Твои раны – и мои тоже

Осаму пронзает боль, которая распространяется на всю нижнюю часть ноги, и равновесие неожиданно теряется. В последнее время он тренируется как никогда, чтобы отвлечься от тревожных мыслей и дурных предчувствий. Время от времени это действительно помогает, но затем снова по кругу: Атсуму с его «представляешь, какими монстрами мы будем, когда вступим в национальную команду» и «интересно, для нас придумают какое-нибудь прозвище? Типа близнецы-убийцы, хаха». Осаму не решается раскрыть правду о своей мечте, откладывая разрушение мечты Атсуму. И снова его лицо, только на этот раз на нем обеспокоенное выражение, которое Осаму видит очень редко. Вот он уже приподнимает его и вместе с Араном провожает до медпункта. Осаму надеется, что они оба вернутся к практике, но уходит только Аран. Он лежит с перевязанной ногой и всеми силами пытается успокоиться, смотря в потолок. Они одни. — Хватит пялиться, — бросает он. — Я беспокоюсь. — Это всего лишь нога. Я перестарался. Атсуму решительно встаёт и наклоняется, чтобы поцеловать повреждённое колено. — Ты что делаешь, 'Тсуму? — Осаму привстает на локтях, недоуменно смотря на брата. — Ты что, не помнишь, 'Саму? — Атсуму садится на койку. — Мы всегда целовали раны друг друга в детстве, верили, что так быстрее пройдёт. И ведь проходило! Осаму снова ложится и прикрывает глаза, Атсуму же нагло пристраивается рядом, стиснув ладонь брата в своей. Его брови напряжены: он до сих пор чувствует ноющую боль в области колена. Поворачивает голову и сталкивается взглядом с Атсуму, который, прищурившись смотрит на него. — Что-то не так. — Это вопрос? — Нет, я просто чувствую, что ты не в настроении. — Ты меня пугаешь. Осаму смотрит на брата и думает, сколько же это ещё сможет продолжаться, когда же они наконец повзрослеют и перестанут цепляться друг за друга. А сейчас ему страшно и больно. Но предугадать кое-что он все-таки может: как только он расскажет правду, они будут дуться, может, подерутся, не будут разговаривать друг с другом несколько дней. Осаму, вроде, всегда наплевать, но точно не в этот раз. — Почему тебя вдруг начало это так беспокоить? — спрашивает он. — Почему? Может, потому что ты мой брат? — Иди ты, — бросает Осаму, чувствуя, как его клонит в сон. — Серьезно, иди. Тебя на тренировке ждут. Я устал. Осаму быстро погружается в сон, но Атсуму никуда не уходит и продолжает держать его за руку. — Почему меня это беспокоит, спрашиваешь? Твои раны — и мои тоже, 'Саму. Он тоже незаметно засыпает. *** — Пристроился, — усмехается Аран, когда остальная команда заходит проведать Осаму. Кита едва слышно произносит: — Суна, Акаги, перестаньте делать фото. Вы их разбудите.