Эхо

      Юичиро мог с уверенность сказать — он ненавидел себя до глубины души.       Конечно, это чувство не было для него чем-то новым, но недавно оно приобрело совершенно иное значение. Привычное презрение меркло перед незамутненной ненавистью к двадцатичетырёхлетнему себе, который — вроде как — пришёл из будущего. Жаль, Юичиро не понял всё сразу, как только тот появился. Может быть, он смог бы предотвратить это, может быть, всё было бы по-другому… Может быть.       «Старший Юу», как позже назвали его остальные, чтобы не путаться, предстал перед ними чуть больше недели назад. Юичиро был первым, кто заметил странного человека в потрёпанном плаще, который неторопливо, но целенаправленно шёл к их лагерю. Лицо незнакомца было скрыто низко надвинутым капюшоном, но он не выглядел опасным, поэтому Юичиро решил, что это обычный местный житель. Он окликнул неизвестного, и тот остановился, однако на обращение не ответил.       Дальше всё произошло ужасно быстро: Микаэла, стоящий неподалёку, спросил, в чём дело, и незнакомец бросился к нему. Микаэла достал меч, хоть и не стал атаковать, а когда тот скинул капюшон, он вообще опустил оружие к земле. Юичиро не мог его винить, он и сам был ошарашен, рассмотрев, кто перед ними стоял. Он увидел себя — повзрослевшего, осунувшегося, со спутанными отросшими волосами, но всё же себя. Шок Юичиро стал лишь сильнее, когда этот непонятный человек с его лицом вдруг начал плакать, смотря на Микаэлу.       Этот «Юу» не сопротивлялся, когда они отвели его в дом, чтобы допросить. И даже позволил себя обыскать, однако оружия у него при себе не было вообще, ни обычного, ни демонического. И хотя он был одет в слегка изменённую форму Японской Демонической Армии, знаков воинского различия на ней не было. Вместо того, чтобы успокоить, это только сильнее разожгло паранойю у всех. Они мучили «Юу» расспросами около двух часов, пытаясь поймать на лжи, но его слова оставались неизменными: он пришёл из будущего, чтобы кое-что исправить, пока не стало слишком поздно. Он не рассказал, что именно ему нужно было сделать, предупредив, что знание может им навредить, зато правильно отвечал на все их каверзные вопросы.       К сожалению, в тот момент Юичиро больше интересовало почему «Юу» разорвал контракт с Ашурамару, чем то, как он смотрел на Микаэлу. Хотя тот почти не вступал в разговор, отмалчиваясь в стороне, «Юу» не спускал с него глаз и ловил каждое его слово. Тогда Юичиро не предал этому значения, решив, что «Юу» просто было некомфортно от давления со всех сторон.       В конце концов им пришлось признать, что «Юу» действительно был тем, за кого себя выдавал. Однако, они не могли слепо доверять ему, поэтом договорились, что кто-то всегда будет рядом с ним. Юичиро даже уступил ему свою комнату, которая была между комнатами Микаэлы и Кимизуки, а сам переехал к Йоичи на второй этаж. Впоследствии, Юичиро сильно пожалеет об этом решении.       Но сначала всё было… нормально. Насколько это было возможно в подобной ситуации. «Юу» вызывал у всех любопытство, однако ещё больше — сострадание. Пусть он молчал о том, что ему пришлось пережить, но его состояние говорило само за себя. «Юу» выглядел так, будто долгие месяцы недостаточно ел и спал, а на его руках Юичиро заметил большое количество шрамов, которых абсолютно точно не было у него.       «Юу» произвёл на него смешанное впечатление: хоть разумом он понимал, что это был он сам, однако он чувствовал что-то… странное. И дело было вовсе не в том, что тот был выше его на полголовы! Но в нём было что-то непривычное, неправильное, будто «Юу» чего-то не хватало. Тогда Юичиро списал это на сам факт перемещения в прошлое. Кто знает, насколько потерянным он бы себя чувствовал, вернись он во времена своих восьми лет…       Из-за этого аномального ощущения Юичиро сторонился «Юу» и, в отличие от всех остальных в отряде, не пытался разузнать больше о будущем. Может быть, он просто боялся узнать что-то ужасное. Или может быть уже тогда подсознательно знал, что «Юу» скрывал за маской доброжелательности что-то тёмное и омерзительное.       Но не только Юичиро избегал его, Микаэла тоже не общался с ним больше необходимого. Когда отряд перестал сомневаться в «Юу» уже на второй день, он, казалось, лишь становился подозрительнее. Деликатные попытки «Юу» заговорить с ним он всегда сводил к расспросам о его целях и мотивах, хотя это, конечно, заканчивалось ничем.       Сейчас Юичиро искренне уверен, что из-за этого недоверия «Юу» захотел заставить Микаэлу подчиниться себе, сломать его. Более того, он даже знал, когда это началось.       На третий день Юичиро зачем-то понадобился Микаэла — какая-то мелочь, о которой он уже и не помнил. Зная, что тогда была его очередь приглядывать за «Юу», Юичиро быстро нашёл их обоих на кухне. Но стоило ему зайти туда и увидеть их, как приветствие застряло у него в горле.       «Юу» был непозволительно близко к Микаэле, склонившись над ним, и удерживал за плечо. Он что-то негромко говорил, но Юичиро не видел его лица. Однако, он видел лицо Микаэлы, и то, каким напряженным тот был. Микаэла, нахмурившись и сжав кулаки, смотрел в пол, а его щёки ужасно покраснели. Ему явно было некомфортно и неприятно, однако «Юу» не было до этого никакого дела.       Они были так увлечены друг другом, что не обратили внимания на приход Юичиро. Но затем под его ногами предательски скрипнула старая половица, и Микаэла, услышав это, вздрогнул и поднял голову. Его глаза испуганно распахнулись, он отшатнулся от «Юу», залившись краской ещё сильнее, и вдруг кинулся к выходу из кухни.       Опешив, Юичиро позволил ему пройти, не сразу сообразив пойти следом. На «Юу», который так и остался на кухне, он даже не взглянул. Хотя позже он пожалел, что не выбил из него признание, что тот собирался сделать с Микаэлой.       Он нагнал Микаэлу уже на улице и схватил за предплечье, чтобы остановить. Тот был близок к панике, он сильно побледнел и не ответил на вопрос, угрожали ли ему, зато настойчиво спросил, как много Юичиро успел услышать. Получив отрицательный ответ, Микаэла, кажется, смог немного овладеть собой. Порывисто кивнув, он выдал какую-то нелепую отговорку, сбив Юичиро с толку, и поспешно сбежал.       С тех пор Микаэла ни на шаг не отходил от «Юу».       Тот стал вести себя нагло, вызывающе — улыбался Микаэле, брал его за руку, приобнимал за плечи. Постоянно что-то шептал ему и при этом смотрел на Юичиро, проверяя его реакцию. Микаэла не сопротивлялся, позволял всё это, хотя даже слепому было видно, как сильно он нервничал.       Юичиро пытался поговорить с отрядом, предупредить их, что «Юу» не тот, кем хочет казаться, что он собирается сделать что-то ужасное. Но от него отмахивались, сперва со смехом, а потом с нескрываемым раздражением. Он пытался поговорить с Микаэлой, узнать, что происходило между ним и «Юу». Но тот закрывался и лгал, что всё в порядке. Это не удивляло Юичиро — Микаэла всегда, всегда был слишком добрым, он вечно скрывал свои проблемы и боль, не желая беспокоить других.       И всё же Юичиро пробовал вновь и вновь, постепенно его обвинения стали всё серьёзнее и злее. В итоге, и отряд, и Микаэла начали открыто защищать «Юу», отказываться обсуждать, и это только сильнее распаляло его гнев и мнительность.       Через два дня после сцены на кухне он допустил свою самую большую ошибку. Обезумев от безысходности, Юичиро на глазах у всех потребовал, чтобы «Юу» ушёл. Он понятия не имел, на что рассчитывал в тот момент, но он точно не ожидал, чем всё это закончится. После короткой, но громкой ссоры, Кимизуки, уходя, небрежно бросил, что ревновать к самому себе было донельзя глупо.       Это вскользь обронённое замечание помогло Юичиро наконец понять, чего добивался «Юу», зачем он вернулся в прошлое. Он ясно увидел, что тот намеренно настраивал всех против него, вытеснял, заменяя собой. «Юу» даже не пришлось стараться — все и так воспринимали их как одного и того же человека, не делая различий. Но, по-видимому, этот «Юу» нравился им больше.       Он не мог никого из них упрекнуть — он бы и сам не выбрал себя. «Юу» всё же был другим: не таким глупым, не таким безрассудным, не таким слабым и бесполезным, он был лучше и приятнее его. Юичиро прекрасно знал, насколько никчёмен был, знал, что мало чего мог предложить другим людям взамен. Однако, тогда он не смог с этим смириться. Тогда он решил, что сможет вывести «Юу» на чистую воду, и все поймут, что он был прав.       Юичиро поменял свой подход, он почти перестал разговаривать с отрядом и Микаэлой. Зато он начал следить за «Юу» и старался поймать его в одиночестве. Это закономерно приводило к ещё большим стычкам с остальными, с каждым разом всё более ожесточённым. Однако, его это не заботило, как и то, что он день ото дня всё сильнее отстранялся ото всех. Даже когда Ашурамару предупредил, что он становится слишком — ха! — одержимым идей разоблачить «Юу», он оставил это без внимания.       Он полностью сосредоточился на «Юу», в конце концов ему повезло обнаружить кое-что. Днём восьмого дня «Юу» помогал Наруми натаскать воды и для удобства закатал рукава своего кителя. Юичиро, который украдкой наблюдал за ними, тотчас это заметил. Внимательно рассматривая шрамы на руках «Юу», он увидел небольшое пятно кровоподтёка на внутренней стороне его предплечья, возле локтя. Заинтересовавшись, он специально прошёл около «Юу», чтобы разглядеть лучше, и понял разом две вещи: что рядом с синяком были две небольшие ранки, и что он был получен совсем недавно. Невозможно было не узнать эту метку, ведь Юичиро много раз видел её на других, а последний месяц часто, пусть и недолго, носил такую же на своей коже — это был след от укуса вампира.       Мучительное осознание так сильно ударило ему в голову, что он пришёл в себя только оказавшись на окраине деревни. Конечно, он не осуждал Микаэлу за этот шаг, ведь он сам оттолкнул его и своими действиями вынудил обратиться за помощью к «Юу». Зациклившись на своей цели, он забыл обо всём и снова заставил Микаэлу страдать. Справиться с разъедавшей душу виной у него уже не вышло.       Когда поздним вечером Юичиро вернулся в лагерь, то даже не стал слушать дурацкие нравоучения Шиноа. Не останавливаясь, он поднялся по лестнице, зашёл в их с Йоичи общую комнату и, не раздеваясь, рухнул на кровать.       К утру Юичиро был убеждён, что без него всем будет только лучше.       Следующие два — три? — дня он провёл в тумане меланхолического оцепенения. Регулярные конфликты принесли свои плоды: никто не обратил внимания, что он коротал время в своей комнате, лишь изредка покидая её. Но так было даже лучше, ведь Юичиро не был уверен, что смог бы вести себя естественно.       Сегодняшним утром он собирался оставить Ашурамару и навсегда покинуть это место, чтобы перестать доставлять проблемы окружающим. Проснувшись с рассветом, Юичиро решил проверить собранную сумку с вещами, которую он накануне спрятал в соседнем доме. Но, уже спускаясь на первый этаж, он вдруг увидел, что дверь в комнату «Юу» была открыта.       Замерев на вершине лестницы, он ошеломлённо смотрел, как из комнаты вышел Микаэла. Он недолго постоял в коридоре, а затем выскользнул на улицу, не заметив Юичиро, наблюдающего за ним сверху. Когда его шаги затихли, Юичиро медленно опустился на скрипучие ступеньки и обхватил голову руками.       Юичиро не был идиотом. Он знал, зачем люди уединяются ночью в комнате, где была только одна кровать. Знал, почему Микаэла не хотел, чтобы кто-то его поймал, и поэтому уходил до того, как все проснутся. Он знал, почему у Микаэлы не было при себе меча, и на руках не было перчаток.       Из-за шума в ушах он ничего не слышал, а перед глазами плясали извращённые картины того, что «Юу» делал с Микаэлой наедине. Как долго это продолжалось? Юичиро начало тошнить, он пытался понять, почему всё обернулось таким образом, почему Микаэла вообще занимался чем-то подобным. Он стал вспоминать всё, что произошло за это время, разбирать поведение Микаэлы, чтобы найти ответ на этот вопрос. Озарение накрыло его, когда он вспомнил, как «Юу» склонился над Микаэлой на кухне, как цепко держал его за плечи.       Он был готов сдаться, если бы это пошло на пользу другим, в самом деле готов, но он не мог допустить, чтобы «Юу» использовал и принуждал Микаэлу. Ярость, закипавшая в его сердце, придала ему сил — он твёрдо решил, что не уйдёт так просто и не бросит Микаэлу в беде.       Недолго думая, Юичиро спустился вниз и зашёл в комнату «Юу». На его удачу, тот не только уже проснулся, но успел надеть штаны и рубашку. Он спокойно сидел на убранной постели, не испугавшись прихода Юичиро. На его предплечье Юичиро разглядел новый след от укуса, который всё ещё немного кровоточил.        — Что-то случилось? — спросил «Юу».       Его наигранный невинный вид лишь подлил масла в огонь злости Юичиро: сделав шаг вперёд, он процедил:        — Ты шантажируешь его чем-то? Или угрожаешь?        — Кого? — «Юу» непонимающе склонил голову набок, продолжая изображать простодушие. — Ты о чём?        — Отвали от Мики, — велел Юичиро, впившись взглядом в его лицо. — Держи свои грязные лапы подальше от него, или я их сломаю.       Пару секунд «Юу» выглядел озадаченным, потом он глубоко вздохнул и поник головой. Юичиро ощутил нечто вроде мрачного торжества, увидев, каким удручённым тот был. Стоило только слегка надавить — и он уже был готов отказаться от Микаэлы, лишь бы его не трогали.        — Послушай, — тихо заговорил «Юу», сцепив руки перед собой. — Не знаю, о чём ты думаешь, но я не делаю ничего плохо. Я не стал бы причинять ему вред. Я люблю его.       Грудь Юичиро будто стянули стальные тиски, не давая ему вздохнуть. Он так долго не мог выразить свои чувства, так долго сомневался и подавлял их, а «Юу» говорил о них просто и легко, как о чём-то малозначимом, несущественном и обыденном. Раздосадованный своим бессилием, он сгрёб воротник рубашки «Юу» в кулак.        — Этим ты дуришь ему голову, да? — прорычал он прямо ему в лицо. — Давишь на жалость?       «Юу» смотрел на него с неподдельным удивлением, но спустя мгновение вдруг громко расхохотался. И Юичиро нечаянно выпустил его воротник из рук от неожиданности и абсурдности происходящего.        — Почему ты?..       Отсмеявшись, «Юу» поднялся на ноги и положил руку на плечо оторопевшего Юичиро, не дав ему отойти.        — Ты должен рассказать Мике обо всём, — сообщил он, всё ещё улыбаясь. — Обо всём, понимаешь? О том, что чувствуешь и думаешь. Пообещай мне!        — Какого хрена? — выплюнул Юичиро, сбросив его руку со своего плеча.       Он не понимал, что «Юу» задумал, но знал, что тот был опаснее и нарочно запутывал его. Пытаясь восстановить самообладание, он пропустил момент, когда «Юу» обошёл его и открыл дверь.        — Никуда не уходи! Я сейчас позову его, — сказал он, насмешливо подмигнув, и вышел наружу.       Оставшись один, Юичиро измученно опустился на кровать и спрятал лицо в ладонях. Всё шло совсем не так, как он ожидал, «Юу» был изворотливее, чем он думал, и подлостью застал его врасплох. Наверное, сейчас он рассказывал Микаэле, что Юичиро угрожал сломать ему руки. И ведь ему даже не нужно было приукрашивать и врать — Юичиро определённо переусердствовал. После такого Микаэла точно перестанет с ним разговаривать и будет доверять «Юу» ещё больше…       Не то чтобы он питал какие-то наивные надежды, он знал, что рано или поздно Микаэла покинет его. Знал, что когда наступит тихая мирная жизнь без вечных сражений, тот увлечётся кем-нибудь другим и будет счастлив. В этих фантазиях выбранный Микаэлой человек смутно напоминал ему Аканэ… Юичиро даже представить себе не мог, что тем, кто заберёт сердце Микаэлы, окажется он сам. И от этого было в тысячу раз больнее.        — Что ты тут делаешь?       Встрепенувшись, Юичиро отнял руки от лица и вскинул голову. Прямо перед ним стоял, сложив руки на груди, жутко недовольный Микаэла. Почему он не услышал, как тот вошёл?        — Зачем ты пришёл к нему в комнату? — настаивал Микаэла. — Опять задирал его?       Не было ничего удивительного, что он так решил, но Юичиро всё равно это задело. Для Микаэлы все потуги защитить его, выглядели как ничем необоснованная агрессия, и он никак не мог это изменить. Стоило ли вообще пытаться? Может, лучше было согласиться со всем, а потом сделать вид, что он ничего не видел и не знал о его связи с «Юу»? Так было бы проще для всех…        — Ты ведь с ним, да? — глухо спросил он, опустив взгляд на свои колени.       Он обязан был знать всю правду несмотря ни на что, иначе сойдет с ума от тягостных догадок и мыслей. Кажется, вопрос обескуражил Микаэлу, он не сразу ответил, будто раздумывал, что нужно сказать.        — Что ты имеешь в виду? — наконец пробормотал он.        — Я видел, как ты выходил отсюда.       Не выдержав, он посмотрел на Микаэлу, чтобы не упустить его реакцию. Тот зарделся, отвёл глаза и выглядел смущённым, но не производил впечатления запуганного или травмированного.        — А, да, — он начал нервно теребить рукав своей рубашки, и Юичиро невольно отметил, что он так и не успел надеть перчатки. — Ему часто сняться кошмары, поэтому я присматриваю за ним.       Юичиро в полной мере оценил коварство «Юу». Как ещё можно было заставить Микаэлу сделать что угодно? Сыграть на его доброте и сострадании.        — Вот что он говорит, чтобы затащить к себе в постель? — горько рассмеялся он, вставая на ноги. — А что он говорит, чтобы убедить тебя раздеться?        — О чём ты?.. — Микаэла нахмурился в замешательстве, но затем его лицо окаменело. Когда он заговорил снова, его тон был жёстким и суровым: — Так вот что ты обо мне думаешь — что я сплю с ним?       Он вёл себя так, словно Юичиро оскорбил его этим предположением, но при этом ничего не отрицал…        — Что мне ещё думать, если ты целыми ночами торчишь у него?        — Почему тебя это вообще волнует? — взорвался Микаэла. Он выглядел чертовски рассерженным, и в другое время это напугало бы Юичиро. — Какая тебе разница, как я провожу время и с кем?       Юичиро почувствовал, как его сердце сдавила невыносимая тоска. Действительно, он не имел никакого права требовать от Микаэлы объяснений. Он даже не был уверен, кем они были друг для друга сейчас.        — Это… это отвратительно, — беспомощно выдавил он. — Это неправильно. Так не должно быть.        Лицо Микаэлы стремительно изменилось, превратившись из маски холодного гнева в потерянное, опустошённое выражение.        — Тебе настолько невыносимо видеть меня рядом с собой? — на последнем слове голос Микаэлы слегка надломился, и ему пришлось сделать торопливый вдох. — Поэтому ты так злишься и бросаешься на всех: подобные отношения со мной кажутся тебе неправильными?        — Но это ведь не я! — не выдержав, воскликнул Юичиро.       Его буквально выворачивало от нахлынувшего разочарования. Хотелось сбежать подальше отсюда, закрыть глаза и уши, не думать, не знать и не верить. Юичиро не понимал, что ранило больше — что Микаэла занимался сексом с «Юу», или что для него они были одним и тем же человеком.        — Ты даже не видишь между нами разницы, — прохрипел он, проходя мимо Микаэлы к двери. Взявшись за металлическую ручку, он мрачно добавил: — И при этом всё равно предпочитаешь его.       Но Микаэла быстро прижал ладонь к двери, не дав её открыть. Юичиро стиснул дверную ручку сильнее, не отрывая от неё взгляда, и не двигаясь с места. Тогда Микаэла взял его за руку, аккуратно разжав пальцы, и потянул к себе.        — Да, для меня и он, и ты — это один и тот же Юу, — приглушённо, спокойно, но внушительно объяснил он.       Юичиро опустил голову ниже, не желая, чтобы Микаэла видел его слабость. Беспощадная правда раздирала его душу, а от обиды хотелось кричать. Зачем Микаэла добивал его?.. А тот не унимался: подступил ещё ближе и заглянул в лицо.        — Но только ты — мой Юу-чан, — закончил он, ласково улыбаясь.       Юичиро прерывисто вздохнул, чувствуя, как непрошеные слезы подступили к глазам. У него кружилась голова от дикой, восхитительной смеси признательности и трепета. Поняв, что ещё чуть-чуть, и он позорно сорвётся прямо здесь и сейчас, он потянулся вперёд и обхватил шею Микаэлы, прильнув к нему. Микаэла под его руками одеревенел, но потом немного расслабился и, помедлив, обнял его в ответ, неуклюже похлопав по спине.        — Хотя если ты продолжишь ругаться со всеми и говорить, что я с кем-то сплю, то я могу пересмотреть свою позицию, — мягко укорил он.       От прилива облегчения у Юичиро ещё больше защипало в глазах. Ничего не сказав, он прижался к Микаэле сильнее, вцепившись в него так, что это должно было быть больно, но тот не вырвался.       Юичиро и впрямь погорячился, решив, что Микаэла мог бы интересоваться чем-то вроде… этого. Он был невероятно великодушен, но не глуп, он не стал бы сближаться с кем-то, кому не отвечал взаимностью. И всё же Юичиро не мог избавиться от беспокойства, ему нужно было услышать это ещё раз, чтобы знать наверняка.        — Ты правда просто присматриваешь за ним? — спросил он, кривясь от того, каким сиплым был его голос. — Сидишь тут и… смотришь?        — Я не пялюсь на него всю ночь, — проворчал Микаэла. — Просто составляю компанию. Мы много говорим. Иногда он просит подержать его за руку.        — И больше ничего?        — И больше ничего, — сухо отрезал Микаэла. Потом он тяжело вздохнул и сказал: — Пойми, я не делаю с ним ничего, что не делал бы с тобой.       Очевидно, он рассчитывал успокоить Юичиро, но это наоборот возмутило его. Он чувствовал себя обманутым: Микаэла сказал, что он был особенным для него, не таким как «Юу». В чём заключалось это различие, если он относился к ним одинаково? Какой в этом вообще был смысл?       Негодование захватило его, и он на время забыл об осторожности и своих страхах. Юичиро срочно нужно было что-то предпринять, что поставит его на ступеньку выше «Юу», сделает по-настоящему особенным. Не колеблясь, он снял руки с плеч Микаэлы, который тут же перестал его обнимать, и немного отступил. Схватив растерявшегося Микаэлу за щёки, он закрыл глаза и решительно прижался к его губам своими.       Он почувствовал, как Микаэла резко выдохнул, вновь застыв как изваяние. Не дождавшись реакции, Юичиро отстранился и только собрался поцеловать его ещё раз, как тот отмер. Микаэла упёрся сразу двумя руками ему в грудь и отпихнул от себя.        — Какого… — изумлённо прошептал он, затем быстро облизнул губы и закончил гораздо тверже: — …чёрта ты творишь?       Он выглядел раздражённым и уязвлённым одновременно, словно Юичиро предал его доверие. И только тогда до Юичиро наконец дошло, что он только что наделал. Сглотнув, он попятился, чтобы дать Микаэле немного личного пространства. Ему стало страшно, до ужаса и пробирающего озноба. Он не сможет пережить, если из-за его тупой выходки Микаэла прекратит с ним разговаривать.       Его естественным порывом было попросить прощения, свалить всё на помутнение рассудка и умолять забыть обо всём. Может, Микаэла сжалился был над ним, и вместе они преодолели бы это… Но внезапно Юичиро вспомнил, как открыто, свободно и просто «Юу» признавался в своих чувствах, не считал их постыдной и порочной тайной. Юичиро не мог не завидовать такой смелости и принятию, не мог не задаваться вопросом — что будет, если он поступит так же?       Конечно, отношения между ним и Микаэлой изменятся после этого. Конечно, обоим будет неловко. Но Микаэла точно не станет ненавидеть его, тем более, если он пообещает, что не будет ему надоедать и навязывать себя. Зато Юичиро станет легче, ему больше не придётся бояться случайно раскрыть себя, не придётся думать, уместны ли его слова и действия… Юичиро должен был попробовать.        — Я давно… Я всегда хотел это сделать, — с каждым произнесённым словом ему становилось проще дышать, будто груз переживаний переставал давить на него. — Но сначала не знал, чего именно хочу, потом думал, что тебе это не понравится, а потом… потом появился он.       Микаэла пару раз недоумённо моргнул, видимо, осмысливая сказанное. Затем он широко распахнул глаза и вспыхнул ярко-красным румянцем. Отшатнувшись назад, он прижался к стене и прикрыл губы ладонью.       Решив, что ему нужно было время, чтобы всё обдумать, Юичиро не стал к нему подходить или что-то говорить. Всё же, такие новости и в правду сильно шокируют.       Да и сам Юичиро был в смятении. Он очень редко — чуть ли не каждую ночь — представлял, каково будет впервые поцеловать Микаэлу. Однако он даже не думал, что сделает такое из-за задетой гордости и мелочного желания кому-то что-то доказать. Хотя если не обращать внимания на угрызения совести, то это было вполне очень даже…       Из мыслей его вырвало неразборчивое бормотание Микаэлы:        — …был прав.        — Мика? — несмело позвал он.       Микаэла был ужасно взволнован, даже… слегка напуган. Но он хотя бы не кривился от отвращения и не называл его больным извращенцем, как опасался Юичиро. Напротив, Микаэла шагнул к нему ближе и пристально всматривался в лицо, будто искал что-то.        — Скажи, ты уверен в том, что ты… — он замялся и неопределённо взмахнул рукой между ними. — …в этом всём? Возможно, я неправильно тебя понял. Или… я не знаю. Возможно, ты шутишь?       Было ли это одолжением, милосердной попыткой сохранить их прежние отношения, словно никого признания и не было? Юичиро ни в чём не мог быть уверен. Однако он точно знал, что если сейчас пойдёт на поводу своего малодушия и отступит, то больше никогда не сможет набраться храбрости и быть откровенным с Микаэлой. Юичиро больше не хотел терзаться этой тайной.        — Я не шутил, — возразил он, стараясь говорить как можно уверенней и громче, чтобы не выдать свою тревогу. — И я очень надеюсь, что ты понял всё правильно.       Микаэла казался глубоко потрясённым его честностью. Однако он до сих пор не убежал из комнаты с криком, поэтому Юичиро решил воспользоваться моментом.        — Извини, что я был таким грубым и поцеловал тебя против воли, я не хотел, — спохватившись, он торопливо поправился, — То есть, хотел, конечно, но не… не так.       На лице Микаэлы отразилось причудливое выражение: нечто среднее между усмешкой и недоверчивой гримасой. Он всё так же молча смотрел на Юичиро, и тот не знал, как это расценивать — как одобрение или осуждение. Его паника только нарастала, особенно когда он понял, что Микаэла оказался всего лишь на расстоянии вытянутой руки, хотя он не помнил, когда тот успел подойти.        — Я вообще много чего хочу, на самом деле, — выпалил Юичиро, уже не в силах остановить себя. — Тебе не нужно ничего делать, правда! Я просто хотел бы проводить с тобой больше времени.       Микаэла осторожно дотронулся пальцами до его ладони, почти невесомо, но Юичиро воспринял это как знак, что он может продолжать изливать душу. И хотя его практически трясло от переполнявших эмоций, он больше не чувствовал себя загнанным в угол.        — Хочу быть ближе. Как раньше. Я очень скучаю, — произнёс Юичиро чуть тише. — Мне очень тебя не хватает.       Его сердце едва не остановилось, когда Микаэла поднял свою вторую руку и приложил к его щеке, погладив скулу большим пальцем. На лице Микаэлы сияла широкая, лучезарная и совершенно восхитительная улыбка, от которой у Юичиро захватывало дух.        — Я хочу, чтобы ты смотрел только на меня, — сознался он и, прикрыв глаза, положил свою ладонь поверх его, прижав крепче.       Он услышал тихий тёплый смех Микаэлы, и понял, что тот придвинулся к нему вплотную. Но Микаэле этого было мало: наклонив голову, он приник лбом к его лбу.       Юичиро не был идиотом. Он понимал, что это было нечто большее, чем жест поддержки и дружеского расположения. Но вдруг его выводы были слишком поспешными, и он принимал желаемое за действительное?..        — Я всегда смотрел только на тебя, — сказал Микаэла.       Юичиро тут же открыл глаза, не веря своим ушам. Он хотел было уточнить, что имеет в виду немного другое, чем Микаэла, что его желание имело романтический смысл, но всё это вылетело у него из головы, когда он осознал, как близко они были друг к другу. Юичиро опьянел от восторга, и в этот миг все оставшиеся сомнения перестали иметь для него какое-либо значение.       Второй разделённый поцелуй был совсем иным. Не только потому что он был нежнее, мягче и дольше, но и потому что Микаэла ответил на него с такой же жаждой, что горела в нём.       Однако кое-что не давало Юичиро покоя, мешало ему полностью раствориться в ощущении невыразимого счастья. Маленькая, но важная деталь… Оторвавшись от Микаэлы, он жарко зашептал:        — Мика, ты знаешь, я не говорил, но мне ведь тоже снятся кошмары, постоянно. Может, теперь ты будешь приходить только ко мне?       Договорив, он понял, насколько дерзко и развязно это прозвучало. Юичиро похолодел, сжал Микаэлу в объятьях сильнее, чтобы не дать ему отстраниться, и начал торопливо оправдываться:        — Я ничего такого не имел в виду! Просто поговорить, подержаться за руки! Если хочешь, можем пообниматься, но больше ничего такого, клянусь! Я не…        — Юу-чан, — прервал Микаэла, обхватывая рукой его затылок.        — Д-да? — отозвался он, ожидая строго выговора.        — Помолчи.       И, не дав ему возможности ляпнуть какую-нибудь глупость, Микаэла вновь притянул его к себе для требовательного поцелуя. Впрочем, Юичиро не собирался жаловаться на его своеволие.