Когда приближается гроза

Филипп

Вытряхнув из головы мысли о подозрительной схожести с незнакомцем, Филипп трансгрессирует в Йорк, где расположен дом Крессвелов. Элизабет, видимо, ушла совсем недавно преподавать к Гринграссам, и Филипп, повернув ключ в массивной двери, заходит в небольшой одноэтажный дом. Крессвелы – семья потомственных священников, где в последнем поколении родилась лишь одна дочь, Эмили. Отец ее, Дэниэл Крессвел, служит в Эдинбурге викарием и владеет двумя небольшими похоронными бюро: в Йорке и в Косом переулке. Эмили лежит на кушетке с закрытыми глазами: со вчерашнего дня она так и не приходит в себя. Филипп проворно растирает травы, купленные у аптекаря, смешивает с теплым настоем ромашки и вливает в рот Эмили. Она тихо стонет, но так и не приходит в себя, однако ее лицо чуть розовеет. Филипп терпеливо дожидается служанку, вернувшуюся с покупками из лавки, и отправляется в церковь. Запах ладана и свечей — одни из первых детских воспоминаний. Сколько Филипп себя помнит, церковь оказывалась единственным местом,куда можно было убежать от мирских трудностей. Родителей он совсем не помнит: отец погиб от нападения твари незадолго до его рождения, мать и бабка умерли от драконьей оспы едва ему исполнилось два года. Тетка, вышедшая замуж за двоюродного брата Джона Поттера, устроила его, чтобы самой не возиться с ребенком, в приходскую католическую школу. Дом Принцев остался пустым. В школе Филипп прожил до самого поступления в Хогвартс и сразу познакомился с самим сэром Джоном, тогда еще епископом Йоркским, и его двумя сыновьями, Джоном и Томом. Епископ, как оказалось, знал его мать: по его словам она была довольно благочестива и мечтала увидеть сына в сане священника, потому что священник приносят в мир свет и согревают души людей. Закончив Хогвартс с отличными оценками, Филипп оказался перед выбором: уйти в колдомедицину, стать священнослужителем или выучиться на маггловского врача. А при возможности совместить учебу в Мунго и маггловскую медицину. Главный колдомедик Мунго сперва одобрил путь, но когда Филипп не смог приходить на каждое занятие, отчислил его с курса. Тогда параллельно с поступлением в Эдинбургский университет Филипп некоторые время посещал и занятия в семинарии. Медицинский факультет продолжает отнимать огромное количество времени и сейчас, когда Филипп заканчивает третий курс. Посещение церковных служб становится все реже, и иногда Филиппу кажется, что в церкви он не нуждается. Но стоит ему так решить — как случается что-нибудь, заставляющее его прийти в старинное здание, пропитанное святостью и молением. Вот и сейчас он приходит на дневную службу и усердно молится, прося неведомую силу о милости к его подопечной. Она еще так молода и так полезна для общества. Ее жизнь полна забот,а не праздности. Филипп уверен, что именно такие и должны выживать. Религия в волшебном мире достаточно неопределенна, и вера во многом зависит от воспитания и семейных ценностей. Впрочем, атеистов среди волшебников Филипп не встречал: обладая способностями управлять и преобразовывать материю, невидимую для магглов, волшебники так или иначе допускают наличие некой сущности, только воспринимают ее по-разному. — Рад видеть тебя, Филипп, — настоятель ласково касается его руки. — Ты помнишь, о чем просил архиепископ? Филипп тяжело вздыхает. Разумеется, он не забыл о беседе с одним из кардиналов, которую упорно выбивал для него архиепископ. — Я не уверен, что хочу прийти. Настоятель улыбается. — Мы все сомневаемся, сын мой. Я знаю, о чем ты думаешь, о твоих стремлениях помочь людям, но подумай, сколько ты смог бы достичь, вступив на путь религии. Врачевание тела — прекрасно, но далеко от совершенства, а врачевание души — необходимо. Здесь ты излечишь гораздо больше. Вспомни ту женщину, что бросил муж. Филипп пожимает плечами. Он всего лишь утешил рыдающую девушку с маленьким ребенком на руках — так поступил бы любой на его месте. Кроме того, в церкви его привлекает красота и таинственность обрядов, старинные помещения со стертыми ступенями, запах благовоний и умиротворение, но сил отказаться от мирского ради этого Филипп в себе не чувствует. Не настолько сильна в нем потребность веры, чтобы он готов был бросить профессию врача. Но никто не знает, что между Богом и ним стоит девушка по имени Агата Малфой. Филипп видел ее лишь дважды. Первый раз в цветочном в Эдинбурге, когда шел к университету, и тогда он еще не знал ее имени. Агата стояла у окна и любовалась пионами, слабо улыбаясь. Филипп оборачивался несколько раз и чуть не свернул себе шею. Второй раз они нечаянно столкнулись в Лондоне в книжной лавке: Филипп, не заметив ее позади себя, неуклюже повернулся, и Агата от неожиданности уронила книгу. Минутное замешательство обоих позволило Филиппу внимательно рассмотреть ее лицо и фигуру: тонкая, изящная, как и все Малфои, с пепельно-русыми волосами и блестящими серыми глазами, Агата взглянула на него с некоторым удивлением и любопытством. Книга оказалась не очень хорошим справочником по биологии, и Филипп тут же это отметил, стараясь, чтобы голос звучал уверенно. Агата ничего не ответила: позади нее вырос слуга, и она поспешно ушла, правда, обернувшись в дверях. Филипп в знак прощания мгновенно склонил голову, приподняв шляпу. Архиепископ с удовольствием выдаст за него свою племянницу Джемму, но Филипп не испытывает к ней ничего кроме симпатии, да и брак этот случится при условии, что Филипп оправдает некоторые ожидания. Отстояв службу, Филипп решает зайти в университетскую библиотеку за книгой, чтобы еще раз вечером пробежать материал к завтрашней проверочной по кровообращению. Библиотекарь равнодушно кивает, и Филипп, побродив среди полок и уже взяв нужный том, вдруг замечает в самом конце зала сгорбленную, явно женскую фигуру, сидящую в одном из кресел и закутанную в плащ. — Я могу вам чем-то помочь? — он опускается возле фигуры. — Святые небеса, это вы, — капюшон чуть спадает назад, открывая лицо Агаты. — Я вас узнала. Помогите мне выбраться отсюда. Я только не знаю вашего имени, но чувствую, что вам можно доверять. — Филипп Принц, — он нервно оглядывается по сторонам, но уже почти шесть, и в такое время в библиотеке никого не бывает. — Ваше я знаю, Агата. Как вы здесь оказались? Она улыбается, но улыбка тут же гаснет. — Вы же знаете, что женщинам запрещено учиться в университете, — шепчет она тихо. — Но мне очень нравится наука, хотя я мало что понимаю и увлеклась ей совершенно недавно. Служанка достала оборотное зелье, подмешала волос своего брата-студента — и вот я здесь. Но я замешкалась, и зелье утратило силу. Если Флавиан узнает... Филипп понимающе кивает. Флавиан, ее брат, чрезвычайно щепетилен относительно своей репутации. Он вхож в самые разные высокие круги и имеет важные связи в нескольких сферах вроде политики и торговли. — Используйте дезилюминационное заклинание, умеете? — Нет. Я только слышала о нем, но даже не представляю, как оно работает. Филипп торопливо вынимает палочку. Заклинание исчезновения было придумано буквально пару лет назад как дополнительное средство ограждения от маггловского внимания. Агата исчезает, и Филипп шепотом произносит: — Возьмите меня под руку и старайтесь не шелестеть платьем, — он поворачивается в сторону библиотекаря: — Оглохни! Он чувствует, как локтя касается легкая рука, и по телу пробегают мурашки. Бог его искушает, а может — показывает, что для божественного пути он слишком слаб. — Какая наука вас интересует? — в университетских коридорах пусто, шаги гулко звучат на старинных плитах. — В основном гуманитарная: литература, музыка, философия, немножко — естественные науки, например, биология. Анатомия. Страшно и в то же время любопытно: а как мы все устроены? — Понимаю вас: я в следующем году заканчиваю медицинский и уже немного практикую. Поверьте, в таких областях нужны крепкие нервы. Агата не отвечает, и Филипп, проведя ее через холл, где стоят несколько студентов, выходит на широкое каменное крыльцо. — Благодарю вас, господин Принц, — голос раздается уже со ступеней. — Жаль, что мы с вами больше не увидимся, но вы можете составить список книг, по вашему мнению стоящих прочтения и оставить его в лавке в томике Джона Донна, он там единственный и никому не нужный. Обещаете? Филипп кивает. Слова о том, что они больше не увидятся, неприятны, но такова реальность, и он ее принимает. Да, гораздо легче смотреть на реальность трезво, чем бесконечно подпитывать себя иллюзиями. Аптекарь из Аппер-Фледжи уже ждет его в условленном месте в Йорке. Филипп подходит не сразу, сперва наблюдая за ним. Но по его лицу непривычно невозможно определить ни настроение, ни ход мыслей: оно бесстрастно и словно чисто, как лист пергамента. — Простите, что заставил вас ждать, — Филипп приподнимает шляпу. — Пришлось зайти в университет. — На каком вы курсе? — На третьем. Еще год основного обучения, а дальше можно пойти по узкой направленности, я пока не решил, что привлекает меня больше всего. Они направляются к дому Крессвелов по узким улочкам, иногда поглядывая друг на друга искоса. — Возьмитесь за что-то стоящее, — негромко произносит аптекарь. — Хирургию, например. Филипп усмехается. — Попасть туда без связей невозможно. — У вас нет связей? — За них приходится платить — и не деньгами. Аптекарь кривит губы. — Тогда к дьяволу их. Добъетесь всего сами — уверен, способности у вас есть. Колдомедицина вас не интересует? Филипп не сразу находится с ответом: никто до сегодняшнего момента не спрашивал, что ему нравится. — Колдомедицина очень ограниченна: для некоторых случаев заклинания не изобретены, для других слишком стандартны, отходить от привычного рецепта нельзя. Но ведь люди индивидуальны, восприятие ингредиентов у всех отличается. Что, если у пациента плохая реакция на зверобой? Вы бы нашли аналог, верно? Колдомедики против. Они считают, что если постоянно варьировать рецептуру, все развалится. Аптекарь криво улыбается. Филиппу остается только гадать, чем вызвана эта улыбка, но спрашивать он не решается. Спустя несколько минут они оказываются в доме Крессвелов: Дэниэл уже вернулся со службы и теперь сидит возле дочери, держа ее за руку. —Господин Снейп, аптекарь, — Филипп представляет их друг другу. — Его советы по травам помогли утром Эмили. Заметили, что она лучше дышит? Священник качает головой. — Боюсь, что медицина бессильна, и ее жизнь в руках божьих. Аптекарь хмурится. — Чушь. Ее жизнь в руках тех, которые знают, что делают, а не просто занимают чужое место. Эмили лежит неподвижно, но ее дыхание ровнее, чем утром. Аптекарь бегло осматривает рану, кривит губы при виде выцарапанного слова "грязнокровка" и наконец замечает: — Достаньте палочку и повторяйте за мной. — Вы не принесли дополнительные травы? — Никаких трав. Повторяйте, направив палочку на центр ранения. Филипп медленно произносит слова сложного заклинания, даже не пытаясь запомнить его. Вне сомнения, звучит магия если не темная, то близкая к ней, и такого он раньше никогда не встречал. Закончив, аптекарь слегка приподнимается, наблюдая за выражением лица больной. Через несколько минут тишины она приоткрывает глаза. Рана на ее теле полностью затягивается, оставляя лишь рубец. Выцарапанное слово остается на месте. Священник благодарит их радостно, но сухо, сперва обняв дочь. — Думаю, мне лучше не знать, кому вы ближе: богу или дьяволу, — произносит он в спину аптекаря, уже приоткрывающего дверь. — Важен результат, — отвечает тот спокойно, и Филипп выходит вслед за ним на улочку, уже погрузившуюся в сумерки. Матч по плюй-камням, наверное, уже завершился, и Айрис празднует победу. — Вы совсем не обычный аптекарь, — Филипп смотрит на Снейпа серьезно. — Оставим эту информацию между нами, если вы не возражаете. Я уверен, что вы никому не расскажете. Филипп неловко замечает: — Вы не могли бы повторить, чтобы я записал текст на будущее? — Дело не просто в словах заклинания, а в имеющемся опыте, — аптекарь отвечает ему сомневающимся взглядом. — Я немного удивлен, что у вас получилось. Возможно, просто повезло. Филипп не решается настаивать,но аптекарь вдруг сам предлагает несколько уроков — вечерами, в аптеке, после университета. Пожав друг другу руки, они расходятся в противоположные стороны. Филипп, сунув книгу под мышку, уже собирается трансгрессировать в Аппер-Фледжи, как вдруг вспоминает о просьбе Агаты. Книжная лавка еще должна быть открыта, так что Филипп нетерпеливо направляется в ее сторону, мысленно перебирая в голове подходящие для списка книги. В самом конце листка он торопливо, но смело приписывает: "А вам нравится "Размышление XVII? То, что про Остров?"

Северус

Грейнджер, стоящую возле Блэка в окружении разодетых аристократов, Северус замечает сразу. Напротив нее о чем-то жизнерадостно рассказывает девушка в изумрудном платье и желтой шляпке, и мужчины смотрят на нее с одобрением и некоторым восхищением. — Новое незнакомое лицо, — девушка поворачивается к нему, едва он подходит. Она бесспорно красива и потому самоуверенна. — Лицо суровое и сосредоточенное. Вы, вероятно, тот самый наставник мисс Грейнджер? — Вероятно. — Айрис Пруэтт, рада знакомству, — и она беззастенчиво протягивает руку. Северус слабо пожимает ее, и Айрис широко улыбается, повернувшись к Грейнджер. — Просто прелесть, какой он у вас загадочный. У вас есть сердечная тайна, сэр? Разумеется, вы не скажете. Но у всех мужчин есть подобные тайны... Господа, боюсь, мне пора возвращаться домой: я вижу вдалеке брата. Но помните: всех, всех без исключения жду на воскресный вечер у себя. Благодарю, что вы сегодня пришли на матч. Айрис касается руки Грейнджер и, повернувшись, идет навстречу молодому человеку с рыжими волосами. Северус, усмехнувшись, встречается взглядом с Грейнджер. Она слегка пожимает плечами и кивает на Блэка, который должен создать им портал для возвращения в деревню. Дьявол, как неудобно зависеть от кого-то! Северус не сразу спускается к ужину, рассматривая купленное оружие и заряжая пистолеты. Кто знает, чем для него закончится дуэль Блэка: в этом столетии необходимо постоянно оставаться начеку. Ему сразу вспоминается Грюм с его "Постоянной бдительностью!". Отличный был мракоборец, который ввязался в спасение Поттера. Грейнджер, переодевшись в более скромное платье, садится напротив него на кухне и благодарно кивает служанке, принесшей ужин. Готовит она сносно, но домовых эльфов Хогвартса сложно превзойти. — Я правильно понимаю, что Айрис Пруэтт — ключ ко всем дверям? — Северус берет нож и вилку. От мяса еще идет приятный жар. — Весьма эксцентричная особа. Это она, кажется, племянница Певерелла? Грейнджер кивает, разрезая мясо. — Мне она ужасно понравилась. Такая непринужденная в этом веке сплошного мужского влияния. Через нее мы сможем добраться как минимум до Уолпола. Министерство собирается изменить ход некоторых событий, как я поняла по документам. Северус смотрит на нее исподлобья. — Заметьте, в отдел правопорядка нас так и не пригласили. Грейнджер взмахивает вилкой. — Жаль. Предложу им создать отделы по урегулированию отношений с магическими существами. Северус качает головой. — Не вздумайте, попадете во временную петлю. Лучше подкиньте эту идею кому-нибудь другому. Как ваша рука? Грейнджер смущенно отклоняется на спинку стула. — Спасибо, уже лучше. — Я купил вам пистолет. Он чуть легче вашего и более-менее подходит женщине хотя бы по внешнему виду. Если вы закончили, пойдемте в аптеку, покажу. Грейнджер приподнимает брови, но ничего не отвечает, поднимаясь со стула. Она выглядит слегка уставшей и задумчивой. — Красивый, — произносит она, внимательно рассматривая пистолет. — Рукоять инкрустирована перламутром, я такие видела в музее. Спасибо, сэр. Кстати, Конни принесла сюда все покупки. Я успела распаковать новую книгу о доходах и расходах, склянки и пузырьки и хотела спросить, куда лучше поставить котлы. Северус окидывает аптеку придирчивым взглядом. — Давайте расположим их справа от стеллажей с менее ценными ингредиентами на случай взрыва. Боюсь, придется повозиться со многими зельями. Предлагаю начать завтра с зелья исчезновения, поскольку дезилюминационное заклинание нам недоступно. И я пригласил Филиппа позаниматься некоторыми областями магии, если вы не против. Грейнджер неожиданно улыбается. — Отличная идея, сэр. Насколько я понимаю, он стоит перед выбором между карьерой врача и священника. Джон Поттер, архиепископ Кентерберийский, очень настойчиво убеждал его в том, что быть священником гораздо важнее. Северус морщится. — Чушь. Нет ничего более бесполезного, чем профессия священнослужителя. Пустая болтовня о фантазиях и недостижимых идеалах, под которые люди стремятся подстроиться, ломая себя. За это им обещают райскую жизнь после смерти. Какого черта я должен дополнительно мучиться в этой реальности ради беспочвенных обещаний? Кроме того, что делать в Раю? Там нет ни одного знакомого. Грейнджер тихо смеется. — Кажется, вам не все равно, что будет с Филиппом. — Юноша талантлив, — Северус пожимает плечами. — Поверьте, я в этом немного разбираюсь. В моей жизни было немало Долгопупсов. Грейнджер закатывает глаза и освобождает один из котлов от ткани, в которую он был завернут. — Оставьте. Он тяжелый, — Северус берет котел из ее рук и устанавливает на подставку. — Займитесь колбами и склянками. Те, что поменьше, ставьте отдельно: их мы будем использовать, чтобы брать зелье с собой. Грейнджер поворачивается к нему и несколько секунд с любопытством разглядывает. — Что-то не так? — осведомляется Северус, взявшись за второй котел. — Начинаю замечать проблески человеческого в вашей личности, — язвительно отвечает она. — Удивительные открытия. Северус не отвечает. Впрочем, со своей стороны, он отмечает, что Грейнджер старается быть ненавязчивой, но полезной. Его опасения, что она станет заниматься каждой мелочью, отпадают и появляется вероятность, что совместная работа реальна. Блэк трансгрессирует за полчаса до назначенного времени и осторожно входит в дом, стараясь не шуметь. Северус предпочел не ложиться: они с Грейнджер допоздна обустраивали аптеку, а четыре часа сна не способствуют бодрости. Северус помнит времена директорства: от напряжения он спал не каждую ночь, приходилось иногда принимать усыпляющее зелье. И вечная тревога за болтающегося черт знает где Поттера — слава Мерлину, что с этим навсегда покончено. — Если меня убьют, завещание в письме в кармане, — Блэк зевает. — Таскаю его с собой на каждую дуэль, так что не удивляйтесь, что оно потрепанное. С помощью портала они перемещаются на берег реки на окраине Йорка. Туман окутывает воду, скрывая очертания города на другом берегу. — Что от меня требуется? — Не могу сказать точно, смотря что предпочтет наш подлец: шпагу или пистолет. Северус оглядывается: ему кажется, что воздух дрожит. — Магические дуэли еще не в моде? — В общественных местах запрещены, —Блэк вздыхает. — Чертово Министерство со своим статутом контролирует каждый шаг. Воздух снова вздрагивает, и вокруг них одновременно возникают пять фигур в плащах и капюшонах, лица спрятаны под черными масками. Пять фигур одним слаженным движением вытаскивают шпаги, у двоих в руке зажат пистолет. — Я так понимаю, дуэль не состоится в виду нашей с вами смерти, — Северус пытается оценить обстановку, медленно отступая назад. — Может быть, вы перепутали место встречи, и эти красавцы не по вашу душу? Блэк громко смеется, вытаскивая шпагу и кинжал. — Вы мне нравитесь, господин аптекарь. Поверьте, это не первая ловушка в моей жизни. Постарайтесь не словить пулю. И атакуйте с правой ноги! Северус не успевает соориентироваться, только успев подумать, что нужно постоянно двигаться: прицелиться в движущегося человека сложно и с современным оружием, не говоря об оружии восемнадцатого века. Один выстрел звучит над самым ухом: отдернув голову, Северус делает выпад — и шпага легко входит в тело соперника выше сердца. Он хватается за шею и оседает на землю. Краем глаза Северус замечает, что Блэк расправляется с одним нападающим и упорно сражается с другим, в то время как стоящий чуть поодаль человек сосредоточенно целится в него из двуствольного пистолета. — Осторожно! — выкрикивает Северус, отбиваясь от обрушивающихся ударов и понимая, что от напряжения и долгого отсутствия практики начинает уставать. Блэк не слышит, и пуля, попав в плечо, на мгновение сбивает его с ног. Нападающий нависает над ним, но Блэк с силой ударяет его по ногам и, сам поднявшись, одним ударом протыкает горло. Тем временем Северус справляется со вторым нападающим, вспомнив о довольно подлом приеме неожиданного удара в кисть. Одна из выпущенных пуль ранила его локоть по касательной, но рана неопасна. — Бросьте оружие, — оставшийся нападающий в маске поднимает пистолет на уровень его груди. — И уходите. Я вас не знаю и преследовать не стану. Сделаем вид, что Блэка застрелили в честной дуэли, ведь он был слишком высокомерно пьян, чтобы стрелять. Мой господин о вас не узнает. Северус переводит взгляд на Кастора: тот стоит, стиснув зубы, едва держа шпагу в руке. Его пистолет наверняка незаряжен — иначе бы он выстрелил, а в его собственном — две пули, но стоит сделать движение — и его убьют. Черт побери, как неудобно существовать без палочки! Блэк смотрит на него исподлобья. Если бы у него были силы, он смог бы трансгрессировать, но скорее всего, это против правил и морального кодекса и приравнивается к побегу. — Идите, господин Снейп. Северус яростно сжимает губы. Что, если он должен спасти этого бестолкового юношу — или наоборот, позволить ему погибнуть? Проклятое Министерство не дает четких указаний. Одной из первых задач числится проникновение в высшие круги и обретение связей, а дальнейшие задачи описаны либо очень конкретно, либо совсем размыто. И про Блэка там нет ни единого слова. И тогда звучит выстрел.