Эхо

      Никто не видел «Юу» с самого утра.       Поначалу Микаэла не придал этому значения, однако к полудню он начал думать, что с «Юу» могло что-то случиться. Пусть он не был маленьким ребенком, которому требовался постоянный присмотр, но он всё ещё был обычным человеком, слабым перед опасностями этого мира.       Желая унять свою тревогу, Микаэла проверил комнату «Юу», но она, кончено же, была пуста. Тёмное предчувствие стало совсем невыносимым, и Микаэла, сдавшись, решил отправиться на его поиски. Выйдя во двор, он увидел Кимизуки, Юичиро и Шиноа, которые что-то обсуждали. Однако Микаэла не стал подходить к ним: он собирался всего лишь осмотреть окрестности, предупреждать о своём уходе не было необходимости.       Он почти пересёк двор, как услышал позади себя быстрые лёгкие шаги. Остановившись, он дождался, пока Юичиро нагонит его, и повернулся к нему, но приветствие замерло у него на губах. Юичиро выглядел подавленным и несчастным, он не смотрел на него, опустив глаза к земле.        — Ты… ты собираешься искать его? — тихо спросил он.       Одновременно с этим он деликатно дотронулся до ладони Микаэлы, однако это едва ощутимое прикосновение длилось недолго — он тут же убрал руку, будто одёрнул сам себя. Прилив хрупкой нежности согрел сердце Микаэлы, заставив его невольно улыбнуться. С их ошеломительного — но безусловно восхитительного! — взаимного признания прошло пять дней, а Юичиро до сих пор вёл себя очень осторожно и мягко, всегда оставлял Микаэле возможность передумать, лишь предлагая близость, не настаивая.       Но следом тотчас пришла горечь раскаянья. Если бы он только не запретил «Юу» приближаться к Юичиро… Тогда Микаэла боялся, что тот навяжет Юичиро свои чувства, вынудит принять их. Боялся, что, узнав о его нелепой влюблённости, Юичиро будет с ним только из долга или жалости. Боялся понять, что «Юу» обманывал самого себя, и его влечение на самом деле было продиктовано чувством вины и одиночества. Микаэла так сильно увяз в своих страхах, что не увидел, как это влияло на Юичиро. Не заметил, что делал Юичиро больно, как сам постепенно лишал его уверенности. И хоть «Юу» позже убеждал, что недопонимание случилось только из-за него, Микаэла не мог с ним согласиться, ведь именно он первым оттолкнул Юичиро из дурацкого малодушия.       Встряхнувшись, Микаэла постарался отогнать эти мысли: самобичевание не поможет загладить его ошибку.        — Да, — просто сказал он. И, протянув ладонь к Юичиро, предложил: — Пойдём со мной?       Секунду Юичиро смотрел на него с замешательством, но потом, спохватившись, торопливо взял его за руку и переплёл их пальцы. Он оживился, перестал хмуриться, но пытался сохранить невозмутимый вид, и Микаэле ужасно хотелось его поцеловать. Однако он стеснялся так открыто проявлять свою привязанность перед посторонними, поэтому сдержался и потянул Юичиро за собой. Наверное, со стороны они выглядели как обычная прогуливающаяся парочка…       Микаэла понятия не имел, где искать «Юу», и решил для начала обойти ближайший район деревни. Но ни самого «Юу», ни его следов нигде не было. Отчаявшись, он увёл Юичиро с холма вниз, к каменистому берегу отравленного моря, чтобы сделать небольшой перерыв и подумать над ситуацией.       Куда «Юу» мог пойти и, главное, зачем? Он оставил свои вещи в комнате, значит, явно не собирался уходить надолго. Никто из отряда не видел, в какую сторону он направился, и он не говорил о каких-то планах…        — Ты ничего не знаешь об его уходе? — задумчиво проговорил он, смотря на кроваво-красную воду.       Он не ожидал, что Юичиро отреагирует так резко: повернувшись, тот отрывисто бросил:        — Почему я должен знать? Думаешь, я как-то причастен к этому?        — Я… — Микаэла ошарашено моргнул, не понимая, чем вызывал эту вспышку. — Я просто подумал, что он мог тебе что-нибудь сказать…       Юичиро стушевался, разом утратив свой запал. Он выглядел пристыженным, и Микаэла только теперь понял, почему он так вспылил. Это был его промах: после всех упрёков, которые он неосторожно высказывал, Юичиро видел угрозу во всём, даже в безобидной фразе. Микаэле следовало по-другому подобрать слова.        — Извини, — пробормотал Юичиро, старательно не глядя на него.       Микаэла придвинулся ближе и негромко ответил:        — Ничего, я тоже виноват.       Склонив голову, он приник лбом к плечу Юичиро, готовый сразу же отступить, если ему это не понравится. Но спустя мгновение Юичиро поднял руку и, обхватив ладонью его затылок, притянул к себе сильнее. Затем он запустил пальцы в волосы Микаэлы и начал нежно перебирать пряди. Прикрыв глаза, Микаэла позволил себе ненадолго отвлечься и просто насладиться лаской, которую Юичиро так щедро дарил ему. Не то чтобы подобные моменты интимности между ними случались редко, но… но ему всегда было мало, он всегда хотел получить больше, будто пытался наверстать упущенное за годы разлуки.       Растворившись в этом ощущении, он чуть не пропустил рассеянное замечание Юичиро:        — Что, если он и правда ушёл? Что ты тогда будешь делать?       Микаэла встрепенулся, открыв глаза, но отстраняться не стал. Юичиро мог быть прав: всё-таки «Юу» появился неожиданно, он мог так же неожиданно исчезнуть, не сказав ни слова. Однако Микаэле казалось, что что-то тут было не так, что-то не сходилось и было… неправильным. Он не мог дать этому смутному чувству названия и не мог объяснить его, но оно было таким сильным, что просто отмахнуться не получалось. Микаэле не важна была причина, которая заставила «Юу» покинуть лагерь, но он знал, что тот не бросил бы их, не объяснившись. Да и куда он мог отправиться? В этом мире ему некуда было идти. Как и всем им…       Возможно, в нём говорило упрямство, но он всё же хотел продолжить поиски. Микаэла был уверен, что «Юу» был где-то неподалёку, скорее всего, намеренно скрываясь. Ему всего лишь нужно было понять, с чего начать.        — Где бы прятался, если бы не хотел, чтобы я нашёл тебя? — поинтересовался он у Юичиро.       Тот моментально напрягся и застыл, будто окаменев. Микаэла вскинул голову, а когда взглянул ему в лицо, то обомлел от запоздалого осознания. Он был готов откусить свой болтливый язык, но сказанного не вернёшь, он уже обидел Юичиро.        — Прости! — быстро выпалил он, отодвинувшись назад. — Я не это имел в виду!       Лицо Юичиро снова потемнело, он выглядел глубоко задумчивым и отрешённым, и в этом был виноват Микаэла. Для него «Юу» был отражением Юичиро. Неточным, искажённым из-за повреждений и неровностей зеркала, не таким ярким, но всё же отражением. Время оставило свой след на «Юу», изменило его повадки и характер, безжалостно растоптало, но не сумело покорить его сердце. Его сердце было точно таким же, как то, что билось у Юичиро в груди. И когда Микаэла понял это, то больше не смог подозревать «Юу» в чём-то дурном.       Несмотря на это, Микаэла никогда не воспринимал их, как одного человека, это было бы слишком… примитивно и поверхностно. Однако он знал Юичиро, а значит, знал и «Юу». Он видел то, что Юичиро может обрести, и то, что «Юу» утратил. Схожие в своей сути, но они были совершенно разными. И вызывали разные желания и чувства.        — Юу-чан, — нервно облизнув губы, медленно начал он. — Ты для меня особенный и всегда таким был. Я не вижу в тебе копию, или замену, или…        — Я верю тебе, — прервал тот дрогнувшим голосом. — Это сложно, но я верю тебе.        — Прости, — повторил Микаэла.       Душевная рана, которую он небрежно нанёс Юичиро, была ещё свежей и не успела толком зажить. Микаэле придётся хорошо постараться, чтобы вернуть его доверие, но он не боялся. Больше нет. Пусть Микаэла и не заслуживал любви Юичиро, но он пойдёт на что угодно, чтобы сделать его счастливым.       Протянув руку, он робко коснулся щеки Юичиро, не уверенный, стоит ли ему быть таким назойливым. Тот шумно выдохнул, зажмурился и, взяв его ладонь в свою, прижался к ней губами. Короткий поцелуй ощущался смазанным из-за перчатки на руке, но Микаэла затрепетал от переполняющих его эмоций. Когда Юичиро привлёк его к себе, он послушно шагнул ближе и, поколебавшись, обвил его талию обеими руками. Объятье Юичиро было крепким, но береженым.       Микаэла не знал, как долго они простояли так, цепляясь друг за друга, но всё же ему пришлось отпустить Юичиро. «Юу» нужна была их помощь, и промедление могло привести к роковым последствиям. Микаэла только собрался двинуться вдоль берега, как Юичиро придержал его за предплечье.        — Мне кажется, — поколебавшись, неохотно заговорил он. — Что я знаю, где нам следует искать.       Ничего больше не объяснив, он поманил сбитого с толку Микаэлу за собой. Он вывел их обратно к лагерю, но, поднявшись на холм, внезапно повернул в другую сторону, к окраине деревни. И только тогда Микаэла понял, куда направлялся Юичиро — к старому сараю, стаявшему на отшибе. К тому самому сараю, где они держали Юичиро во время его приступов одержимости. Микаэла никогда бы не подумал, что «Юу» стал бы там прятаться — слишком много плохих воспоминаний было связано с этим местом… Но именно в этом и был смысл, верно? Убедить его, что «Юу» не пошёл бы сюда.       Увидев, что дверь сарая была немного приоткрыта, Микаэла отмёл последние сомнения. Он поспешил к зданию, но пройдя пару метров, понял, что Юичиро отстал. Немедленно остановившись, Микаэла обернулся к нему.        — Может, ты хочешь… — Юичиро замялся на мгновение. — …поговорить с ним наедине?       Было видно, что он сам не в восторге от своего предложения, однако Микаэла в полной мере оценил этот жест. Юичиро до сих пор относился к «Юу» настороженно, до сих пор старательно избегал его, хоть и перестал задирать. Но при этом он никогда не пытался запретить Микаэле общаться с ним, не ставил перед выбором. Юичиро был очень чутким и тактичным, даже сейчас он ставил на первое место других, а не себя.       Микаэла не раздумывал над своим ответом: ему нечего было скрывать, меньше всего он хотел, чтобы Юичиро чувствовал себя обделённым и сходил с ума от подозрений и беспокойства. Он не стал ничего пояснять, а просто отрицательно покачал головой. Впрочем, этого было достаточно: не мешкая, Юичиро догнал его, и они вместе наконец-то дошли до сарая. Открыв скрипучую дверь, Микаэла пропустил его вперёд и устремился следом.       Внутри ничего не изменилось — всё то же никому ненужное рыбацкое снаряжение, ржавеющее в пыли, всё те же обшарпанные стены. На одной были видны глубокие трещины: они появились в первый день заточения одержимого Юичиро, когда тот чуть не сломал слабые зачарованные кандалы, и Мицубе пришлось срочно их менять.       Оглядевшись, Микаэла сразу же увидел «Юу» — тот сидел в углу, на перевёрнутой деревянной лодке. И он явно не ожидал, что его найдут.        — Что… зачем вы пришли сюда? — выдавил он, пробегая по их лицам паническим взглядом.       Проигнорировав вопрос, Микаэла подошёл к нему и требовательно спросил:        — А что ты тут делаешь? Мы волновались.       «Юу» улыбнулся — неуверенно и неловко, будто не понимая, чего от него хотят. Он всегда выглядел потерянным и одиноким, но в такие моменты казался ужасно далёким, блеклым, и от этого Микаэле становилось жутко. В такие моменты «Юу» напоминал зыбкую тень, призрака, который истает в любую секунду, как бы сильно его не пытались удержать.        — Ничего такого, — ответил «Юу», пожимая плечами. — Я просто размышлял. Тебе не стоит беспокоиться обо мне…       Микаэла сложил руки на груди и смерил его тяжёлым, долгим взглядом. Он знал, что когда «Юу» — и Юичиро — говорит такое, то ему следует наоборот начать беспокоиться в два раза больше. «Юу» и правда думал, что сможет его провести?       Тот стоически пытался выдержать его давление, но у Микаэлы было больше терпения. Если это было необходимо, он мог потратить хоть весь день, пока «Юу» не надоест притворяться. Однако это противостояние закончилось очень быстро: спустя минуту тот отвёл глаза, признав своё поражение.        — Извини, — тихо произнёс он. — Я не хотел докучать вам этим. Просто порой мне… сложно быть рядом с вами, ребята. Поэтому я хотел побыть один. И поэтому я прошу вас уйти.       Он опустил плечи, стал будто меньше, следы многолетнего измождения резче проступили на его лице, состарив и исказив черты. Даже если бы Микаэла хотел, то не смог бы дальше злиться на него. «Юу» никогда не рассказывал о своей жизни, уклонялся от прямых вопросов, а на косвенные отшучивался, глупо и невпопад. Он никогда не говорил о кошмарах, которые ему сняться каждую ночь, никогда не делился историями о судьбе отряда. Не признавался, куда делся его демон, и притворялся, что на его руках не было шрамов. Любому было понятно, что в будущем случилось что-то ужасное, какая-то трагедия, которая навсегда сломала «Юу». И Микаэла небезосновательно полагал, что это было как-то связно с ним. Пусть «Юу» отмалчивался, когда он заводил об этом разговор, но это молчание было красноречивее всех слов…       Микаэла даже не осознавал, насколько был жесток с ним. Когда «Юу» убеждал, что любит его, он открыто сомневался. Когда «Юу» настаивал, что и Юичиро питает к нему такие же чувства, он спорил и упорно отрицал все доказательства. Очевидно, недоверие и скептицизм Микаэлы причиняли «Юу» боль… Но сейчас ему должно быть намного, намного тяжелее. Микаэла и Юичиро не позволяли себе неподобающего поведения в присутствии других людей, однако они и не пытались умышленно скрывать свои отношения. «Юу» приходилось каждый день видеть их вместе, знать, что теперь их души принадлежали друг другу.       Прежде Микаэла испытал похожую пытку, когда увидел, как легко и свободно Шиноа общается с Юичиро, как играючи она переходит грань между шуткой и флиртом. Но это было мелочью, небольшой неприятностью по сравнению с тем, что прямо сейчас переживал «Юу». Почему Микаэла не догадался раньше? Почему ничего не замечал? Неужели он был настолько ослеплён своей эгоистичной радостью?..       Микаэла не мог ответить «Юу» взаимностью, но мог исполнить его желание и дать ему время прийти в себя. Он шагнул назад, собираясь развернуться и покинуть старый сарай.        — Хватит врать, — внезапно раздался твёрдый голос рядом.       Микаэла вздрогнул и замер, только сейчас вспомнив, что пришёл сюда не один. Юичиро стоял сбоку от него, чуть позади, засунув руки в карманы форменных брюк. Он казался ужасно раздражённым и смотрел на «Юу» с неприкрытым недовольством.        — Ты просто пытаешься отделаться от нас, — упрекнул Юичиро. — И придумываешь идиотские предлоги. Зачем? Мика только расстроится, когда поймёт, что ты соврал.       Он был таким уверенным, что Микаэла слегка опешил. Пожалуй, Юичиро видел ситуацию яснее, чем он, ведь его не терзали угрызения совести. Но и напрасно обвинять кого-то во лжи Микаэла не хотел.        — Это так? — уточнил он у «Юу». — Ты что-то недоговариваешь?       «Юу» пытался не показать этого, но он явно был раздосадован. Он взглянул на Юичиро со сдержанным негодованием, словно тот неприятно его удивил. Потом, глубоко вздохнув, он нехотя признался:        — Моё время истекло. Древняя магия скоро перестанет удерживать меня здесь.       Микаэлу будто ударили по лицу — хлёстко, обидно и неожиданно. Кажется, он совсем не изменился, остался всё таким же наивным дураком, как и в двенадцать лет. Он даже не предполагал, что «Юу» будет тут временно, он почему-то ожидал, что тот просто… будет жить с ними. Он и не задумывался, хотел ли этого сам «Юу», считая этот вариант единственным возможным и правильным. И эта уверенность стала его ошибкой.        — Я не… я не хотел прощаний, — между тем продолжил «Юу». — Не хотел кого-то огорчать. Поэтому предпочёл тихо уйти.        — Не хотел никого огорчать? — насмешливо отозвался Юичиро, прищурившись. — А как же Мика? Весь хренов день ты только и делал, что огорчал его. Он искал тебя, думал, что с тобой что-то случилось!       Микаэла послал ему неодобрительный взгляд, но тот не обратил на это внимания.        — Признай, ты даже не собирался ничего объяснять. Ты сбежал сюда, потому что боишься, а на остальных тебе плевать.        — Юу-чан.       Его строгое предостережение сработало: Юичиро сдвинул брови и возмущенно посмотрел на него, но замолчал. Микаэла с опаской взглянул на «Юу», но тот не казался задетым или расстроенным, скорее обескураженным.        — Но я написал письмо, где всё подробно рассказал, — возразил он. — И оставил его на своей кровати. Я думал… думал, вы нашли его?       Теперь Микаэле было стыдно за свою невнимательность — он ведь заходил в комнату «Юу» несколько раз сегодня, но никакого письма не заметил. Найди он его, то всей этой неразберихи не было бы. Хотя с другой стороны… тогда бы они не нашли «Юу».       Усилием воли Микаэла переборол охватившее его смятение. Он должен был выяснить кое-что очень и очень важное, посетовать на свою оплошность он сможет потом.        — Можно ли что-то сделать, чтобы ты?..        — Нет, — спокойно перебил «Юу». — Вмешательство невозможно.       В груди Микаэлы что-то оборвалось. Тщетная надежда на хороший исход испарилась, оставив после себя страшную усталость. Полностью обессиленный, Микаэла подошёл к лодке, на которой сидел «Юу», и рухнул на неё. Голова шла кругом от тысячи вопросов, которые мучили его, но он знал, что не получит внятного и честного ответа на большую часть из них.        — Сколько тебе осталось?       «Юу» оттянул рукав своей формы и бросил взгляд на наручные часы. Они выглядели дорого и изящно, несмотря на износившийся ремешок и многочисленные царапины на стекле. Микаэла знал, что с обратной стороны была искусная гравировка с поздравлением от Шиноа Хиираги.        — Если бы вы пришли чуть позже, — сказал «Юу» спустя очень долгую паузу. — То не застали бы меня.       Волна облегчения — всё же успели! — тут же иссякла. У них вообще не было времени.        — Что с тобой случится?       Он похолодел, когда «Юу» повернулся к нему. Тот смотрел на него с непонятным выражением лица — то ли улыбка, то ли гримаса страдания.        — Я не знаю, на самом деле. Может, я просто умру. Может, утрачу рассудок и превращусь в монстра. А может, вернусь обратно в свою жизнь…       Под конец реплики его голос надломился, и он смолк. Микаэле было невыносимо тошно, хотелось вскочить на ноги и кричать от бесполезной ярости, клокочущей внутри него. «Юу» заслуживал гораздо лучшей судьбы, чем это. Он даже не знал, что из возможного было хуже: смерть, безумие или возвращение в кошмарное будущее, которое «Юу» так сильно желал исправить.        — Ты всё равно нам ничего не расскажешь? — укоризненные слова полились из него нескончаемым потоком. Они звучали зло, даже грубо, однако он больше не мог сдержать своё разочарование. — Ты говорил, что нам ничего нельзя знать, иначе события слишком сильно изменятся, но разве не в этом был смысл? Поменять всё, чтобы избежать катастрофы. Как мы должны сделать это, если не представляем, против чего боремся?       Микаэла так часто задавал этот вопрос, что уже выучил ответ «Юу» наизусть. Он и не рассчитывал, что в этот раз что-то пойдёт иначе.        — Вы должны узнать всё самостоятельно, — привычно отозвался «Юу», а затем, помедлив, добавил: — Тем более, самое важное вы уже изменили.       Микаэла непонимающе склонил голову, и тогда тот указал раскрытой ладонью на озадаченного Юичиро, стоящего чуть поодаль. Осознав, что «Юу» имел в виду их связь, Микаэла стремительно зарделся до самых ушей. Ему до сих пор было непривычно думать о себе и Юичиро как о паре, а когда на это обращали внимание другие люди, то он буквально сгорал от смущения. К тому же, громкое заявление «Юу» окончательно его запутало. Разве такая незначительная вещь, как их отношение друг к другу, имела настолько большое значение? Как это вообще могло кардинально изменить всё?..       Вероятно, недоумение отразилось на его лице, потому что «Юу» ободряюще потрепал его по плечу, а затем поднялся на ноги.        — Я рад за вас, правда, — поделился он. — И благодарен вам обоим. Я планировал помочь, а в итоге лишь мешался.       Его цепкий взгляд упал на Юичиро, и тот сразу же подобрался, словно в ожидании нападения.        — Ты был прав, я действительно трус. Я до ужаса боюсь, но не того, что случится со мной… — голос «Юу» стал твёрже, громче, в нём звенел вызов. — Я боюсь проснуться в своей постели и понять, что опять потерпел неудачу. Что моих стараний было недостаточно, что я сделал слишком мало, что я оказался слаб. И что, несмотря на мои усилия, всё снова закончилось крахом.       С каждым словом Юичиро становился всё мрачнее и недовольнее: нахмурившись, он крепко стиснул челюсти и неподвижно смотрел в одну точку. Но он сумел быстро выйти из этой прострации. Юичиро тряхнул головой, будто отогнав докучливое наваждение, и заговорил, уверено и веско:        — Может, ты и правда сделал недостаточно, но я — не ты. Я справлюсь с чем угодно, я же не придурок, в отличие от тебя.       Микаэла не мог видеть лица «Юу» — тот стоял к нему спиной, полу боком — но и так было понятно, что ему следует срочно вмешаться, пока они не разругались и не устроили драку. Он едва успел встать на ноги и подойти ближе, как вдруг «Юу» рассмеялся — беззлобно, громко и искренне, так, будто Юичиро очень удачно пошутил. Затем он сделал шаг вперёд и протянул Юичиро ладонь.        — Что ж, тогда я рассчитываю на тебя, — важно объявил он.       Юичиро был так же сконфужен его реакцией, как и Микаэла, но сумел быстро взять себе в руки. Прямо взглянув «Юу» в лицо, он решительно ответил на рукопожатие. Они оба выглядели так сурово и серьёзно, даже торжественно, что у Микаэлы непроизвольно вырвался тихий смешок. Отвлёкшись, они посмотрели на него и сразу же поспешно отшатнулись друг от друга. Юичиро отдёрнул ладонь, попятившись назад, и густо покраснел, «Юу» же владел собой чуть лучше, но Микаэла видел, что ему тоже было неловко. Прочистив горло, «Юу» как можно небрежней пробормотал:        — В любом случае, я оставил тебе ещё один прощальный подарок. Я кое-что написал о Шихо, пожалуйста, прими это к сведенью. Не дай этому идиоту погубить себя, ладно? И…       «Юу» внезапно оборвал себя, моментально изменившись в лице. Проследив за его напряжённым взглядом, Микаэла понял, что он смотрел на свои часы.        — Вам лучше уйти, — хрипло велел он. — Я…       Микаэла не дал ему закончить: он аккуратно положил руку на его запястье, закрыв циферблат часов.        — Ты не будешь один.       «Юу» колебался пару секунд, но потом нервно кивнул. Повернувшись к Микаэле всем телом, он накрыл его ладонь своей. Краем сознания Микаэла отметил, что Юичиро отошёл к выходу, давая им иллюзию уединения и возможность попрощаться.        — Прости, что чуть всё не испортил, — виновато обронил «Юу», смотря на их руки.        — Я к такому привык, — шутливо поддразнил он. — Но, Юу…        — Ты… Ты можешь назвать меня «Юу-чан»? Хотя бы сейчас, — вдруг попросил тот.       «Юу» выглядел таким уязвимым и напуганным собственной дерзостью, что у Микаэлы тоскливо заныло в груди. Эта просьба была ему знакома: время от времени «Юу» обращался к нему с этим, как правило, после очередного гнетущего кошмара. Каждый раз Микаэла хотел, действительно хотел, назвать его так и утешить хотя бы на короткий миг, но каждый раз не мог преодолеть внутренний протест. «Юу» был ему очень дорог, и он желал самого лучшего для него, однако… однако это ласковое прозвище было слишком особенным для Микаэлы, и оно принадлежало только одному человеку. И это был не «Юу».       Микаэле не пришлось ничего говорить, тот понял всё сам. Его глаза мгновенно потухли, он поджал губы и убрал руку.        — Это было неуместно, забудь, — проговорил он, попробовав отпрянуть.       Но Микаэла не позволил ему отойти. Удержав за запястье, он наоборот шагнул ближе и второй рукой обнял его, вынуждая слегка склониться к себе. «Юу» оцепенел, уронив руки вдоль тела, однако не пытался вырваться. Микаэла чувствовал, что он мелко дрожал, словно от холода.        — Спасибо, — прошептал Микаэла.       Он постарался вложить в одно слово всё то, что так долго не получалось выразить, всю свою благодарность и привязанность к нему. И, кажется, «Юу» сумел это понять: прерывисто вздохнув, он расслабился в руках Микаэлы. Когда «Юу» осторожно отстранился, его глаза блестели непролитыми слезами, но он тепло улыбался.        — Береги себя. И, пожалуйста, будь счастлив. Я… — «Юу» сглотнул, его улыбка дрогнула и погасла. — Я люблю тебя.       Микаэла не успел ни ответить, ни даже осознать его пожелание до конца. Доля секунды — и «Юу» пропал, резко, бесследно и беззвучно, будто его никогда и не было. Микаэла, невольно задержавший дыхание, медленно выдохнул. Усталость свинцовой тяжестью наполнила его тело, а на душе вдруг стало абсолютно пусто. Все его эмоции будто онемели, и он не знал, хорошо это или плохо.       Пытаясь осмыслить произошедшее, он не заметил, когда подошёл Юичиро. Подняв голову, Микаэла встретился с ним глазами, и тот, ничего не говоря, широко раскрыл объятья. Микаэла даже не стал думать над его приглашением: обхватив Юичиро за плечи двумя руками, он приник к нему всем телом.       Он слушал ровное, сильное сердцебиение Юичиро и размышлял о том, что ждёт их в будущем. Он не знал, к чему готовиться: опасность буквально подстерегала на каждом шагу, поэтому даже случайные оговорки «Юу» были плохой подсказкой. Однако эта неизвестность его не пугала. Их жизнь наверняка не будет простой и беззаботной, но… Микаэла был уверен: пока Юичиро рядом с ним, ему будет по силам любое испытание.       Наконец, спустя целую вечность, он разорвал утешающие объятья и поймал обеспокоенный, сочувственный взгляд Юичиро. Поддавшись порыву, Микаэла быстро и невесомо прикоснулся к его губам своими и тут же отступил обратно, прежде чем тот успел ответить или даже понять. Донельзя довольный своей выходкой, он с восхищением наблюдал, как щёки Юичиро залил слабый и совершенно очаровательный румянец. И пусть его лицо тоже горело от томительного волнения, это того стоило.        — Может, вернёмся? — нетерпеливо спросил он.       Микаэла не знал, что случится через месяц, неделю или даже завтра, зато точно знал, что оставаться в этом грязном сарае он больше не намерен. В этот раз Юичиро первым взял его за руку, не дожидаясь предложения. Как только они вышли на улицу, Микаэла вдохнул свежий воздух полной грудью, чувствуя, как сковавшее его напряжение понемногу отступает.       Они шли в тишине, каждый думая о своём. Микаэла видел, что Юичиро что-то тяготило: тот украдкой бросал на него опасливые, нервозные взгляды, но ничего не говорил. Зная, что тот может замкнуться, если он будет торопить его, Микаэла решил никак не комментировать это. И только когда они почти добрались до лагеря, Юичиро всё же собрался с духом. Потянув Микаэлу за руку, чтобы остановить, он неуверенно начал:        — Почему ты… ну, знаешь, не назвал его?..       Он осёкся посреди фразы, но Микаэла и так догадался, что он имел в виду. К его облегчению, это оказался сущий пустяк, а не какой-то сложный вопрос, на который у него не было бы правильного ответа. Ярко улыбнувшись, он нежно сжал ладонь Юичиро в своей.        — Я не хотел лгать. Ни ему, ни себе, — объяснил он. — Я ведь же уже говорил: у меня есть только один Юу-чан.       Мгновение Юичиро смотрел на него с непроницаемым выражением лица, и он испугался, что сказал что-то не то. Это тревожное ощущение тотчас прошло, стоило Юичиро просиять застенчивой, но широкой, счастливой улыбкой.        — Звучит, как признание в любви, — лукаво сказал он, протягивая свободную руку к лицу Микаэлы.        — Может, так оно и есть, — легко согласился тот.       Помедлив, Юичиро обхватил ладонью его шею, привлекая к себе, и Микаэла с готовностью поддался. Закрыв глаза, он с жаром ответил на поцелуй, пьянея от чувственного восторга.