда он обитает один. но… связано и воспоминание о последнем разговоре с его матерью, что вещает о том, что он ее сыну совсем не пара. ему бы девушку, да получше. из состоятельной семьи и той, у которой сердце не лежит к глупым танцам. «а если не уйдешь, то, пожалуй, придется бомгю отправить в америку. у него тут столько друзей, ты не пожалеешь?» — женщина всегда была властна и не скупа на обидные фразы, что задевали по самое горло, неприятно его царапая. и у субина не было выбора. не было чертовых пару минут подумать… и, сложив плюсы с минусами, а затем, кажется, поделив на два, они расстались. только бомгю не понимает, он огорченно выдыхает, повторяя тихое «я зря пришел в место, где меня больше не ждут», но сбивается, пугаясь уведомлений на экране субина. чертовы сообщения его менеджера интересуют не так сильно, как фотография на заставке. в голове гю вспоминается картина, как они гуляли по парку и мазали друг другу носы в самом вкусном клубничном мороженом. или оно было вкусное только из-за человека рядом и прекрасного момента? бомгю не помнит. — почему у тебя наша фотография на блокировке? — гю моргает, вероятно, раз сто, пока субин испуганно оборачивается в самой неудобной позе. младший берет телефон и старается очнуться ото сна, пока напротив явно стараются придумать тысячи отмазок. получится ли?