Искры во всевластной тьме расхожести

Пролог

      — Так значит, 3 дня?       — Прости.       Парк освещал бледный свет фонаря, вновь сливаясь с душами тех, кому более не суждено светиться. Всё было предрешено. Они знали это, но всё убеждали себя в том, что так и должно быть. Что всё в порядке. В порядке… Всё ведь в порядке.? Мы в порядке. Мы.

Глава 1 Яркий свет…

      5:27. Утро. Осенью в Японию солнце встает еще когда большая половина людей крепко спит в своих кроватях, когда преступный мир не ушел со своей законной трети циферблата часов, а мирные жители не успели услышать первые звонки будильников. Однако всё же существуют глупцы, что застают эти первые мгновения приходящего дня.       Ойкава был одним из таких.       Кроссовки крепко зашнурованы, наушники в ушах, палец как будто на автомате нажимает на кнопку PLAY.

Why Worry — Set It Off

      Рандомная песня из плейлиста заиграла в сознании, перебивая такое навязчивое желание залечь обратно в кровать. Впереди было много работы. «Без труда не выловишь и рыбку из пруда» — поведала бы всемирно известная поговорка; «Кто хочет искать жемчуг, должен нырять» — поведала бы другая.       «Забавна же сама концепция поговорок», — думал Ойкава, выходя на улицу. Лицо обдало ненавязчивым осенним ветром, но толстовку он все же поправил. Заболеть было бы слишком невовремя. — «их твердят нам всё детство, взрослые — родители и незнакомцы, учителя, все, кому не лень. Вот только я уже не помню, когда в последний раз слышал хоть одну от кого-либо. Будто бы они исчезли с лица земли, да и, честно говоря, если бы кто-то мне сказал эту заезженную фразу, вряд ли бы я сдержал смех. Вот только почему? Приелось, что ли…»       Шатен быстро замотал головой, вдруг осознав, что опять пропустил весь текст песни. По счету шла уже третья.       Вот «так всегда… Ладно, вперед, "великий король", самое время оправдывать свое глупое прозвище», — замотал головой он.       Недолго размяв еще не пришедшие в бодрое и готовое к свершениям состояние мышцам, связующий Аобаджосай двинулся вдоль дороги лёгким бегом, осматривая медленно ускользающие за спину деревья и здания. Что ни день — все одно и то же. Те же листики, веточки, окна, двери, соседи, солнце, яма, в которую он уже в который раз наступает и чуть не падает лицом в асфальт, чёрт бы её побрал. Каждое утро. Вроде делаешь что-то полезное, для себя, для своей мечты, но чувство в груди всё более удручающее, будто бы это вовсе не пробежка, а каторга.       «Может, я просто не умею ценить то, что у меня есть. Ага, оценишь тут работников, которые уже год эту яму закрыть не могут. Вот споткнётесь, упадёте, ногу себе сломаете, я посмеюсь. А пока ваша взяла… Битва — не война. Рано радуетесь!»       «Выиграв» очередную битву с самим собой, Тоору, сам того не заметив, задвигался быстрее. Видимо, сам собой возникающий дух соревнования всё же давал о себе знать.

…

            Ты опять опаздываешь — гласило сообщение от назойливого, как муха над ухом, друга.             Бегу я! Предупреди учителя, что я скоро буду и всё отработаю.             Как ты вообще умудряешься постоянно опаздывать? Дурокава, чёрт побери.             И я-я тебя-я люблю-ю, всё, поки-чмоки, не скучай без меня!       Стоя по пояс в полотенце, шатен всё еще пытался высушить волосы, где-то внутри лелея надежду, что прическу вновь не испортит Иваизуми очередным тумаком за опоздание.       Зря надеялся. Друг очень критично оглядел опоздавшего почти на 40 минут парня, который, будто бы обладая сверхскоростью, оказался прямо у учительского стола, тут же кланяясь и всячески обещая ни в коем случае больше не опаздывать. В общем, унижая себя всеми возможными способами. Забавно лишь то, что Хаджиме прекрасно знал результат — Ойкаву, как всегда, отпустят с миром, даже как-то успокаивая, мол вот, это нормально, что он опаздывает. Устаёт, бедняжка, тренируется много, учится, а тот лишь виновато лыбится, будто бы это вовсе не его касается, чем вызывает лишь еще большее сострадание учителя самого-ненавистного-урока-в-мире-физики. Что ж, нужно отдать должное прохвосту, если уж у него получилось заговорить даже такого непреклонного человека как физик, да и не в первый раз, то язык у него подвешен хорошо. Но будто кто-то в этом сомневался. Иваизуми даже оглянулся и, к своему удивлению, совсем не удивился — одноклассницы уже перешептывались, доносились эпитеты вроде «милый, прекрасный, красивый, элегантный» и все в этом роде. С каждым новым шансы Тоору сохранить свою, чуть растрепанную из-за непослушных волос, прическу стремительно уменьшались. Нет, Хаджиме не завидовал, ни в коем случае, и уж тем более не ревновал. Да и разве можно ревновать к друзьям? Можно, конечно, ладно, но это явно не было отличительной чертой парня. Его просто бесило то, как у нашего Мистера Идеала получается даже в такой ситуации оставаться самим совершенством, будто в опозданиях есть что-то крутое или привлекательное.       В общем, не успел связующий сесть за парту, как получил по заслугам. Что-то даже пробубнил вроде «злюка, ты хуже злого пёсика», но быстро замолкнул — тест был в самом разгаре, а дополнительного времени ему дали не особо много.

…

      — Ну?       — Мм?       — Я слушаю твоё потрясающе правдоподобное оправдание, которому ни в жизнь не поверит ни один здравый человек. Почему опоздал?       — Да просто проспал, — просто ответил провинившийся, хотя почему он вообще должен испытывать вину перед Иваизуми? Его это вообще не касается, но, видимо, в их дружбе это было последним аргументом. Хаджиме же даже на секунду дар речи потерял, явно не ожидая такой прямолинейности.       — И что, даже не придумаешь ничего по типу «бабушку через дорогу переводил, кошку с дерева снимал, за НЛО бегал, на пробежку ходил»?       — Ой да ну тебя, ты слишком плохого обо мне мнения.       — Это ты о себе слишком хорошего.       — Ага-а, обсудим это после школы. Я ничего не пропустил?       — Разве что беспокойство одноклассниц о том, куда же ты запропастился на этот раз, — коротко буркнул Иваизуми.       — Ой-ой, ты что же это, неужели ревнуешь? — хитро толкнул локтем в бок тот.       — Тебе от удара мозг переклинило? Клин клином выбивают — знаешь такое выражение?       — Ну всё-всё, давай без насилия над животными.       — Чего..? Ты всё же признал, что та еще скотина?       — Иди-ка подальше в свою красивую подкаченную задницу, Ива-качан.

…

      Свисток огласил о конце тренировки. Команда, уже еле стоявшая на ногах, окружила капитана. Кто-то опрометчиво начинал хлестать воду, что старательно пресекал Иваизуми, кажется, в сотый раз повторяя, насколько это плохо для сердца.       — Отлично потренировались, парни, но этого всё еще недостаточно. Я договорился о тренировочном матче в следующий четверг, так что к этому моменту отработайте как можно больше своих косяков. В среду будет игровая тренировка — всем быть в обязательном порядке.       — И с кем играть будем?       — Вот в среду и узнаете, — с хитрецой отозвался Ойкава, который, казалось бы, вообще не устал. По крайней мере, так бы подумал любой человек, который не видел его пару минут назад. Команда видела больше.       Капитан Аобаджосай был готов свалиться на месте: выбитый палец, на который он верещал с получасу ранее, почти незаметно дрожащие руки, ватные ноги и старательно, но через силы, выговариваемые слова. Связующий выкладывался больше, чем кто-либо, одновременно с этим руководил процессом тренировки и следил за каждым сокомандником, чтобы грамотно распределить силы. Другими словами, делал всё для того, чтобы, придя домой, свалиться на кровать без сил.       В мире, отгороженного от волейбольной площадки высокой стеной иллюзий, бытует мнение, что быть связующим — это просто. Не так много двигаешься, как атака, не так много падаешь, как либеро, не так много прыгаешь, как центральный блокирующий, не так, не так, не так. И лишь те, кто видел мир волейбола изнутри, может понять истинную тяжесть данной позиции. Каждый игрок на площадке важен, но именно в задачи связующего входит координирование всех действий команды. Он не должен пропускать ничего, видеть ситуацию на несколько шагов вперед, следить за игроками как по свою сторону сетки, так и по обратную, правильно рассчитывать силы каждого, раз за разом перепрокладывать маршрут, подверженный ежесекундному изменению расклада игры. Связующий — мозг команды. И Ойкава это понимал как, возможно, никто другой. Однако, одного понимания мало, особенно когда природный талант обошел тебя стороной. Только непомерный труд и никакой жалости к себе.       Даже когда руки готовы пасть от безнадежности, а перед глазами плывет не только площадка, но и сама темнота закрытых век. Встать и продолжить бороться, сделать всё, что от тебя зависит.       Немногие готовы на такие подвиги, и судить их за это нельзя.