Письма механическому сердцу

      Горький сигарный дым поднимался под потолок кабинета, сизые кольца растворялись, но их присутствие по-прежнему ощущалось в воздухе, пропитанном смогом.       Силко в очередной раз затянулся, в задумчивости крутя в пальцах небольшую коробку на столе перед собой. В коробке было кольцо, в мыслях у него – предложение, от которого невозможно отказаться.       Такая, казалось бы, мелочь вызывала неожиданное беспокойство и волнение. Да, он никогда не мог подумать, что когда-нибудь решится на подобное, в голову бы никогда не пришло!       Но всему свое время и место – теперь он это понимает. Одна незначительная деталь, добавленная в их союз, уж точно ничего не испортит.       Приближающиеся к двери шаги по коридору возвестили о возвращении Алекс. Он ощущал ее на расстоянии, ему даже не нужно было прислушиваться, чтобы отличить – и поспешно спрятал коробку в ящик стола, круто и резко развернувшись на стуле так, чтобы спинка обратилась ко входу.       Силко сделал глубокий вдох.       – Как ты?       Она всегда спрашивала, как он, пускай и прекрасно все видела – своими глазами. Мужчина позволил стулу медленно крутиться до тех пор, пока они не оказались друг к другу лицом.       Алекс робко улыбнулась ему с порога, направляясь навстречу, и он потушил тлеющую сигару и поднялся.       Темные глаза были красноватыми от слез.       – Что произошло?       Силко ожидал чего угодно, в последнее время дурные предчувствия преследовали его, не давая спокойно спать, отвлекая и нервируя.       – Я… – замялась де Блан, и сердце болезненно сжалось внутри: ей это так несвойственно… – Нам нужно поговорить.       Он сперва хотел ответить утвердительно, сказать, что им действительно нужно поговорить, и он даже знает, о чем, но передумал.       – Я тебя слушаю, – отозвался мужчина, внимательно следя за каждым движением Алекс.       – Я ухожу, – наконец, выдавила она. – Я решила вернуться в Пилтовер, в Академию, там я смогу продолжить свою работу…       Почва ушла из-под ног, Силко отвернулся, морщась, закрывая зеленый глаз, а алый сверкнул в обжигающей досаде.       – Это решение далось мне непросто. Я люблю тебя, я люблю Джинкс, я люблю все, что у нас есть, но я ощущаю себя неполноценной, мне не будет покоя, пока я не найду способ вновь стать собой.       Она не лгала – ей, действительно, было тяжело рубить с плеча, оставляя свою жизнь в Зауне… Он даже не стал ее отговаривать. Это бесполезно.       – Мы не увидимся больше. Мне жаль, что все так получилось… Прости меня.       Только тогда он решился взглянуть на нее. Чуть позже он начнет ее ненавидеть – за эту боль, выжигающую изнутри, за предательство, – но не сейчас.       Алекс подошла ближе, протягивая к нему руки, кладя ладони на плечи и привлекая к себе. Силко повиновался – потому что не было смысла сопротивляться. Дело не в гордости и не в слабости… Он любил ее. А она еще любила его – на последние минуты их жизни вместе, мгновения прощания.       Губы слились в финальном танце глубокого поцелуя, они упивались друг другом, и весь мир перестал существовать кроме их двоих. Он чувствовал языком соленые слезы, он крепко прижимал ее к себе, но потом отпустил.       Он не станет искать с ней встречи, он поклялся себе, что забудет ее. На это уйдет время, но у него полно времени…       Когда Алекс ушла, ярость, наконец, прорвалась наружу, заполняя легкие, желудок, что-то нечленораздельно кричащий рот. Кажется, он сбросил со стола все предметы, сломал какую-то мебель. Уже задыхаясь, в изнеможении, хрипя от воплей, Силко сел на пол, прислоняясь спиной к ножке стола, и смиренно принял неизбежное.       Чуть позже пришла Джинкс, но она застала отца сидящим в кресле, с бокалом крепкого седативного зелья, которых он выпил уже немало. Оглядываясь по сторонам, наблюдая последствия погрома, проявления злости, она озвучила свой вопрос.       – Это правда?       Накануне Алекс сообщила ей новость. Они обе всплакнули прощаясь, однако осознание потери наступило только сейчас. Джинкс почему-то была до этого мгновения уверена, что несмотря на разлуку, они смогут видеться, когда захотят – ведь это так глупо расставаться, если они по-прежнему будут разделены лишь рекой и мостами меж двух городов.       – Ты все, что у меня есть, Джинкс, – говорил Силко, откинувшись на спинку, а девушка в мрачном молчании сидела на столе, перекинув через него свои ноги, раскачивая крутящееся кресло. – Все предают нас. Нам нужно держаться вместе.       Они еще покажут им. Они покажут им всем.