Эхо

      Первое, что Юичиро понял — он вновь проспал. С трудом разомкнув тяжёлые веки, он перевернулся набок. Мысли путались, сфокусировать на чём-нибудь не получалось, всё тело ломило и знобило, а виски сдавливала тупая боль. Это состояние было хорошо ему знакомо: похоже, накануне он перебрал с алкоголем и поэтому не услышал звонка будильника. Ну, хотя бы в этот раз он умудрился добраться на кровати, а не уснул прямо за столом…       Неуклюже сев, он потёр лицо в тщетной попытке отогнать сонную дымку. Другой рукой он вслепую потянулся к лампе на прикроватной тумбочке, но там её не было. Неужели он случайно скинул лампу на пол? Убрав руку от лица, Юичиро осмотрелся и внезапно понял, что он был… не в своей квартире.       Из-за неплотно задёрнутых штор проникало достаточно дневного света, чтобы он мог изучить окружение. Эта комната не походила ни на одну из гостевых в доме Шиноа, у которой он часто ночевал — та предпочитала более вычурный и диковинный интерьер. Все эти затейливые подсвечники, экзотические статуи — Юичиро никогда они не нравились. Обстановка же этой спальни была простой, но очень уютной. Большая двуспальная кровать, мягкие одеяла и пушистый ковер — в этом было что-то… приятное. Что-то похожее на дом. Юичиро мгновенно осадил себя: ему не стоило увлекаться такими опасными размышлениями, ведь в итоге они приносили только едкое разочарование.       Он опустил ноги на пол и попробовал вспомнить, как оказался тут, но похмельная лихорадка мешала соображать нормально. Всплывшие обрывки разговоров и видения были слишком расплывчатыми, чтобы он смог воссоздать вчерашний день.       По-видимому, он допился до полного беспамятства и отключился где-то на улице. И кто-то чересчур сердобольный привёл его к себе домой и даже переодел в удобную пижаму. Он встрял в довольно неловкую ситуацию, но при этом был очень благодарен этому человеку. Мало кто способен проникнуться сочувствием к местному сумасшедшему.       Он услышал, как за его спиной открылась дверь, и машинально повернулся на звук. Но движение было слишком резким — он успел увидеть только фигуру в светлой одежде, и его голова немедленно взорвалась пульсирующей болью. Сжав голову руками, Юичиро сгорбился и зажмурился, невольно застонав.        — Тебе стало хуже? — спросил глубокий мужской голос совсем рядом. Затем лба Юичиро деликатно коснулась чужая прохладная ладонь. — Как я и думал, температура до сих пор держится.        — Голова раскалывается… — слабо пожаловался он.        — Выпей и ложись обратно, — велел незнакомец, вложив в его руку таблетки и стеклянный стакан.       Повинуясь, Юичиро закинул лекарство в рот и в два глотка выпил всю воду. Он даже не осознавал, что у него была такая сильная жажда. Затем мужчина забрал пустой стакан из рук Юичиро, и он обессилено откинулся на подушку. Всё это время он старался не открывать глаз, чтобы не спровоцировать ещё один приступ мигрени.        — Спасибо, — прохрипел он. — Скажи, как я тут оказался? И вообще, где я?       Тот ответил не сразу, и Юичиро подумал, что его просто не расслышали. Он хотел повторить свой вопрос, но незнакомец присел на край постели, у его коленей, и положил руку на его бедро. Этот жест показался Юичиро очень странным, однако он был слишком обессилен, чтобы задумывать над его значением.        — Ты дома.       Озадаченный, Юичиро открыл глаза, чтобы взглянуть на своего спасителя. Но стоило ему разглядеть, кто сидел перед ним, он оцепенел и перестал дышать. Все мысли испарились, даже боль и слабость ушли на второй план. Вне себя от потрясения, он вцепился в предплечье этого человека и так сильно потянул к себе, что тот упал на его колени от неожиданности.        — Юу-чан, какого чёрта? — возмущённо воскликнул он, пытаясь подняться.       Но Юичиро не позволил: удержав за плечи, он жадно всматривался в его лицо и не верил тому, что видит. Микаэла выглядел иначе, чем в их последнюю встречу — он казался старше, черты его лица стали острее, и волосы были убраны в небрежный низкий хвост. А его глаза… его глаза были ярко-ярко голубыми.       Зрение Юичиро затуманилось, и он, сделав прерывистый вздох, обнял Микаэлу за шею, прижав его к себе ещё сильнее. Чтобы удостовериться наверняка, он запустил пальцы в его шелковистые волосы и нащупал ухо — обычное, гладкое, человеческое ухо.        — Что с тобой? Ты давно так не делал, — пробормотал Микаэла, поворачивая голову так, чтобы взглянуть ему в лицо. — Тебе опять приснился плохой сон?        — Это и правда ты? — не слушая, прошептал Юичиро. — Мне это не мерещится?       Он чувствовал, как слёзы текли по его лицу, как они оставляли мокрые пятна на рубашке Микаэлы, но ему было на это плевать. Казалось, если он выпустит его хотя бы на секунду, то тот исчезнет, как прекрасный и недостижимый мираж. Мгновение Микаэла был напряжён, но затем медленно расслабился.        — Да, это правда я, Юу-чан, — успокоил он, ласково поглаживая его по бокам и спине. — Всё хорошо, я здесь, с тобой.       Это вызвало прямо противоположный эффект: Юичиро начал плакать ещё сильнее. Но в этот раз от эйфорического облегчения. Несмотря на обоснованные сомнения, он был уверен, что Микаэла не был его воображением или галлюцинацией. Он просто не смог бы представить что-то такое: в последние годы образ Микаэлы начал блекнуть и таять, он почти забыл его лицо и голос, словно даже его разум начал смиряться с потерей и принимать её как должное.       Юичиро давно не верил в чудеса, он понимал, что Микаэла не мог восстать из небытия. Ведь восемь лет назад тот потерял надежду и прибегнул к радикальным мерам: навсегда вычеркнул из этого мира всех, кто не был человеком, в том числе и самого себя. Юичиро провёл треть свой жизни на поиски способа обойти это условие и знал, что его не существовало.       Они так же не могли воссоединиться после смерти Юичиро, потому что он, наоборот, не мог умереть. А даже если бы вдруг умер после стольких бесплодных попыток… Он навряд ли бы попал в то же место, что и Микаэла.       Юичиро осознавал, что упускал какую-то деталь, какой-то важный нюанс. Но, поразмыслив, он понял, что не хочет выяснять правду. Может быть, лишние вопросы приведут к тому, что он очнётся в одиночестве в своей убогой, тёмной квартире, набитой старыми магическими книгами и пустыми бутылками. Пусть это было иллюзией, наваждением, пусть этот Микаэла был искусной имитацией, Юичиро слишком устал, чтобы продолжать бороться.        — Я так скучал. Все эти восемь лет… я постоянно думал о тебе, — запальчиво признался он.        — Только не говори мне!..       В этот раз Микаэла был настойчивее и сумел вырываться из его хватки. Сев прямо, он придвинулся ближе и обхватил лицо Юичиро ладонями.        — Это был не сон, да? — взволнованно спросил он, стирая его слёзы большими пальцами. — Ты… Ты «Юу», тот, кто возвращался в прошлое, чтобы всё исправить, верно?       Последняя фраза будто что-то задела внутри Юичиро: перед его глазами начали появляться разрозненные картины. Отрывками, еле понятными тенями, но он вспомнил, как нашёл описание древнего ритуала, как провёл его, используя старый меч Микаэлы вместо магического якоря, как даже не рассчитывал на успех. И как пришёл в себя в маленькой рыбацкой деревне…       Чем больше он узнавал, тем сильнее становилась головная боль. В какой-то момент она стала совсем невыносимой: мучительный спазм скрутил его, оглушив и ослепив. Сквозь шум крови в ушах он слышал испуганный голос Микаэлы, но не мог разобрать ни слова.       Ураган видений не останавливался, нарастая с каждой секундой всё больше и больше. Постепенно на его старые воспоминания начали накладываться новые, совершенно непохожие. Они были намного, намного чётче и живее — счастливее! — чем всё, что он знал. Казалось, вся его прошла жизнь смешалась в один комок невнятных, тусклых ощущений и сцен, которые почти не имели связного смысла. Словно… словно эта жизнь была лишь пьяным бредом, кошмаром, который привиделся в болезни, и из которого ему наконец-то удалось вырваться.       Когда эта свирепая буря стихла, всё вернулось на свои места. Тот, кого Микаэла называл «Юу», обрёл долгожданный покой, напоследок успев осознать, что он и правда сумел изменить будущее.       Прощальные эмоции «Юу» были такими насыщенными и светлыми, что Юичиро, не выдержав, громко рассмеялся.        — Так, с тобой точно что-то не то.       Микаэла нависал над ним с крайне хмурым и озабоченным видом, и сердце Юичиро затопило искрящейся нежностью. Перевернувшись на спину, он дотронулся до лица Микаэлы, мягко огладив скулу пальцами.        — Нет-нет, теперь всё в порядке, — заверил он, всё ещё улыбаясь. Затем он начал болтать, даже не задумываясь, что он несёт. — Ты был прав, тут был «Юу». Или что-то вроде его отголоска? Скорее всего, он появился, потому что сегодня тот день, когда он совершил ритуал. Ну, знаешь, как последствие…        — Последствие? — переспросил Микаэла, помрачнев ещё сильнее.       Юичиро сразу же прикусил язык. Стоило ожидать, что Микаэла насторожится, после всего пережитого он подозрительно относился к такого рода вещам. И Юичиро не мог его винить.        — Н-нет, никаких последствий или побочных действий нет! — торопливо поправился он, садясь на постели и прислоняясь спиной к изголовью кровати. — Я не так выразился, я имел в виду, что это всего лишь остатки той магии. Но теперь она рассеялась.        — Это… хорошо, — помедлив, опасливо произнёс Микаэла. — Получается, сейчас ты… по-прежнему ты? Или «Юу»? Или вы одновременно…       Он был страшно растерян, и это тоже было вполне ожидаемо. Не в каждого человека вселяется его же сознание из другой жуткой реальности. Чтобы найти ответ на его вопрос, Юичиро прикрыл глаза и прислушался к своим ощущениям. Он пытался уловить различие между собой и тем, кто занимал его тело эти несколько минут. И чем больше он думал, тем яснее проявлялось эта разница.        — Я по-прежнему я, «Юу» был временным гостем. Но теперь у меня есть его воспоминания — медленно проговорил он спустя паузу. — Хотя сложно назвать их именно «воспоминаниями». Это как… не знаю, как увидеть запутанный сон? Я знаю лишь ключевые моменты, но очень смутно.       Улыбка Микаэлы была немного неуверенной, дрожащей, однако слова Юичиро его явно успокоили. Вероятно, он боялся, что личность «Юу» как-то негативно повлияет на него? Действительно, тот был в глубоком, беспросветном отчаянье долгие годы, но это не передалось Юичиро. Ведь в отличие от «Юу», у него было на кого положиться.        — Хотя кое-что я запомнил очень точно, — поделился он, беря ладонь Микаэлы в свою. Поднеся её к губам, он оставил нежный поцелуй на коже. — Чувство ужасающего одиночества. И то, как ему было тяжело без тебя, какими мучительными были мысли о тебе. И какой невыносимо пустой была его жизнь. Это была настоящая пытка.       Он внимательно следил за выражением лица Микаэлы, чтобы уловить малейшую тень недоверия. Даже спустя годы их отношений, тот порой всё ещё сомневался в себе и считал, что не заслуживает его любви. Однако Юичиро никогда не уставал доказывать ему обратное.        — У меня будто отняли душу, — тихо сказал он, прижав руку Микаэлы к своей груди, возле сердца. — Я просто не могу быть счастливым без тебя, Мика.       Тот шокировано распахнул глаза, потом смущённо отвёл их, быстро заморгал и потянулся к нему. Прежде чем он приник лбом к плечу Юичиро, тот заметил, что его щёки окрасил тонкий румянец.        — Льстец, — бросил он, тем не менее, в его интонации не было недовольства.        — Я говорю правду, поэтому это не лесть, — возразил Юичиро, переплетая их пальцы. — И я знаю, что тебе это нравится.        — Очень нравится, — тихо, но твёрдо признал Микаэла. — Спасибо, Юу-чан. Я… я тоже очень тебя люблю.       Юичиро слышал это столько раз, что уже сбился со счёта, но, как и в первый, его охватил жаркий, трепетный восторг. Он прижал к себе Микаэлу так сильно, что тот подавился воздухом.        — Прости, — сказал он, поспешно отпуская его.        — Ничего, я привык, — фыркнул Микаэла, отстраняясь. — Кстати, как ты себя чувствуешь?        — Просто замечательно!        — Я серьёзно, — строго посмотрев на него, укорил тот. — Тебе было плохо со вчерашнего вечера. Такое не проходит бесследно.       Сначала Юичиро собирался убедить его, что всё пришло в норму тотчас, как действие магии закончилось, но остановил себя. Ему подвернулся отличный шанс устроить им обоим внеплановый выходной, и он не будет его упускать.        — Ладно, ты снова прав, — сказала он, старательно изображая из себя самого больного в мире человека. — Я не хотел жаловаться, но мне в самом деле нехорошо. И чтобы выздороветь, мне нужно провести весь день в постели. И обязательно с тобой.       Микаэла смерил его скептическим взглядом, сложив руки на груди, но он не поддался. Спустя минуту безмолвной борьбы, Микаэла тяжело вздохнул и, скинув домашние тапочки, забрался на кровать.        — Думаю, тебе хватит и пары часов, — заявил он, перебираясь через ноги Юичиро на другую половину.        — Но Мика!..        — Час.       Решив не испытывать его терпение, Юичиро замолчал. Но не сдался, он знал, что всегда сможет уговорить Микаэлу в процессе.       Устроившись, Микаэла раскрыл свои объятья, и Юичиро немедленно лёг к нему ближе. Он крепко обнял его обеим руками, закинув ещё и ногу, и положил голову ему на грудь. Размеренный ритм биения сердца Микаэлы было для него самым лучшим лекарством и утешением. Когда ладонь Микаэлы опустилась ему на голову, растрепав волосы, его сердце наполнилось безмятежным счастьем.       И хоть путь к этому моменту был тернистым и долгим, он был рад, что разделил его вместе с Микаэлой.