Глава 3 И лишь тьма...
6 мая 2022 г., 21:15
«Я наполняю сердце тишиной — в ней скрыто множество цветов»
— Клод Моне
«Сосредоточься на мяче. Одно неверное движение — провал. Один шаг в сторону — пропасть. Ты не должен проиграть. Думай, Тоору, думай». Листочки счета переворачивались один за другим. Шел второй тайм, и, пусть первый был за Аобаджосай с отрывом в 4 очка, второй явно складывался не в их пользу. Карасуно как будто бы подстраивались под соперников с каждой атакой все больше. Мячи падали на своей стороне, оглушительным ударом терроризируя команду. Забавно, что в критические моменты все чувства обостряются: зрение, обоняние, слух, осязание. Стоять на подачах становилось всё более напряженно несмотря на то, что болельщиков как таковых не было. Непонятно, что хуже — как будто бы мертвая тишина, что вынуждала прочувствовать на себе каждый взгляд, давящее напряжение и большой ком в горле или же сбивающие крики болельщиков, которые либо ждут того, что ты со всей силы вмажешь мяч в сетку, либо ожидают отбитых у соперников рук. Любой расклад угнетал так, что хотелось побыстрее отстреляться, лишь бы не испытывать на себе эту издевку площадки. И нет, к этому невозможно привыкнуть. Можно обладать лучшими подачами в Японии, вести себя совершенно непосредственно, будто это плёвое дело, но правда в том, что, когда краски сгущаются, напряжение оставит любую уверенность в своих силах далеко позади. Тем более, если по факту эта уверенность — одна сплошная иллюзия. Размышления прерывает зелено-красно-белый мяч у самого виска. Очередной оглушающий звук у самого уха. Листик счёта заменяется цифрой побольше. 19:23. Только в эту секунду Ойкава поймал себя на мысли, что отвлекся. Категорически невовремя отвлекся. Сбоку до ушей доносится голос. — Что же это, «великий король» не в форме? Я думал, что прочитать твои действия будет тяжелее. Связующий медленно поворачивает голову. Кто смеет раскрывать пасть, обращаясь к нему с такими речами? Кому отбить руки? Кто о себе слишком высокого мнения? Кого нужно опустить…? Первое, за что цепляется взгляд — самодовольные, до чертиков раздражающие медовые глаза, скрытые за очками. Интересно, что даже без сказанных блондином слов, Ойкаву бы выбесил один лишь этот взгляд. Будто бы его смешали с грязью или что-то в этом роде. Но он не был бы собой, если эта злость в мгновение ока не превратилась бы в милую, но вызывающую ухмылку, будто бы вовсе не его подстебали, а кого-то другого, совершенно к нему не относящегося. — Смотри не зачитайся. Оглянуться не успеешь и окажешься на коленях, блондинчик. Тсукишима даже прыснул, прикрыв рот рукой. — Ой-ой, а я вижу, уверенности тебе не занимать. Что ж, в таком случае, заканчивал бы витать в облаках. А то так даже не интересно. Связующий хотел было что-то ответить, но по затылку прилетел уже совсем привычный, родной тумак, по силе которого можно было с легкостью определить хозяина. — Не время, — бросил он и утащил Тоору за собой к скамейке. Таймаут был в самом разгаре. Судя по всему, искра неприязни, что проскочила между игроками по обе стороны сетки с минуту назад, умудрилась заглушить даже его объявление. Обернуться хотелось, но связующий этого не сделал. Просто не мог себе позволить подобное, будто это бы значило автоматический проигрыш в их маленькой дуэли. Интересно, что в такие моменты тянет людей повернуть голову? Что они ожидают там увидеть? Или, быть может, корректнее другой вопрос. Что сподвигает их обернуться? Интерес? «Бред какой-то», — моментально отвергнул эту мысль он. Ойкава не так много знал о своем новообретенном визави: первогодка, центральный блокирующий, который до сей поры не был такой уж большой проблемой, но, судя по тому, что заблокировать сброс у него всё же получилось, какими-то умениями похвастаться он явно мог. Однако выглядит совсем нескладно: высоченный, на глаз на сантиметров 5 выше самого связующего, хиленький, таких обычно называют глистом. Разве что рост спасал. «Тогда корректнее назвать его палкой», — тут же заменил кличку Ойкава. Но что-то в этой палке всё-таки было. Бросающийся в глаза цинизм, одновременно смешанный со здравым пофигизмом. Бесило не на шутку, но, человек бы не был человеком, если бы его не тянуло к подобного рода авантюрам. Здесь даже не подошла бы фраза вроде «Нас всегда раздражают те, в ком мы видим собственные недостатки». Тянуло нечто другое, и Ойкава пока что даже не понимал, что именно. Но то, что этот тип его раздражал — сомнений не было. Хотя, возможно, люди просто не любят, когда непонятно кто бросает камни в их огород. «Да, дело не в интересе. Он просто слишком много о себе думает».…
Свисток оповестил о конце таймаута, расходясь по всей площадке протяжным эхом. На этот раз у капитана удалось взять себя в руки и более не отвлекаться на навязчивые мысли, что уносили его далеко за пределы помещения. Однако появился новый фактор — постоянно маячащий перед глазами столб, который, казалось, вообще не собирался оставлять Ойкаву в покое. Как ночной кошмар, преследующий день за днем. Только вот это именно казалось — Тсукишима просто выполнял свою работу. Не без вынужденности, в его стиле, но сталкерить кого-то на площадке явно не было в его планах, однако человек всегда видит то, что ему хочется видеть, а не то, что есть на самом деле. Видимо, Тоору хотелось, чтобы блокирующий не сводил с него взгляда. Хотя, если спросить, он, верно, никогда в жизни не признается в подобном. Ничего удивительного.…
Поклон. Игроки тяжело дышат после выматывающей игры, кто-то сразу же падает на скамейку в надежде, что команда соберется рядом и не придется вставать в ближайшие несколько минут, пока сердце не начнёт биться ровнее, кто-то, наоборот, кажется, еще полон сил и энергии и даже начинает обсуждать, не сыграть ли еще раз, другие же собирают возбужденных игроков в дружные кучки, чтобы выслушать речи тренеров. Ну или не тренеров. — Отличная игра. Вы молодцы, — начал Ойкава, отпив немного воды. — полный разбор будем проводить завтра на тренировке. Не забудьте замяться и можете идти отдыхать. Игра проводилась на территории Аобаджосай, так что до дома было недалеко — минут 15 пешком, обед и сразу на работу заменять утреннего коллегу. Настроение, на удивление, было даже приподнятым, хотя парня все же явно напрягал проигрыш во втором тайме. Не хватило совсем немного, но нагнать 4 очка, так еще и вырваться вперед — задачка не из простых, особенно когда над душой постоянно кто-то висит. Кто-то. Кто же, интересно?…
Вечер проходил достаточно спокойно — мама приготовила вкусные онигири с крабом, которые можно было взять с собой и на каком-нибудь из перерывов с удовольствием съесть, запивая всё это дело собственноручно приготовленным айс-латте с персиковым сиропом. Посетителей было немного, так что почти всё время на работе Ойкава сначала учился, а потом и вовсе расписывал всё, что нужно было обсудить с командой по поводу прошедшей игры. Вот схема, когда нужно было использовать другую линию атаки, вот примерная статистика, присланная тренером, вот еще какие-то невнятные каракули, который, вероятно, мог разобрать лишь их владелец. Потягивая свой латте, парень всё дальше погружался в собственные размышления. Но было то, что ему не нравилось больше всего — собственная статистика. Ошибок больше, чем обычно, КПД страдает. Правду говорят, статистика — вещь далеко не самая надежная, так как отображает лишь общий результат, игнорируя всё остальное. Примерный ориентир, но вовсе не то, на чем стоит заострять внимание. Даже если взять статистику смертности японцев, в глаза сразу бросается самый распространенный вариант — онкологические заболевания. В 2016 году от рака в Японии умерло 372 986 человек, это 28,5% от общей смертности. И тут встает вопрос, сколько из отчетов этих мертвецов подделаны? Сколько смертей произошло вовсе не по причине рака, а от чего-либо еще? Так просто скрыть реальную причину за самой распространенной, не вдаваясь в подробности. В общем, статистика — тот еще шлак, на котором основывают свое мнение лишь глупцы. Правда, к волейболу это никак не относится — ошибки есть ошибки. Не нужно было вести сотни записей, чтобы заметить, что сегодня Ойкава играл хуже, чем обычно. Почему?Прожигающие медово-янтарные глаза.
Может палец не до конца зажил..?
Я думал, что прочитать твои действия будет тяжелее.
Недостаточно хорошо размялся?
«Великий король не в форме?»
Старенький карандаш в руке с хрустом переломился. Сознание вернулось обратно в черепную коробку. «Да что ж я, и правда, в последнее время в облаках витаю? Вот это всему виной, надо тренировать внимание, а не отвлекаться непонятно на что. Давай, Тоору, соберись, а то тебя такими темпами не только какой-то штык в очках заблокирует, но и заводной апельсин в вороньей форме. Вот тогда можно будет вообще ни о чем не думать — все равно ценность в тебе как в игроке сползет на самые глубины Марианской впадины. Не то, что сейчас ты супер-пупер-дупер как круто играешь, результат вот он — прямо в твоих руках. Ну как можно было так легкомысленно отдать мяч вправо? Ты же видел, что там защита слишком серьезная, тогда какого черта? Слева было гораздо более свободно. Или что, не под силу тебе сохранять холодный ум в критические моменты? Король недоделанный… Ну давай, начни еще себя жалеть, чего уж там», — старательно гнобил он сам себя, прожигая в стене дырку взглядом. Край уха зацепился за привычное звучание колокольчика, оповещающего о новом посетителе, будто бы за стеклянной дверью его не было видно. Было, но будто Ойкава хоть иногда туда смотрел. Поправив зеленый тканевый фартук с бейджиком, который перекрывал белую рубашку, парень почти без лишних движений встал со стула, наконец поднимая глаза. — Добрый вечер, уже знаете, чего жел… И тут до него дошло то, насколько жизнь — смешная штука. Как там говорится? Вспомнишь солнце — вот и лучики? Перед ним стояла та самая чертова причина всех его сегодняшних загонов. Собственной персоной. Палка в очках. Юху! Спасибо, это именно то, что я хотел! Брови еле сдержались, чтобы не рухнуть вниз, образовывая презрительный взгляд. Первое правило сервиса — всегда будьте доброжелательны с гостями! Ладно, не сдержались. — А ты что тут забыл? Автобусную остановку не нашел в 20 метрах от школы? Забавно и то, что Тсукишима, стоявший прямо перед ним, казалось, вообще не испытывал никаких эмоций по поводу этой встречи. По его глазам можно было прочитать абсолютную незаинтересованность в перекидывании колкостями. Ойкава было подумал, что тот расстроен чем-то, но тут же отсек этот вариант. Расстроенные люди выглядят не так. Индивиду перед ним просто-напросто было всё равно. Вот вам и «запертая» шкатулка царя, что, по сказанию, пытались открыть самые изобретательные умы царства, всячески ища в ней подвох, которого и в помине не было — открой и радуйся. — Мне капучино и булочку с яблоками, — спокойно произнес он и выложил на стол пару купюр, тут же отходя к небольшому столику для гостей. Вообще, почти никто никогда не сидел в этой кофейне — обычно люди брали кофе на вынос и вновь оставляли работника наедине с собой. В этом даже есть своя романтика — сидишь в полном умиротворении, никто тебя не отвлекает, не дергает, а когда учебы мало, так вообще можно книжку почитать, отвлечься что ли. А вот в данной ситуации не только умиротворения не было, но и в целом ничего от прошлых эмоций Тоору не осталось. Разве что неприязнь усилилась. Отлично, единственный человек, который знает, что он работает в кофейне — это наиболее раздражающий блокирующий раздражающего Карасуно, который, кажется, судьбой послан связующему, чтобы не дать ему нормально порефлексировать. Ну или позагоняться, не суть. И вот, все, что ему остается — взять деньги, убрать их в кассу, отсчитать сдачу и пойти готовить этой сволочи капучино. «Прекрасно, просто невероятно. Что? Жизнь? Лучше не бывает, спасибо, что спросили». Превозмогая все противоречивые эмоции, Ойкава все же делает кофе и, убрав булочку в пакет в надежде, что блокирующий за секунд 20 выпьет свой напиток и смоется подальше с этой части префектуры, идет относить все 3 составляющие за столик. Хотелось много чего сказать: «подавись», «яблоки просрочены, приятного аппетита», «ты похож на плющ» или что-то в этом роде, но мысль, что так он будет выглядеть скорее глупо, нежели круто, всё же вынудила шатена оставить заказ со сдачей на столике и уйти обратно на свое место. Искоса наблюдая за блондином, Тоору все еще лелеял надежду на то, что тот тут ненадолго, но, завидев книжку в его руках, эта самая надежда разбилась об острые пики реальности. Только сейчас он заметил, что, вообще-то, все это время парень был в наушниках. Пару минут голову пробивала мысль о том, что это даже завораживающе — вот так заходить в кафешку, абсолютно не обращая внимание ни на что и просто сидеть наедине с собой, но вроде и не наедине. Однако, вопрос оставался тем же. «Что ты, черт бы тебя побрал, здесь делаешь и почему так невозмутимо себя ведешь?»…
Прошло чуть более 2ух часов с момента прихода гостя, а даже какая-то мистическая тишина момента так и не была прервана. Приходили посетители, что-то заказывали, вновь уходили в закат и так по кругу. Однако, их тишина всё еще сосуществовала с ними, связывая будто бы невидимой нитью. В какой-то момент Ойкава даже поймал себя на мысли, что все не так плохо, как ему казалось. Правда, кофе Тсукишима уже давным-давно выпил и, по-хорошему, Тоору следовало попросить его покинуть заведение. Однако, он этого не делал. Оказывается, тишина может совершенно незаметно сближать даже больше, чем разговоры. Появилось ощущение, будто бы именно этого Тоору и не хватало. Банального одиночества в компании другого человека. Забавно, всё же… Некоторое время спустя он все же аккуратно подошел к гостю, заведомо похлопав ему по плечу, таким образом обозначая свое присутствие. Тот медленно повернул голову, после чего нехотя снял один наушник. — Извини, что отвлекаю. Может тебе еще чего-нибудь сделать? У нас много вкусных напитков, не разочаруешься, — даже как-то дружелюбно предложил он. — И что посоветуешь, в таком случае? — Как насчет лавандового латте? Мягкий, цветочный, необычный. К тому же, учитывая то, сколько ты добавил сахара, — Ойкава коротко махнул головой на пустые пакетики. — Думаю, я смогу сделать его действительно вкусным. Кажется, тут даже Тсукишима немного удивился. Пауза и взгляд говорили сами за себя. — С чего это вдруг ты сама доброжелательность? — с легким подозрением спросил он. — Да всё равно здесь сидишь без дела, а мне хоть процент с продажи прибавится, — усмехнулся тот. — Кхах, ясно. Ладно, твори, великий-бариста-в-короне, — бросил блондин и вновь закрыл свое сознание от окружающего мира наушниками. Спустя пару минут латте в синем фарфоровом стакане уже стоял на столике. Сверху он был украшен небольшими листиками и какой-то посыпкой. Красивый пастельный сиреневый цвет завораживал глаз. — Что читаешь? — Тебе так интересно или из вежливости спрашиваешь? — Я похож на человека, который будет что-то спрашивать из вежливости? — удивленно вскинул брови Ойкава. Странно, но ощущение неприязни за эти два часа будто бы пропало. Возможно, обычное смирение. — Похож. — Эх, плохого ты обо мне мнения, ну и ладно. Тсукишима ненадолго замолчал — «Игра в бисер», если тебе это о чем-то говорит. — Гессе? — Не ожидал. Читал? — В планах, но пока что времени нет, — шатен слегка облокотился о соседний стул, скрещивая руки на груди. — И как тебе? — Интересно, но, будь добр, не отвлекай читающего человека. Если хочешь обсудить — прочитай, тогда будет другой вопрос. Ойкава что-то буркнул себе под нос и тут же ушел на свое место. «Плющ… Теперь бесит еще больше».
