Нежный бандит

— Он тоже платит тебе за секс в переулке? Бьюсь об заклад — самые большие чаевые в твоей профессиональной карьере!       Нет. Эти слова не должны были быть выплюнуты в лицо Порша, но так уж вышло. Звук пощёчины разрезает слишком напряжённый воздух между вами. Ты едва не выплескиваешь глоток виски со дна бокала — прямо на майку Порша между полами расстёгнутой рубашки. — Какой же ты мудак, Кинн! — Порш испепеляет тебя полным ненависти взглядом. — И какой же я идиот, что позволил тебе… — он отмахивается от собственных мыслей, — впрочем, неважно. Уже неважно.       Усилием воли заставляешь себя собраться. Ставишь бокал на стол и, сжав челюсть, приближаешь своё лицо к его — ослепительно прекрасному, даже в гневе ты не будешь этого отрицать. И говоришь: — Так сложно было просто не предавать меня? Не связываться с Вегасом? Я ведь предупреждал.       Порш молчит. — Отвечай, когда я спрашиваю! — А зачем? — Порш прищуривается, — что бы я ни сказал — ты не поверишь. Так что, думайте, что хотите, Кхун Кинн. Но я буду общаться с кем хочу, когда хочу и как хочу. Хорошего вечера. — Не забывайся, — хватаешь Порша за локоть, когда он намеревается оставить тебя и дальше распалять пламя гнева алкоголем, — пока ты в этом доме — принадлежишь мне. И будешь делать то, что я прикажу.       Порш ухмыляется, бросая тебе в лицо: — Проверим.       Дёргает руку и вырывает её из твоей хватки. Ты всё-таки остаёшься один. Впрочем, не привыкать.

***

      Если что и шло по известному маршруту в твоей жизни, то всё разом. Разборок с Поршем карме показалось недостаточно. Сегодня тебя приглашал на беседу «любимый» отец. Сколько бы ни знал его, так и не удосужился понять: какая из фигур на его шахматной доске отведена тебе.       Его новое разочарование. Очередное разочарование в тебе, как в наследнике семейного дела. Корн даже высказывает предположение о том, чтобы «отстранить тебя от дел на какое-то время и передать их Вегасу — всё равно тому нечем заняться».       Держишься.       Ровно до того момента, как закрываешь дверь своих апартаментов.       А затем всё летит на пол и стены — бутылки, бокалы, книги, непрочитанные документы. Ты не уверен, что когда-либо испытывал подобные гнев и отчаяние. Но последняя неделя выбила почву из-под ног. — Кинн?       Слышишь стук в дверь и голос Порша.       Чёрт! Он ведь сегодня на дежурстве. Именно его ты чуть не сшиб, когда ураганом нёсся сюда. — Кинн? Я могу войти?       Руки все ещё зудит от желания что-то или кого-то ударить. Подпираешь ими талию и поворачиваешься к двери, хрипя: — Зайди.       Порш поднимает брови, когда разглядывает устроенный тобой беспорядок. — Я сейчас… сейчас вернусь, — Порш неопределённо машет куда-то в сторону, исчезая за дверью.       И вот ты снова один. Какая ирония.       Впрочем, уже через несколько минут Порш возвращается и принимается заметать разбитые стекла принесенным инвентарём. — Для этого есть горничные. Ты мой телохранитель, — замечаешь как бы про между прочим. — Ничего, Кхун Кинн. Кофе могу сварить, значит, и здесь справлюсь.       Несложно угадать в словах Порша упрёк. Но сейчас нет ни сил, ни желания чего-либо доказывать. — Порш. Ты не обязан. — Может быть, — Порш заканчивает и снова удаляется, чтобы избавиться от битого стекла.       Когда он опять оказывается в твоих апартаментах, поднимает с пола книги, настольные безделушки и стулья. — Вроде всё, — подытоживает он. — А сейчас иди в спальню, Кинн. Тебе это нужно. — Ха-ха. Извини. Я сегодня не настроен на постельные утехи, — от отчаяния решаешь съязвить. — Всё только к сексу сводишь? Зря. Тебе нужно просто лечь в постель и уснуть, Кинн.       Ухмыляешься. Злобно. Но злишься сейчас не на Порша. На себя — за слабость и отсутствие воли. — А ты? — А я буду охранять твой сон. — За дверью? — Как пожелаете, Кхун Кинн.       Нет, если Порш все ещё сердится, то не так уж сильно. Ты давно научился различать оттенки его эмоций по голосу. — Хорошо. Тогда я желаю… можешь лечь со мной? Просто лечь. Без продолжения.       Ждёшь посылательства нахер, громкого хлопанья дверьми или ещё что похуже. Но Порш отвечает спокойно и просто: — Да. Я лягу с тобой. Тебе нужна большая ложка, Кинн. Она поможет. — Что-что? — Идём. Увидишь.       Порш в одной белой майке и брюках. Волосы слегка растрёпаны, в глазах сквозит тревожная усталость, но вопреки ей он здесь, с тобой. Ложится сзади и обхватывает тебя, плотно прижавшись грудью к твоей спине и обнимая обеими руками, так что ты оказываешься словно в коконе из его тепла.       Он повторяет изгиб твоей спины, в точности, как раковина повторяет форму моллюска. Его крепкая грудь будто надёжный, тёплый щит; живот Порша мягко прилегает к пояснице, а длинные ноги переплетаются с твоими. Твоя маленькая гавань. В которой ты почти готов опустить якорь.       И тогда наступает комфорт — тихий, сладкий и всепоглощающий. Твоё напряженное тело, вечно собранное в панцирь от внешнего мира, вдруг обмякает и растворяется в этой поддержке. Каждый мускул, каждая зажатая струна внутри, издает тихий вздох и отпускает напряжение.       Порш вдыхает запах твоих волос, руки неспешно поглаживают тебе живот, словно мягко выталкивая из него последнюю крупицу тревоги. Мир сужается до точки соприкосновения: твоя спина, чувствующая его грудную клетку; его ладонь, лежащая на твоей согнутой руке; его щека, прижатая к макушке.       И сквозь эти защиту и комфорт просачивается утешение. Порш словно говорит тебе: «Ты не один. Твоя тяжесть — теперь и моя. Твоя усталость имеет право быть.»       Все невзгоды, все мелкие бури дня отступают, разбиваясь о спокойный, уверенный ритм его сердца у тебя за спиной.       Ловишь себя на мысли, что тепло Порша как тепло домашнего очага, только перенесённое в образ человека.       И в этом тепле, под одеялом из объятий Порша, в ритме двойного дыхания, твой мир вновь становится целым, простым и безмятежным. — Прости меня, — шепчешь в подушку, но так, чтобы Порш услышал. — Я не должен был говорить так… Я не считаю тебя таким. Просто сорвался. Прости. — Т-ш-ш-ш, — Порш ласково целует тебя в щеку, — спи, маленькая ложка.       Хихикаешь. Что ж… ты вовсе не против побыть этой маленькой ложкой, если большая ложка в виде Порша будет вот так обнимать тебя. И необязательно по поводу.