Нежный бандит

— До сих пор не верю, что согласился на твою авантюру. — Не заметил, чтобы ты так уж рьярно сопротивлялся.       День не задался с самого утра. Ты знаешь, что варишься в этом кровавом котле всю жизнь, но сегодня шальная пуля прошлась по краю его руки. Вовремя не оттолкни ты Порша, и можно было бы отправлять его на корм рыбам. Тем самым, которые притаились сейчас под тихой водой у ночного пирса. — Последняя воля умирающего. — Хах, не смеши меня, Кинн. Это ж как надо постараться, чтобы умереть от царапины в плече. — Скажи спасибо, что тебе вовремя её обработали.       Лисий прищур. По-смешному сжатые бантиком губы, сквозь которые прорывается «спасибо».       Какой же ты в сущности ещё ребенок, Порш, — снисходительно качаешь головой, устремляя взгляд перед собой. Вдалеке сияют огни большого города, расплывчато отражаясь в воде. А рядом пьяно дышит твой временами совершенно непутёвый телохранитель.       Если цель была — напоить тебя ради «забыться», то все сработало с точностью наоборот. Осоловелый взгляд и развязавшийся язык Порша выдают каждый лишний алкоградус. — Что молчишь? — А что говорить?       Ты бы так и сидел к нему профилем, если бы твоей напряжённо упирающейся в пирс ладони не коснулись горячие от гуляющего в крови алкоголя пальцы. Почему ты вообще позволяешь ему то, за что другого давно бы поставил на место раз и навсегда? И не слишком-то рьяно сопротивляешься.       Между тем Порш полностью опускается спиной на немного прохладную от ночного бриза поверхность. — Падай рядом! — а у самого улыбка от уха до уха. — Мм… Здесь грязно. — Пфф, какой нежный бандит, — фыркает, принимаясь яростно сметать пыль рукой, — всё, чисто. Можешь не бояться замарать свою королевскую особу.       Скептически поджимаешь губы, но всё-таки ложишься рядом, машинально поворачиваясь к нему лицом. Вернее, к этой счастливой моське. — Вот чему ты все время улыбаешься, а? — Ну, мне просто очень хорошо.       Звучит наивно и искренне. Интересно, сумеешь ли ты хоть когда-то в своей жизни так же по-детски непосредственно радоваться моменту? — Да? Ты когда-нибудь был настолько счастлив? — Секунду назад, — не задумываясь, отвечает Порш с хриплым смехом в голосе. — Ты неисправим. — Какой есть.       Проходит совсем немного времени, а Порш закрывает глаза и начинает тихо посапывать. — Хей, Порш, ты чего?       Легонько трясешь его за плечо, но парень только сладко чмокает губами, которые обратно растягиваются в улыбке.       Давай-давай, ещё слюнки пусти, — скривив губы, смотришь на сие великовозрастное дитятко. — Порш, это не смешно, — вновь пробуешь разбудить его, — да просыпайся ты, ну?!       Но парень кажется впавшим в глубокое нетрезвое забытье.       Дыхание Порша становится ровнее. Если он притворяется спящим — то это просто высший пилотаж.       Во сне весь мятеж этого своенравного парня улетучивается, оставляя мягкими, несмотря на четкие линии, черты красивого лица. Осторожно, сам едва дыша, тянешься к нему ладонью. Почти неосязаемо касаешься виска самыми кончиками пальцев. Спускаешься ниже, бережно проводя ими по лоснящейся щеке.       Острота его песчаных скул. И такие манящие губы.       Он же спит, верно? Да и под градусом… всегда можно будет списать на «тебе привиделось».       Как можно тише, дабы не потревожить, приподнимаешься на локте и склоняешься к нему. На свой страх и риск пропускаешь сквозь пальцы взъерошенные волосы, пытаешься? остановить себя, но не выходит.       Решаешься.       Но и самого первого невинного касания мягких губ с лихвой хватает, чтобы пустить электрические разряды по кончикам пальцев. Чувство это настолько сильное, что хочется плакать. Так плакать, как никогда ещё не позволял себе. Внутри мгновенно всё замирает и обрывается. А Порш по-прежнему дышит тебе в щеку и не шевелится. А тебе хочется… ведь правда же хочется? обнимать его, гладить загорелую кожу, вдыхать её аромат.       И дело не только в его физической близости. Рядом с ним будто бы хочется заново жить. А ещё вот так, тайком, позволять себе любоваться им. Спящим. Но даже от этого украденного мгновения по груди растекается всепоглощающая нежность, которая кружит голову и заставляет блестеть глаза от предательски застрявшей под веками соли.       Вновь соединяешь ваши губы. Тонешь в сладком мгновении. И совсем не замечаешь, как руки Порша оказываются за шеей, а на твой поцелуй он отвечает совсем без сопротивления. Только когда он резко распахивает глаза, отстраняешься, не особо соображая, как станешь выкручиваться.       Откатываешься на свою сторону и принимаешь сидячее положение.       Порш хихикает.       Так он, похоже, ещё и не спал? — Кинн? — зовёт тебя сквозь непрекращающееся веселье. — Ч-что? — пробуешь выровнять дыхание, но тщетно. — Ты меня поцеловал. — Вовсе нет, — понимаешь, что ведёшь себя глупо, но тебе просто жизненно необходимы хотя бы несколько минут на сочинение достойной отмазки. — Ты меня поцеловал, Кинн, хорош отнекиваться. — Не тебя, — опускаешь голову, капитулируя перед неизбежностью разоблачения, — а твою улыбку.       Его смех. Всё ещё немного хрипловатый. — Ай-ай-ай, Кинн, теперь я точно вижу, кто ты на самом деле. — М. И кто я?       Твоя ладонь оказывается в его. Порш переплетает ваши пальцы. А сам, с усталой, но довольной улыбкой кладет голову тебе на плечо: — Нежный бандит.       Усмехаешься, но не возражаешь. Быть может, он не так уж далёк от истины? Или это рядом с ним ты такой?