Успокоительное

— Кирштайн!!! Крик разнёсся по всей, казалось, планете. Разъяренная девушка ворвалась в комнату парней и с нескрываемым гневом окинула «хозяев». Марко посмотрел на девушку со странным непониманием, граничащим с опаской. Конни и вовсе решил забиться подальше в уголок, дабы не попасть под горячую руку этой бестии. Все кадеты 104 корпуса знали, что будет если разозлить Ален Закклай. Дочь известного судьи была совершенно беспощадной и хладнокровной убийцей. Нет-нет. С виду девушка была довольно милой и приятной внешности. Коротко остриженные русые волосы, серо зелёные глаза и пухлые губы делают девушку довольно привлекательной и доброй. Но стоит этой красивице сдвинуть светлые брови, принимая серьёзный вид, советуется попрощаться с жизнью сразу. Просите прощения у родных, признавайтесь в любви своим возлюбленным, копайте яму в конце концов и аккуратно укладывайтесь в неё, потому что в любом предполагаемом случае вас постигнет смерть. Жестокая, мучительная и, самое главное, неизбежная. Непонятно как, но в доверие к этому демону втерся душа-всея-компании Марко Бодт. А за ним увязался и Жан. Естественно, его ненависть ко всякого рода безумцам и суицидникам по типу Эрена Йегера сделала из него чуть ли ни самым вредным кадетом года. Однако эту самую ненависть он держал при себе, когда дело касалось Ален. Девчонку сумасшедшей не назовешь. В отличие от Йегера у неё не было мести в глазах. Не было и мечты увидеть море, как Армин. Не было и близких в разведке, за которыми она бы пошла даже на смерть, как Микаса. В разведовательный отряд она пошла из-за мамы. Диана Закклей была солдатом и служила в разведке. Она мечтала освободить человечество от стен и решительно следовала к своей цели. Пока 17 лет назад не вышла замуж и временно прекратила службу. Не проживя и года в браке, Диана забеременела. Ален слышала от отца эту историю сотню раз. Они с мамой так радовались ребенку. Она подала в отставку, понимая, что ребенок требует ухода и внимания не только первые годы жизни, но и в дальнейшее время. Вот только Диана не смогла увидеть дочь. Ален родилась на свет 3 ноября в 4 часа ранним осенним утром. Акушерки долго боролись за жизнь матери и дочери. Но… Роды проходили слишком тяжело. Диана умерла, как только услышала детский плач. Новая жизнь. Новая смерть. Ален ненавидит свой день рождения и не празднует его. День смерти мамы почитается болью в сердце и тихим молчанием. В этот день она молчит. Ведь именно её голос был последним, что слышала мама. Вот только сейчас она не намерена молчать. Светлым июльским днём, после тяжёлой тренировки, все девочки отправились в душ. Ален предпочла закончить дела потные, чтобы потом хорошенько отдохнуть. Она не любит принимать душ на пару с кем-то в помещении. Поэтому она отправляется на улицу и вывешивает только что постиранную одежду. Две белые рубашки, сменные брюки и несколько белых форменных футболок дружненько висят и сохнут на солнышке. Девушка оборачиваться в сторону полигона, с которого не так давно ушла с девочками, и смотрит на всё ещё тренирующихся парней. Зрелище не из приятных. Если кто думал, что сейчас последует описание красивых секси мускулов и потных парней, то нет. Ален кривится, видя как те на последнем издыхании пробегают свой круг. Насквозь промокшие футболки, а кто-то и без них вовсе, говорят об одном: подойдёшь чуть ближе — сдохнешь от аромата вонючих подмышек и носков, которые наверняка сейчас прошли нехилую термическую обработку в сапогах рекрутов. Резко отвернувшись, девушка удаляется с улицы, проходя внутрь спасительного помещения. Долгожданный душ! Стоило только включить прохладную воду, как все тяготы жизни, проблемы, мысли, нависшая угроза титанов легко и просто смывалась в водосточную трубу. Выходить так не хотелось, но надо было. Ален терпеть не могла сталкиваться с потными людьми, особенно после душа. Поэтому в праведном желании поскорее смыться с женских душевых, чтобы не столкнуться с парнями, идущими мимо в свои душевые, девушка торопится одеваться. Лёгкая рубашка-безрукавка и широкие бриджи вся её летняя одежда. Платье она надевает редко, но сейчас хочется отдохнуть, а не марафетиться у зеркала. Полотенце тоже надо было бы повесить. Но так не хочется на улицу… Решение оставить его висеть на спинке стула в комнате приходит мгновенно. Поэтому с победной улыбкой Ален чуть ли не вприпрыжку бежит в комнату. По дороге в окнах видны недовольные рожи парней, которых Кит сегодня явно не жалует. Девушка хмыкнула себе под нос и продолжила свой путь весело насвистывая какую-то походную песенку. В комнате было светло. Хотя сторона здания, в которой находится женская комната, теневая, даже днём здесь довольно светло. Всё как обычно. Имир и Криста играют в карты разложив между собой целую колоду. Саша уплетает очередную булочку. Энни полусидит полулежит на своей верхней полке, лениво болтая левой ногой. Микаса лежит на своей полке ровно на спине, прикрывая глаза запястьем. Ханна что-то активно рассказывает Мине, которая просто кивает на все, при этом читая книжку. Ален привычно запрыгивает на свою верхнюю полку. Соседство с Имир её явно не тревожит. Она хоть и резкая, но не в свои дела не лезет, спит на своей половине в отличие от Блаус, с которой Микасе к слову очень не повезло. Хоть нижние полки отделяют опорочные балки, Саша и так умудряется закинуть на Аккерман ногу, при этом чуть не спихнув брюнетку с кровати полностью. Девушка разглядывает деревянный потолок комнаты и медленно закрывает глаза. Кажется, пора отдохнуть.

***

Вечер наступил довольно быстро. После плотного ужина, а точнее простой похлёбки со всякими различными и скорее всего не сочитающимися ингредиентами, что любезно подавала в столовой кухарка Фиби, все отправляются в комнаты спать. Лениво поддерживая беседу с Сашей и Кристой, Ален не замечает, как с проходной улицы уже успела зайти в помещение. — Девочки, я забыла свои вещи. Я догоню! Кидает собеседницам Ален и тут же убегает на задний двор к веревкам. Начиная с конца, девушка приближается к рубашкам. И вот последняя из них снимается с веревки и высвобождается от тисков прищепок. В комнате аккуратно складывая каждую вещицу, девушка игнорирует шум происходящий вокруг. Имир и Саша устроили бой подушками и пух то и дело пытался вырваться из плотной ткани наволочек. Ален сложила последнюю рубашку и уже было развернулась и ушла, как резко остановилась и ещё раз посмотрела на вещь. От ворота до самого конца шла страшная чёрная полоска. Чернила. Клякса или нарочное пятно уже высохло на лёгком летнем ветру. В этот момент в голове активно закрутились шестерёнки и нужное воспоминание ворвалось и заиграло ярким пламенем перед глазами. Сейчас стоя в мужской комнате и пылая праведным гневом, Ален ищет потенциального виновника. Райнер и Бертольд сидят и нервно дышат в сторону гостьи. Эрен в лёгком шоке от происходящего. Томас, Франц и Милиус отползли в уголок и, казалось, не дышали. Нет, девушка в комнате это пол беды. А вот разъяренная в конец Ален Закклай вот это уже катастрофа. Армин не отличался особым рвением к самопожертвованию, но ситуацию нужно было прояснить. — А́лен, что случилось? — аккуратно начинает Арлетт, медленно прощупывая почву. — Случилось это! — девушка с силой кинула на пол испорченную вещь. Армин поднял рубашку и с ужасом посмотрел на растянувшееся пятно. — Где Жан? — Он в душе. — не отрываясь от осмотра «улики», отвечает Армин. — Ну ничего. Подождём. Девушка садится на ближайшую койку и, сложив руки на груди, быстро перебирает пальчиками по предплечью. Марко, как ЕЁ друг в первую очередь, решает успокоить Ален и подвигается к ней ближе. — С чего ты взяла, что это он? — С того. — Многословно… А может это Томас или Райнер или кто-то из девочек решили подшутить? — Я знаю, что это Жан. Марко, не защищай его. — Тогда где доказательства? — Вот он придёт и покажу я вам всем доказательства. — Меня начинают напрягать ваши отношения с Жаном. — У нас нет никаких с Жаном отношений, а, значит, и напрягаться тебе не зачем. — У тебя был трудный день? — У меня был прекрасный день, Марко! До того момента, пока в моей жизни не появился Жан Кирштайн с его грёбаными приколами! В этот момент в комнату вошёл виновник торжества. Он лениво вытирал волосы от капель воды, медленно проходя к своему месту, даже не замечал всеобщего волнения. Ален посмотрела на него самым настоящим убийственным взглядом. — Твоих рук дело? — Что именно? — всё в той же протяжной манере отвечал блондин. — Моя рубашка. Именно ты её испортил. — С чего ты взяла? — Я это знаю. Это никому не нужно, кроме тебя. — А почему это нужно мне? И где твои доказательства? — Доказательства? Хорошо. Во-первых, я столкнулась с тобой, когда ты заходил в казармы после ужина. Ты был последним и с тобой не было никого. Вывод: у тебя нет алиби на время преступления. — Может я помогал кухарке? — В последний раз от твоей «помощи», — она специально выделила это слово, — в тебя чуть не прилетела сковорода. Так что нет, она и близко тебя не подпустит к святой кухне. — Может я был в конюшне? — Тоже нет. Её закрыл Шадис ещё до ужина. На ключ. — Может я что-то забыл на полигоне и забирал оттуда? — Хватит выделываться! Это был ты! — Допустим у меня нет алиби. Второе доказательство присутствует? — Во-вторых, твоя чернильница. — А что с ней не так? — Где она? Ты вылил на рубашку половину, как минимум. — Спешу тебя огорчить, но моя чернильница полна до краёв. — победоносно заключил Жан, в доказательство приподнося свой предмет канцелярии. — У кого чернильница пуста?! — никто не стал перечить и тут же все бросились проверять свои. Конни нервно взглянул в свою, понимая плачевность ситуации. — У... у меня. — И куда ты дел чернила? Мы их с утра наполнили в кабинете Шадиса. — Я. я дал Жану. честно! Он сказал, что разлил свои… — Тебе нужны ещё доказательства? — вот теперь победа искрила в глазах девушки. — Это просто игра фактами. Я разлил чернила. После ужина решил зайти к Шадису и попросить новые, но не нашёл его в кабинете и решил попросить об этом потом Конни. И у входа в казармы ты столкнулась со мной. Разве не так? — Звучит логично. — пробормотал Марко и посмотрел на друга с доверием. — Жан, хватит врать. Третье доказательство ты никак не опровергнешь. Все с интересом наблюдали за развернувшейся сценой. А в двери торчали головы любопытных Саши, Кристы и Имир, которые последовали за внезапно выбежавшей из комнаты Ален. — Только тебе и надо было это сделать. — Серьёзно? И это твой аргумент? Ничего смешнее придумать не могла? — Сам по суди. Собачиться с Йегером каждый день тебе не интересно. А тут как раз кстати есть Ален, над которой можно поиздеваться. И потом эти твои взгляды-молнии в мою сторону уже стали надаедать. — Мне нет никакого дела до тебя и твоей рубашки. А свои бредни оставь при себе. Если уж нет смелости признаться, что влюбилась в меня и используешь любой предлог… — договорить Жану не дали. Резко повалив парня на спину и сев ему на живот, девушка стала душить его, но так угрожающе. Жан хрипел что-то по типу «Сумасшедшая» или «Чекнутая», но его никто не слышал. — Ты придурок! Как смеешь такое говорить?! Жан схватил Ален за запястья и поменялся местами. — Ты совсем больная? Я не буду сознаваться в том, чего не делал! — Врешь! — смена локаций раз. — Чего ты вообще от меня хочешь? Извинений? — смена локаций два. — Возмещения ущерба! — смена локаций три. — Вот как? Тебе нужна рубашка?! — Жан резко встал и девушка свалилась с него на пол. — На! И отстань уже от меня! И правда. На Ален прилетела рубашка. Аккуратно сложенная, выглаженная и, на удивление, приятно пахнущая. Получив желаемое, она тут же, сухо пожелав всем спокойной ночи, выбежала в коридор.

***

— Доброе утречко! Встаём встаём! Хватит спать! Девушки привыкли к этим ранним пробуждениям от громкого крика Имир. Помедлишь ещё чуть-чуть и познакомишься с полом лично. Такова была жуткая традиция женской части южного подразделения 104 кадетского корпуса. Ален по привычке послала всех к чертям, потом осознав свою ошибку полетела на пол и в самом злом настроении, которое только может быть, направилась умываться. По милости Шадиса в женских душевых уже с утра была горячая вода. В то время как парни мёрзли под холодными струями. Конечно, летом было без разницы есть горячая вода или нет. Но это прекрасно ощущалось поздней осенью и зимой, когда особенно не хотелось заболеть. Девушки умывались и одевались достаточно медленно. Точнее в спокойном неторопливом темпе. Каждой хватало 10 минут на все процедуры, в том числе прическу и застегивание ремней, что было неотъемлемой частью их ежедневного обмундирования. Хотя глупо упрекать парней в НЕпунктуальности, они спали до победного. После чего, как ошпаренные, летели в душ и туалет. Странно, но за три года обучения в кадетке они так и не научились делать всё вовремя. Были и исключения. Например, Армин. Он не старался выделяться на общем фоне, но за свои как интеллектуальные способности так и чисто мужскую солидарность он ярко светился на общем фоне парней. Всегда чуткий, заботливый и очень спокойный. Хотя в спокойствии с Райнером и его выражением лицом лица ему не соревноваться, но это не умаляет его личностных качеств. Ни одна девушка не признает, но да, этот парень, именуемый слабаком среди своих, нравился и даже очень. А что? Красивая внешность и хорошие данные намного полезнее любой силы. Помимо прочего этот парень уж точно никогда не опаздает на свидание. В отличие от засонь Конни и Жана, Армин основательно подходил даже к этой части обучения. К слову о сонях. Проснувшись, Жан не сразу понял где он, кто он и что он. В сознание превела холодная вода, рекой стекающая на шею, плечи и соответственно кровать. — Подъём! Что-то ты сегодня поздно, Кирштайн. Йегер, уже в полном обмундировании и явно с хорошим настроением, смотрел на своего соперника с горящим чувством превосходства. Он то уже встал в отличии от Жана, которому ещё пара минут и крупно влетит от Кита Шадиса. — Жеваный ты сырник! Йегер, ты совсем оболдел?! — Утро надо начинать со стакана холодной воды. Считай, я оказал тебе услугу. Вот теперь Эрен решил драпать. И как можно скорее. А не то его настигнет кара смертная по имени Жан Кирштайн, и пощады не жди. Да, хоть и враждуют, но полные идиоты в плане всяких приколов друг над другом. Жан спешно одевается и в попыхах засунув в рот зубную щётку бежит в душевые. Поскорее бы.

***

Построение прошло без особых жертв. Конечно, если не учитывать парочку тумаков, оставленных Шадисом соням, которые нихрена-не-делают-в-этой-жизни-вовремя. Конни с краснеющем синяком под левым глазом и Жан с таким же только под правым, низко опустив головы, шли в столовую на завтрак. — Ален, у тебя новая рубашка? — полюбопытствовала Мина. — Да… — с хитрой улыбкой на лице вспомнила вчерашнее происшествие девушка. Приятно было не от испорченной рубашки и не от того, что на ней сейчас ЕГО рубашка, а больше от того, что ей удалось его хорошенько отдубасить, потому что нефиг портить чужие вещи! — Она, что, мужская? — с особым вниманием рассматривала Мина всё ту же рубашку, указывая на раскройки. — Скорее всего… — вот теперь Ален покраснела. А как объяснить это? Я решила возместить ущерб и поэтому забрала у него рубашку. Звучит больше, как история двух безнадёжно влюбленных, чем правда. Имир, заметившая такую странную перемену в лице девушки, тут же решила добавить красок в историю. — Это Жана. — Правда? — автор даже не знает что сейчас важнее описать. Гневный взгляд Ален, в котором плясали черти, ехидную улыбочку Имир или искренне шоковое выражение лица Мины. — Имир, просто шутит. — Ну да, ну да. Я сама вчера видела, как ты выбежала из комнаты парней с улыбкой до ушей и вот этой рубашкой. Разговор стал звучать громче, чем планировалось. Ален прикрыла глаза в бессилии, ведь ситуация вышла из-под контроля, хотя всё шло как нельзя кстати для Имир. В разговор вклинились и парни, услышавшие этот разговор. — Да она вчера такое устроила, что титаны бы обосрались от страха, хоть делать этого и не могут. — Согласен. Только вот не думал, что она реально наденет его рубашку. — Жан, да у тебя похоже поклонница есть! Всё шло совершенно не так как нужно. Совершенно. Жан, который только что вошёл и вообще не понимал, что произошло во время его отсутствия, с удивлением посмотрел на Райнера, который и отпустил последнюю реплику. Все были в ожидании, когда он скажет что-то по типу: «Где?!» или «Кто?!». Но этого не последовало. — Не страдай ерундой, Браун. Есть хочется, подвинься. Со спокойным и безразличным лицом он сел за стол и принялся уплетать кашу. Эрен, наверное, больше всех был в шоке. Как так? Жан Кирштайн, самовлюблённый нарцисс, проигнорировал известие о поклоннице??? Кажется, Эрену придется не сладко, без челюсти с завтраком особо не расправишься. — А ты что скажешь, Ален? Неужели он тебя игнорирует? Признайся, у вас отношения в тайне, да? Имир всё не унималась, пытаясь вогнать девушку в краску ещё больше. Но та проигнорировала все её вопросы, с безразличием смотря той прямо в глаза. Вот теперь злилась Имир. Её коварный план не удался… — Жан, если серьезно, то ваши с Ален ссоры уже надоели. Вы собачитесь при каждом удобном случае. Неужели парочка? Или удался? — В таком случае ты будешь называть парочкой меня и Йегера тоже? Рикошет. Не получилось. Не фартонуло. А ведь Конни уже почти удалось осуществить начатое Имир. — Может и так. Кто там знает какой ты ориентации? Конни очень старательно сдерживался, чтобы не заорать: «Ориентация север. А я хочу, чтоб ты верил…». Ну вы поняли. Но, кажется, у кого-то лишние зубы. У Имир. Жалко. Хорошей девочкой была. Долго увы не проживёт. Жан с силой сдавил в руке ложку, что та погнулась, и резко встал из-за стола. — Повтори. — Я говорю, мало ли, вдруг ты гей, а мы не знаем. Последняя капелька звонко упала и на чаше весов перевалилось равновесие. Вот уж не поверят, если скажешь, что Жан подошёл к Имир, схватил её за ворот рубашки и зарычал: — А ты со своими лесбийскими шуточками в каждый дом лезешь. Может уже захлопнешься? Я натурал, ясно?! — А ты докажи. Нет. Жан не бьёт девочек. Точка. Это аксиома. Никогда. Но вот этой язве так и хочется вмазать, что сил нет. В чувство приводит ладошка на плече и мягкий голос. — Хватит, вы уже оба перегибаете палку. Армин всегда был примирительным пунктиком в любой перепалке между ребятами. Хотя в отношения Эрена и Жана он предпочитал не вмешиваться, оставляя всю работу Микасе. Вот и сейчас, чувствуя, что обстановка накалена до предела, парень останавливает и остужает пыл Кирштайна. — Тебе нужны доказательства? Смотри в оба, Имир, потому что доказательства ты обязательно получишь. Одернув куртку, Жан резкими шагами вышел из столовой. Ален в этот момент спокойно доедала свою порцию, на пару с Микасой, которых эта перепалка особо не волновала. Первую по причине того, что она никак не сомневалась в ориентации Жана. Она и так знает, что он натурал. Микасе чуть ли серенады не пел от любви, тьфу. А с чего тогда с Марко сидеть днями и ночами или с Йегером собачиться? Вторую вообще не интересовали остальные смертные, если они не связаны с Эреном. — Так это рубашка Жана? — запоздало дошло до Мины. Ален вдруг резко захотелось присоединиться к уже ушедшему Жану. Ну что за вопросы? — Вы, получается, встречаетесь? Девушка поперхнулась компотом. Если в её ненатуральности станут подозревать, то на неё правило « Девочек не бьют» не распространяется. Она сама девочка. Значит, может бить кого хочет. Зло посмотрев на Каролину, Ален покинула столовую.

***

От силуэта девушки на крыше немного шёл пар. Скорее это от лезвий УПМ. Из собранных в невысокий хвост, волос тоже шёл пар и несколько прядей выбились из импровизированной прически, обрамляя вспотевшее лицо и шею. Вокруг творилось чёрт знает что. В общей какофонии звуков пробивался сигнал к отступлению баллоны были почти пусты, хоть пользовалась она экономно и в бой не вступала попусту. Конечно, Ален не рассчитывала на розовых пони и счастливые поездки на лошадях, когда поступала в кадетку. Но она никогда не думала, что смерть настигнет её ТАК быстро. Она не понимала происходящего. Совсем. Только что на её глазах сожрали ее подругу Мину Каролину. Армин нервно забился в комочек на углу крыши здания и, кажется, плакал. Мысленно Ален разделяла его душевное состояние и возможно бы присоединилась в отчаянном оплакивании погибших, но чувство долга перед ещё живыми товарищами не давало ей расклеитья, идя на поводу у чувств. Поэтому сейчас она смотрела на ребят и думала, как собрать мысли в комок и придумать что-нибудь годное. В своих способностях и силе друзей она не сомневалась. Но вот окружавшие титаны с их непредсказуемостью и голодными рожами, не внушали особого доверия и веры в успех. Да о каком успехе может идти речь, когда у её команды газ на нуле и подкрепления не дождаться никогда. Собраться ей помог решительный голос Конни: — Нам остаётся ничего, кроме как зубами и когтями вцепиться в эту копошащуюся кучу и попытаться вырезать их всех! А если мы и дальше будем сидеть тут на заднице, то и тут начнётся тоже самое! Титаны скоро и сюда подтянуться! И пока мы словно мыши будем выписывать кульбиты, пытаясь спастись бегством, давление в баллонах у нас упадёт окончательно. А как только мы утратим мобильность, нам всем крышка! — Ну надо же, Конни. Оказывается, когда прижмёт ты и головой можешь думать для разнообразия… Слышать эти разумные речи и рассуждения, конечно, интересно. Но только не совсем так хотелось прожить возможно последние несколько минут своей жалкой жизни. — Как ни крути как не верти нам полюбе уже кранты, — донеслось до Ален и она не может с этим не согласиться. Марко всегда чувствует ситуацию, но тут она и без него прекрасно понимает, что за дерьмо твориться вокруг. Микаса? Ещё одна нарушительница порядка строя. Хотя кого в этом хаосе волнует порядок? Мнимый, жалкий, ничтожный, как божья коровка среди кучи мусора. До ушей доноситься крик Армина. Эрен и ребята умерли? Мина не одна.? Что же? — Успокойся, — адресовано не ей, но помогает ведь, — Сейчас не время и не место давать волю чувствам. Точно. Нужно собраться. Она сжала в руках рукояти УПМ и решительно посмотрела на Микасу. Она сильная. Хочется быть такой же. Зачем думать об ушедшем, когда есть здесь и сейчас. Жизнь? На что я её сейчас трачу? — Эй, лоботрясы! Не знаю, как вы, а я что-то не припомню, чтобы у нас было принято отправлять девушку сражаться за всех в одиночку!!! Она не одна. Как и я.

***

Только что на её глазах Эрен Йегер в обличии титана поубивал других гигантов в округе и нанес сокрушительный удар по угрожавшему сзади. Не дошло. Эрен Йегер — титан, который спас им жизнь. Эрен Йегер — титан. Эрен — титан. Когда убирается всё лишнее, на место встаёт необходимое. Она смотрела на столб обжигающиго пара и на небольшую, по сравнению с тушей титана совсем крошечную фигуру Эрена. Микаса в отчаянии и слезах бежит на встречу и обнимает его, казалось, бездыханное тело. Сама девушка обессиленно оседает на грязную уличную плитку и смотрит на свои руки. Что же это, чёрт возьми, происходит? Сзади на плечо опускается чья-то теплая ладонь. — Твою мать. — Пипец… — Выходит это Эрен их покрошил? Слова застряли где-то в горле. Жан задал логичный вопрос, вот только легче от этого никак не становилось. Он всё также сжимал её плечо. Складывалось впечатление, что помощь оказывается не ей, а ему. Конечно, не каждый день узнаешь, что твой умерший однокурсник воскрес и к тому же стал управлять титаном. Сил подняться не было совершенно, но тут её встормошили за плечи и взгляд сфокусировался на лице перед ней. — Идти можешь? — Кирштайн… — Значит, помнишь, как меня зовут, отлично. Вставай давай, нам ещё до стены надо добраться. — Жан, я… — Чего? Я на себе тебя тащить не собираюсь. И правда. Чего он вообще к ней пристал. Где Саша? Почему именно он, а не подруга помогает ей прийти в себя. Ах, да. Ей самой нужна поддержка. Конни видимо с этим плохо справляется. Внутренняя усмешка и холодный расчет. Добраться до стены, а там как пойдет.

***

Ален не отличалась особыми мозгами, как Армин, силой как Микаса или слабоумием как Эрен, но тоже кое-что имела. Спокойствие. Внешнее дерьмо проходило мимо, потому что внутри была тихая гавань. Вот и сейчас сопровождая отряд Эрвина Смита, хоть она и не понимала толком как здесь оказалась, она со спокойствием приняла приказ ко входу в лес и словно не слышала криков позади. Сейчас это лучшего даже не воспринимать. Потом наплачется. Хотя странно всё это. Почему ей так… наплевать? Нет! Ей вовсе не плевать. Она осознает умом, но не пропускает эту информацию в сердце. Закрыла на семь печатей и не выпускает внутрь ни малейшего намека на происходящее. «Идеальный солдат» Возможно, Шадис был прав на её счёт. Хоть она не Микаса, которой подобные «комплементы» он отпускал почти всё время, разница была в другом. У Микасы была слабость. Брешь в холодном и нерушимом царстве. Эрен. Возможно она бы бросилась спасать и Армина, но на счёт Эрена сомнений не было никогда. За него она убьёт, не раздумывая. Ален тоже имела дорогих ей людей. Криста, Имир, даже нелюдимая Энни и та же Микаса являлись для неё друзьями. Марко, Саша и отец были под пунктиком самых близких. Жизнь она отдала бы за немногих. Она не посмела бы решать за других, но в тоже время ощущала внутри холодный расчёт. В первую очередь — не нарушать приказ. Во вторую — оценить ситуацию здраво. Сможет ли спасённый бежать? Или я умру напрасно? Эрвин хмурил брови больше обычного. Ален не нравилось это напряжение. Конечно, они вышли за стены не цветочки собирать. Это в буквальном смысле поле боя. Но и напряжение, витавшее вокруг командира, настораживало и весьма недвусмысленно давало понять: сейчас необходимо действовать чисто и без осечки. Когда это в Разведовательном отряде все шло как надо? Но эта атмосфера и тишина с которой они продолжали держать строй так и кричала о дальнейшем решающем шаге. И правда. Внезапно раздался выстрел ракетницы. Титан. Черный дым? Аномальный… На лице командира не проскользнуло ни капли удивления или хотя бы элементарной реакции на незванного гостя. Значит, ждали. Может эта операция вовсе не до стены Сигансина, а для чего-то другого? Но как могли знать, что здесь будет аномальный титан? Может он вовсе не аномальный? Взмах руки и чёткий указ. Всем нужно быть строго на позиции. Страха или какого-либо другого волнения не было. Лишь странное предчувствие. Ловить просто титана таким способом вряд ли стали. Тем более сумасшедшая майор Ханджи, кажется, ещё не совсем отошла от смерти своих любимчиков Сони и Бина. Скорее всего причина не в простом изучении титаньей натуры. Грохот. Не просто шаги, а грохот. Значит, не идёт, а бежит. Капитан Леви показался вместе со своим отрядом прямо на лошади. Он как будто совсем не знал скорости и законов гравитации. Как только он миновал обозначенное дерево, тут же слетел на УПМ с лошади вверх, до этого успев отдать приказ о капитуляции с сухопутных. Залп! Титанша обездвижена. Она очень похожа на женщину по своему телосложению. И уж очень знакомый у неё цвет глаз… Ужас. Нет. Скорее удивление от только что произошедшего сковал её больше чем гарпуны, вонзенные ей по всему телу. Титан разумный, сомнений нет. Она успела защитить своё слабое место. Но почему тогда она здесь? Неужели Эрен Йегер является приманкой для таких титанов. А что если их больше? В смысле разумных титанов? Девушка не понимала. Просто пялилась в глаза чудовища и сжимала в ладонях рукояти лезвий УПМ. Приказ. В голове она старалась сохранить одну единственную мысль. Ждать приказ Это помогало держать себя в прежнем хладнокровии, не отводить взгляда от титана и не смотреть на тела животных и их кровь разбрызганную и размазанную на дороге и деревьях. Чувство какого-то мнимого превосходства окутывало солдат, стоявших также, как и Ален, на деревьях. Но она боялась допускать и мысли об успехе. Волосы развивались от слабого ветра и, казалось, природа затихла. Всё замерло. Ален моргнула и титанша дёрнула локтем. На минуту девушке показалось, что зрительный контакт сдерживает её больше чем железки в теле. Капитан Леви опустился прямо перед ней на расстоянии таком, чтобы видеть её глаза. Он сказал ей что-то, но с того расстояния, где стояла Ален, было не разобрать. Поэтому она была как глухонемой наблюдатель. Всё произошло так быстро, но как будто в самом медленном танце. Вот теперь к горлу подступил весь спектор эмоций, которые она держала глубоко внутри, не давая выбраться. Вот теперь стало страшно.

***

— Чёрт! — Ну что опять? Ален, честно сказать, уже надоело всё это. В особенности тот факт, что её выбрали для сопровождения «Эрена». Она вообще не понимала для чего это происходит. Она сейчас могла бы преспокойно сидеть где-нибудь в штабе, или сопровождать капитана Леви. Наверное, с ним было бы намного спокойнее и интереснее чем с Кирштайном. Она подняла на него скучающий и недовольный взгляд. Ему определенно шёл этот темный цвет волос. — Мне кажется, нас вот-вот раскроют. — Кажется ему… Ты бы лучше поменьше дёргался, а то ребята на крыше не очень дружелюбны к титанам и их человеческим шифтерам, — почему-то в этой ситуации над Жаном хотелось посмеяться. Он ведь так ненавидит Эрена, а самому приходиться играть его роль. — Господи, какой позор будет, если меня убьют в таком виде, — парень накрыл рукой лицо, как будто пытался стереть с себя эту усталость, что вросла куда-то глубоко под кожу. — Не волнуйся, я похороню твою тушку с почестями. Выкраду твоё тело под покровом ночи и устрою тебе могилку где-нибудь под стеной Розой. Буду цветочки каждую весну приносить. — А ты, я смотрю, только и рада меня похоронить?! — Ну так! Тем более ты у нас умрёшь в гордом звании Эрена Йегера. На это Жан только фыркнул. Не хотелось сейчас даже слышать об этой титаньей морде. Лицо его исказилось в каком-то выражении раздражения, обиды и недовольства одновременно. Он о чём-то думал. — Как думаешь, у них получится? — Ален с недоумением взглянула на Жана, не зная чему больше удивлялась: тому, что он всё же что-то сказал или вопросу. — У меня правило есть. Готовь себя к худшему. Потом разочарований меньше. — Философ, блин. Я к тому, что делать в случае неудачи? На этот счёт указаний не было. — Тебе скорее на эшафот. Так проще. Это мне надо думать. — Какая ты гадина всё-таки! — Если серьезно, то думаю, нас не оставят без присмотра вот эти ребята, —она кивнула в сторону крыши, где стояли несколько новобранцев из военной полиции.— Так что ведём себя тихо. А как только представится возможность, улетаем на УПМ к Эрену. — Как у тебя всё просто. У меня предчувствие, что всё пойдёт не по плану. — Спешу тебя огорчить, но у разведкорпуса всегда всё «не по плану». — Это ты про тот случай в лесу гигантских деревьев? — И не только. Там вообще не понятно. По плану или не по плану. Главное, Йегера спасли. — Если сильнейший Леви получил ранение, то уж точно не по плану. Ты в каком, кстати, отряде была? — чуть помолчав продолжил Жан. — Я была под командованием Смита. — Ого, с чего вдруг? — Сама не знаю. Хотя отец как-то говорил, что они с моей мамой знакомы были. Может решил уберечь. — Может… Странная у тебя семья, конечно. — А что же в ней странного? — Мама твоя в разведке же служила? — Ну да. — Синдром самоубийцы в крови у тебя, значит. А отец вообще большой начальник. — Подумать только?! Ты боишься моего отца? — А кто не боится? Страх не порок. И вообще, почему ты решила что я боюсь? Просто констатирую факты, и тем более что твоя семья достаточно влиятельна. — Чтоб ты знал мой отец никогда не злоупотреблял своей властью. Он может и странный, но человек слова. Он трудится на благо человечества. И если ты боишься его, то тебя ещё можно за что-то уважать. Страх не всегда болезненная боязнь. Страх может быть и благоговением или почтением. Так что, я тоже боюсь отца. Он для меня пример. Дальше они оба молчали. Не было и сил разговаривать. Теперь волновала их лишь дальнейшая операция, а точнее то, как она закончится.

***

Прохладно. Это мягко сказано. Для мерзлячки Закклай эта погода просто отвратительная. Девушка укуталась в плащ и радовалась только одному — вокруг куча людей и от них тепло. Несколько девушек из арьергарда военной полиции сейчас мило беседовали о том, какие же на самом деле титаны. Хех. Так и хотелось подойти и рассказать в красках о предстоящем зрелище. Но слишком уж далеко они стояли. И вставать не хотелось. Ночь была бессонная. Эта поездка из Стохесса в Трост, пара часов сна на перекладинах воза и тут же приказ быть при полном обмундировании у ворот Троста и ждать. Сердце всё ещё не до конца успокоилось от событий в Стохессе и битве с женской особью, в которой к слову ей и не пришлось участвовать. Поэтому волнение и некоторая дрожь, не от страха, а скорее от усталости и слишком сильного эмоционального потрясения, напрягала и только накаляла и без того жаркую обстановку. На улице было не протолкнуться. Кругом и повсюду лошади и солдаты. Откуда их столько берут?! Плодятся они что-ли? Усмехнувшись собственным мыслям, Ален встала и направилась к водяному фонтанчику. Нужно наполнить флягу и попить самой. Иначе сдохнет не от лапы титана, а от усталости и жажды. Странно так. Хочется умереть в бою, а когда уже на волоске от смерти думаешь: «А не напрасна ли моя смерть? Я принёс пользу человечеству?». С другой стороны, как там говорилось? Безумству храбрых пою я… Действительно безумству. А какой нормальный человек пойдёт на верную смерть? Слишком часто она что-то думает о смерти. Хотелось отвлечься от всего. Вода мучительно долго набиралась во флягу. Может она бездонная? На мгновение девушке почудилось, что она видит в толпе маму. Она кивает и одобрительно улыбается. Прямо так, как на семейном портрете, весящем в гостиной дома. Дома… Наверное, отец сейчас тоже не спит, обеспокоеный новостями. Чувство беспокойства за родного человека постепенно вытеснило гнетущее переживание о предстоящей опасности и даже вода выливалась через край фляжки. Отставив её, Ален наклонилась к источнику и начала жадно глотать воду, как будто только вышла из пустыни и ни о чём кроме охлаждающей жидкости не мечтала. Вдруг озноб пробил всё тело, девушка умылась и повела плечом. Всё же холодная вода в ветреную погоду не самая лучшая идея. — Что жуешь? Как бы хренова сейчас не была обстановка, еда есть еда. В животе непроизвольно заурчало, когда взгляд нашёл черный чёрствый хлеб, очевидно, из сух пойка. Хоть никакого аппетита этот продукт питания не вызывал, всё же это была какая никакая еда и силы для дальнейшей работы придавала. Жан вскинул голову в некотором удивлении и, когда понял кто спрашивает, с насмешкой оглядел оставшийся в руке кусочек и проговорил: — Как видишь говядину. Очень зажаренный кусочек. Девушка на это промолчала, но мысленно оценила юмор сокурсника. Всё же в этой дерьмовой ситуации было хоть какое-то постоянство, например, эти шуточки Кирштайна. Он в свою очередь, совершенно не обращая больше внимания на Закклай, продолжил трапезу, но краем уха уловил разговор нескольких офицеров. И так и завис с этим хлебом на полпути ко рту, анализируя только что услышанное. — Так это правда, что вторжения титанов не было? Фраза, а точнее целое предложение, была произнесена с таким недоумением, как будто ему только что сказали, что у него выросли кошачьи уши. Ален тоже обдумывала информацию, но только молча. На лице тоже мало выражались какие-либо эмоции. Ей всегда приходилось контролировать выражение лица, чтобы со спокойного и равнодушного оно выражало, когда это нужно сожаление, удивление или радость. Даже улыбку иногда стоило контролировать. Сейчас же сил не было на эти мелочи. Да и кого волнует реакция какой-то там только что выпускницы кадетской школы на то, что стена целая и невредимая. — Интересно, живы ли ребята? До этого момента Ален даже как-то боялась об этом думать. Чувство, что всё не так хорошо, как могло бы быть не покидало, потому она старательно его отгоняла, спихивая эти переживания и размышления в долгий ящик, туда же, куда она складывала слёзы, которые выплачет потом. Она заверила себя целиком и полностью, что у ребят всё в порядке, что Микаса спасла Эрена, по придуманному Армином планом, что Саша и Конни сейчас вышагивают на лошади в сторону стены, весело хохоча о чём-то только им двоим и понятном, что Криста и Имир не получили никаких повреждений и даже Райнер и Бертольд, о ком она подумала бы в последнюю очередь, не попались под горячую руку и спокойно следуют приказам их командира о возвращении домой. Всё это было тем самым обманом, в который она трепетно верила вот уже несколько часов. С этой простой и логичной переживающей фразы Жана и началось первое столкновение разума с сердцем. Брешь в стене «Спокойствие». — Авангард вернулся! Кто-нибудь, сообщите командору Пиксису!!! Новая волна дрожи и коленки немного подогнулись. Сильные руки схватили её за плечи и потащили в сторону толпы. Ален стиснула зубы от холода и одновременно нахлынувшего жара от рук на её плечах. В обмарок падать не время. Надо услышать, что говорит посыльный.