How It Ends

За часы, проведенные в Драконьем Пределе, Блум успела подчерпнуть много новой для себя информации. Например, сейчас в Скайриме идет гражданская война между Империей и Братьями Бури, где Вайтран держал нейтралитет. И что в качестве денег здесь используется септим. Деньги, кстати, у феи наконец-то появились и она могла позволить себе переночевать в таверне. Еще Блум успела познакомиться со своим хускарлом, как ей объяснили, это что-то вроде телохранителя. Хускарлом была молодая женщина в тяжелых доспехах, которую звали Лидия. Она понравилась фее, но брать ее с собой Блум не хотела, ибо не вправе распоряжаться чужими жизнями. — Я считаю, что кому-то нужно обратиться к Седобородым, — сказал Хронгар, который оказался младшим братом ярла, — этот дракон мог быть не единственным. «Он и не был», подумала Блум, но в слух, естественно, ничего не сказала, решив тактично промолчать. И что-то ей подсказывало, что скоро их будет все больше и больше… — Кто такие Седобородые? — решилась она задать вопрос, когда все замолчали. — Они мастера пути голоса, — пояснил ей Хронгар, но она все равно ничего не поняла, — он называется ту’ум. Драконы используют эту магию. Поединок двух драконов можно назвать войной слов. Раньше люди тоже учились магии голоса, но сейчас в живых остались только Седобородые. Говорят, когда они призывают Драконорождённого в Высокий Хротгар, их крик слышен даже в самых отдалённых уголках Скайрима. Так вот как называется та странная магия, которую использовал на ней Мириулнир и восставший из своего саркофага труп. — Этому возможно обучиться? — поинтересовалась фея. — Можно, — кивнул мужчина, — но на это уйдут многие годы. Сейчас у нас в запасе их нет, если драконы вернулись. Есть еще один человек, обладающий подобной магией. Ярл Ульфрик Буревестник. Лидер восстания и Братьев Бури. — Если он ярл, он же не дурак, верно? Опасность в виде драконов грозит всем, а не только Империи, — размышляла Блум, — он поможет одолеть их? — Я не удивлюсь, если он скажет, что во всем империя виновата и откажется содействовать, — пожал плечами Хронгар. — Тогда я обязана посетить Седобородых, — сказала Блум, доставая из своего возвращенного хозяйке рюкзака карту, — где мне их найти? Оказалось, что Седобородые обитают на самой высокой горе в Скайриме — Глотке Мира. И чтобы добраться туда, нужно пройти семь тысяч шагов. Не самая простая задача, но делать нечего — эти люди могли помочь Блум в изучении драконов. Распрощавшись со всеми и поблагодарив ярла за еду, фея отправилась в город. На этот раз у нее было время осмотреться здесь получше. Вайтран был живописным поселением, пусть и таким не похожим на то, к чему она привыкла. Зато он полностью соответствовал ее представлениям о средневековье, про которое она читала в детстве. Рынок, таверна, эльфы… Все это и напоминало Блум книги. В свои шестнадцать лет она никогда и не подозревала, что станет феей, а в свои девятнадцать и не думала, что попадет в подобный мир. Но судьба — штука странная. Это она зарубила на носу еще в семнадцать. Около того самого усохшего дерева, которое Блум заметила раньше, стояла какая-то женщина, по одежде напоминающая жрицу. У нее фея и решила поинтересоваться, что случилось с деревом. — В него ударила молния, — горько ответила жрица, аккуратно поглаживая рукой кору древа, — с тех пор оно не цветет. Раньше это дерево было прекрасным! К нам собирались паломники со всего Скайрима. — Это можно как-то исправить? — спросила у нее фея, которая вспомнила Плачущую Иву в Линфее, где Флора получила свой Энчантикс. — Для этого необходим сок материнского древа, дитя, — тяжело вздохнула женщина. — Где оно находится? Может, я смогу принести немного? — предложила свою помощь Блум. — Ты не сможешь просто так добыть сок, — покачала головой она, — для этого тебе понадобится особое оружие — крапивник, охраняющееся ведьмами. — У меня есть большой опыт борьбы с ними, — заверила ее фея, — но что если я попробую кое-что еще… На ладони Блум появилась маленькая бутылочка с волшебной пыльцой. Она насыпала ее вокруг дерева, на корни, и сказала Данике — жрице, подождать хотя бы сутки. А если это не сработает, то Блум обязательно поможет ей добыть сок древа. В таверне «Гарцующая Кобыла» было людно, тепло и ярко. Здесь было явно богаче, чем в «Спящее. Великане» в Ривервуде. Но люди в основном собирались около очага и травили байки, а барды напевали свои незатейливые мелодии. Блум нравилась эта атмосфера, и она присела на скамейку рядом с очагом, радуясь тому, что теперь не пришлось прятаться в самом темном углу таверны, ведь на этот раз у неё были с собой деньги. К ней подошла миловидная женщина с вопросом о выпивке, но фея вежливо отказалась, спрашивая, можно ли снять здесь комнату. Женщина послала ее к Хульде, хозяйке таверны, стоящей за стойкой. Естественно, в подобных заведениях всегда собирали слухи, и Гарцующая Кобыла — не исключение. Сейчас все только и твердили о драконе, напавшем на сторожевую башню, и девушку, которая могла летать. И какие же разные теории они строили! Одни говорили, что Блум (а эта летающая девушка точно была Блум) — родственница драконов, либо сама дракон. Или же она ученая, которая изобрела зелье, позволяющее людям летать. Фею развеселили все эти сказки. Наверное, эти люди разочаровались бы, узнав, что она фея, а не гениальный учёный. К ночи люди начали расходиться, но завсегдатаи сидели здесь до последнего, как и сама Блум. Фея, кстати, не удержалась и все-таки решилась попробовать сладкий рулет, о котором тут все говорят. И не разочаровалась. Вот бы в Алфее подавали такое на завтрак! Но мечтать не вредно… Во всяком случае, сидеть уже приелось, и она подошла к стойке: — Можно мне снять комнату? — Конечно, — ответила приятная на вид женщина, — с тебя десять септимов. Комната на втором этаже, справа. Фея отсчитала нужное количество монет и отдала хозяйке таверны, та накрыла их ладонью и кивнула, а Блум пошла в свою комнату. Здесь кровать была больше и удобнее, чем в Спящем Великане. Поэтому как только голова Блум коснулась мягкой подушки, фея сразу провалилась в сон. « — Мам, а где сейчас Великий Дракон? — спрашивает Дафна, лёжа в своей спальне. — Он спит и набирается сил, милая, — отвечает Марион, закрывая книгу со сказками. — А когда он проснётся? — снова вопрошает Дафна, глядя на свою мать прямо таки ланьими глазами. — Мне это неведомо, — ласково говорит Королева Домино, поднимаясь целуя старшую дочь в лоб, — но он обязательно вернётся, когда станет достаточно сильным или почувствует необходимость. — Я хочу увидеть его, — упрямо говорит Дафна, — разве желание принцессы — не необходимость? Марион смеётся, и смех ее похож на журчание ручейка весной, такой же приятный, и слушать его можно хоть вечность. — Я уверена, он просто ждёт правильного момента, чтобы появиться, — королева подмигивает дочери, — а теперь спокойной ночи, милая. — Спокойной ночи, мама, — отвечает Дафна и за Марион закрываются двери, оставляя в комнате только свет из окна. «Когда нибудь я обязательно увижу того, кто меня спас. И отблагодарю его» — думает Дафна, прежде чем уснуть». Разбудили Блум далеко не солнечные лучи и даже не звук поющих птиц, а крики. Она вскочила на кровати, пытаясь понять, что же произошло, но крики смолкли. Фея уже подумала, что ей просто приснилось, как они вдруг повторились, а за ними был слышен мужской голос. Теперь ей точно не показалось. Блум встала с кровати и пошла в соседнюю комнату, застав там нелицеприятную картину: бард, который вчера невинно пел песни, пытался изнасиловать бедную женщину прямо в таверне. Криком внизу либо никто не слышал, либо слышать не хотел. Но Блум не могла это просто так оставить, поэтому магией подняла тяжёлый стеклянный графин, и ударила им барда, от чего мужчина упал на пол. А кувшин Блум аккуратно поставила на место. — С…спасибо, — заикаясь от слез, сказала женщина, — ты спасла меня. — Не за что, — Блум подошла и помогла ей встать с кровати, потому что ноги совсем ее не держали, — как тебя зовут? — Карлотта Валентия, — хрипло отвечает она, — Микаэль и раньше пытался… пытался завоевать мое внимание, но не таким образом. Он был жутко пьян и… — Не надо, — прошептала Блум, — я понимаю. Когда он очнётся, то спишет все на выпивку. Тебе нужно выйти на свежий воздух. Вайтран встретил их прекрасной погодой и солнцем, но ни у Карлотты, ни у Блум улыбки на лице не было. Фея гладила женщину по плечу и та через некоторое время начала приходить в себя. — Я и не знаю, как тебя благодарить, у меня ведь маленькая дочь, — затем тихо добивала, — если бы со мной что-то случилось… Ее бы уже некому было защитить. Про отца девочки Блум спрашивать не стала, дабы не ворошить прошлое: Карлотте и в настоящем тяжело. Фея уже попрощалась с ней и хотела пойти за своим рюкзаком, оставленным в комнате, как Карлотта взяла ее за руку: — Я так и не узнала имя своей спасительницы. — Блум. Меня зовут Блум, — улыбнулась она и скрылась в дверях таверны.