Lost with You

***

Sway — Michael Bublé

      Ацуши проснулся от лёгкого ветерка, пахнущего утренним туманом и солнцем. Мягкие персиковые лучи проникали в открытое окно, скатывались по простыням и одеялу и спадали в сиреневые тени, ютящиеся в глубине небольшой квартиры. Раньше это место он делил вместе со своим одиночеством.       Сегодня всё было иначе. Ацуши почувствовал это в переплетении их ног, в обжигающе жарком тепле, в щекотящем дыхании Акутагавы, который прижался к нему так интимно близко, на мгновение Ацуши даже забыл, что тоже должен дышать. Переполняемый чувствами, он всмотрелся в узор взъерошенных во сне чëрных волос на светлой ткани. Спустя столько времени они, казалось, отросли — кончики чёлки свободно доставали до ключиц, их плавные линии закручивались, делая вид Рюноске чуточку мягче.       Уголки ацушиных губ потянулись вверх, и как бы он ни пытался их удержать — всё равно украдкой улыбнулся. Взгляд парня упал на спокойное лицо соулмейта, расслабленное и беззаботное. Теперь Ацуши понял, почему говорят, что люди становятся милее во сне. Островатые черты не искажали эмоции, и он мог наконец-то поразглядывать Рюноске. Забавно, этот человек ему ниспослан судьбой, но только сейчас Накаджима смог увидеть его.       Им всегда что-то мешало.       Ацуши с тихим смешком отметил, что у Акутагавы куцые, почти незаметные брови, но при этом очень длинные тёмные ресницы, даже у Кёки были короче. Невообразимо красиво, особенно если вспомнить, какие у Рюноске завораживающие серые глаза, почти чёрные, глубже океана, так и манящие своей бесконечностью, заставляющие Накаджиму из раза в раз тонуть в пленительном взгляде. В быстром темпе драк и сумраке подвалов эти мелочи были просто незаметны.       Ацуши перешёл на острый подбородок и тонкую шею, которую было отлично видно, так как Акутагаве пришлось переодеться в нормальную, не запачканную кровью одежду. Накаджима с некой иронией вспомнил, как вчера брюнет быстрым движением нацепил на себя футболку, при этом так хмурясь, будто цветной принт на ней убил его семью. Жаль, что промелькнувшего на пару секунд торса нельзя было коснуться…       — Ну и что ты делаешь? — этот ворчащий тон начал нравиться Ацуши. Он поднял глаза и поймал взгляд грозовой тучи, которым Акутагава всегда приветствовал его. Вот же вредный кусок мафиози! Что ж, стоит смириться, что некоторые вещи не меняются.       — Рассматриваю тебя, — улыбнулся Ацуши, не отводя заинтересованных глаз. Внутри него просто бурлили и пенились пузырьки истинного восторга — всё наконец стояло на местах. Это непоколебимое чувство правильности и счастье, боже, нет, счастья было даже слишком много, оно порывом нежности накрывало Ацуши, заставляя желать. А желать было чего — он безумно хотел сделать со своим соулмейтом хотя бы что-то, напоминающее поведение родственных душ в реальности нормальных людей.       Без драк, без споров, без угроз убийства.       И сейчас Рюноске хотелось обнять. Просто прижаться к нему и не отпускать, трогать, гладить, целовать — любое действие, приводящее к тактильному контакту. Это было просто необходимо, прямо здесь, прямо сейчас, Ацуши чувствовал себя изголодавшимся по этому глупому человеку, по его запаху, вкусу и присутствию, словно бы он всю жизнь провёл на строжайшей диете, и тут ему сказали, что срок прошёл и теперь можно всё.       Ацуши опустил блестящие аметрины ниже, скользя по выступающим ключицам и рукам, без той рубашки с оборками на белой коже легко проглядывались тонкие росчерки шрамов, порой неаккуратные и кривые, они узором проходили по всему телу и исчезали под одеждой. Неожиданная смесь грусти и ощущения дежавю помутнили былое чувство бесконечной радости, остужая.       — Прекрати, — хрипло попросил Акутагава, смутившись от такого напора чужих эмоций, но Ацуши не остановился, напротив, максимально приблизился, прижавшись лбом ко лбу Рюноске — ему определённо нравилось так делать — и невесомо огладил плечи соулмейта.       В переплетении их ментальной связи что-то отозвалось, растаяло, и блондин ясно различил, как по спине соулмейта текут толпы мурашек. Неужели Рю настолько чувствительный?       — Добр-р-р-р-ое утр-р-ро, – промурчал Ацуши на кошачий манер, по венам его струилось блаженство. Акутагава сидел в паре сантиметров от него и усердно делал вид, что не вздрагивает от каждого приятного прикосновения.       Такой милый. Его Акутагава.       Ацуши отвернулся, утыкаясь носом в плечо брюнета, потому что если бы он этого не сделал, то точно бы заплакал. Это облегчение было материальнее воздуха, реальнее кровати, на которой они сидели, реальнее штор, четырёх стен и татами. И чудилось, что ещё пара минут, и Рюноске исчезнет, словно его здесь и не было, забирая с собой запах с нотками инжира и спокойный ритм сердцебиения, к которому Накаджима бессознательно прислушиваться уже привык.       Который был музыкой его жизни.       Ацуши глубоко вдохнул.       — Это был не ты, — тихо прошептал он куда-то в шею Акутагаве. Тот поёжился от щекотки.       — Что?       — Тогда, в трущобах. Это был не ты. — Ацуши растерянно провёл по спине соулмейта рукой, стараясь прижаться сильнее, потому что поднятая им тема неожиданно заставила его волноваться. — Я же не совсем дурак... Просто... Хочу, чтобы ты знал.       И он замолк, желая провалиться сквозь кровать, пол, несколько этажей и фундамент дома, прямо под землю. За себя было стыдно, Ацуши хотел извиниться ещё за что-то, за многое и многое, даже за то, что не делал. Глупость, конечно, но боль, что чувствовал Акутагава, откликалась внутри Накаджимы и делала его таким беспомощным. Она казалась сильнее и ярче всех его бед, горче всех обид и горестей, душила тоской и отчаянием, и Ацуши стремился залечить её.       — Ты слишком громко думаешь, — проскрипел Рюноске, и между светлых бровей его появилась складка. Его грациозная рука проскользнула тонкими пальцами по длинной серебряной пряди, и он криво усмехнулся. — Ты в курсе, что этот клочок волос выглядит странно и очень бросается в глаза?       Его глухой голос проник внутрь, и Ацуши понадобилось пару секунд, чтобы прийти в себя — на момент он полностью потерялся и выпал из реальности. Зачарованный каждой деталью, каждой частичкой Акутагавы, окружённый их близостью, растворённый в ней, Накаджима мог почувствовать мягкость собственных волос под подушечками пальцев соулмейта, и это заставляло его сердце замереть.       Он часть меня.       — Кто бы говорил, — одними губами пролепетал он, задыхаясь, переполняясь любовью, готовый впитывать её снова и снова. Ацуши обеими руками ухватился за свисающую чёлку Рюноске, белые кончики плавно качнулись в воздухе. Акутагава удивлённо приподнял брови и немного приоткрыл рот, и Накаджима тут же ухватился взглядом за его тонкие губы, не в силах отвести от них ярко-фиолетовых глаз. — Только не ври, что тебе не нравится.       — Не буду.       И Ацуши поцеловал его.       Ему показалось, что он умер. Что его испепелили, разорвали на атомы, никогда ещё Ацуши так чётко не чувствовал, что не принадлежит себе. Губы были такими мягкими, поцелуй медленным, он мерно перетекал в нечто настолько большее, что Накаджима казался себе песчинкой. Это ощущение было сложно с чем-либо сравнить, описать словами, было похоже на оргазм. Сладкое и глубокое, оно делало его не собой, а чем-то единым с Рюноске, неделимым целым.       Это были они. Вместе.       Ликование охватило его их, всё казалось слишком ярким, слишком быстрым, одновременно плавным, лёгким и чудовищно тяжёлым, кричащим и до глухоты тихим. От одного поцелуя.       Трудно было осознать, где свое тело, а где тело соулмейта, они с Акутагавой точно слились на эти пару мгновений, впервые в жизни позволив себе сделать это без сомнений и лишних мыслей.       Ацуши не чувствовал себя счастливее. Это было самое прекрасное, что довелось ему ощутить, столь настоящее, что реальность меркла, а Накаджима пьянел, искрился и пылал, как солнечное светило на горизонте…       Когда поцелуй прервался, тигр скатился на грудь Рюноске, точно кости его превратились в мягкую резину. Кислород, который он вдыхал, горел, а глаза щипала солёная влага. Ацуши простонал, хватаясь за футболку на Акутагаве, пытаясь не потерять его.       Аку, его Аку тоже испытал это. Он тоже…       — Сссщщщ!       Услышав нечто, напоминающее шипение, Ацуши вздрогнул и отодвинулся. Мир вертелся каруселью, подпрыгивал и петлял.       — Прости! Ты в порядке? — оборотень внимательно осмотрел соулмейта, вспомнив про его раны. Он провел по Рюноске, успокаивая, а потом ушёл в ванную, в поисках обезболивающего, хотя в ушах всё ещё гудел стук акутагавиного сердца. И это было приятно.       Укладывая упрямого брюнета обратно в постель, Ацуши думал, насколько они вдвоём были смешными. Такие разные, внешне — вылитые противоположности. Но на деле их столько роднило и связывало, что, находясь в неком трансе их душевной связи, они идеально подходили друг другу.       Выходит, всё это время он был именно таким, каким и должен был быть.       И Рюноске он нужен.

***

Beggin - Madcon

      Дальнейший их день был подобен щелчку пальцев. Очень мимолётно и стремительно. За это короткое время Ацуши совершенно ничего не успел, лишь пил чай, опустошал запасы холодильника, и, кажется, к своему стыду, перетрогал всего Акутагаву, где только было можно. Парень сбивчиво помнил, что всё же ответил на один из звонков Куникиды, который обеспокоенно поинтересовался, всё ли с тигром в порядке, потом резко затих, почти шёпотом донося, что в инциденте с бомбой около десяти пострадавших и ни одного умершего, а затем взорвался, крича, чтобы Накаджима завтра же был на рабочем месте, иначе в этом месяце он лишится премии.       Он заботливый. Честно. Ацуши непременно бы оценил такое внимание, если бы сразу после разговора снова не поцеловался с Рюноске.       И мир на минуту просто исчез, а потом… По итогу Ацуши влетело за прогул. Несильно, так, пустяки.       Поэтому сейчас он сидел за своим столом, задумчиво перебирая пальцами по клавиатуре, вбивая стандартные дату, время и вступление для отчёта, он старался. Пока его взгляд не зацепился за Кёку, которую Йосано заставила примерить форму медсестры.       Просто такой костюм, Ацуши даже мог предположить, в каком косплей-магазине Акико его нашла. Он смотрел на девичью фигуру, обтянутую белой тканью, смутно припоминая что-то про медицинские фетиши… И тут мысли застыли, сошлись в одну точку, накалились и подорвались, как фейерверк в ночном небе.       Ацуши внезапно понял. Акутагава же мужчина.       Он заливается краской и резко отворачивается, прикрывая лицо руками. Боже, какой ужас! Рюноске всегда был в первую очередь невыносимым соулмейтом, затем жестоким мафиози, и теперь Ацуши готов рвать на себе волосы от осознания своей абсолютной бисексуальности, ибо раньше он не заглядывался на парней от слова «совсем».       Но Акутагава парень. И Ацуши начинает паниковать от запоздавшего кризиса ориентации. Смотрит на Кёку, которая ему нравилась, казалась красивой и нежной, и понимает, что вовсе не хочет целовать её или хоть что-то подобное.       А Акутагаву он трогал. Тёплого и твёрдого. И теперь мальчик-тигр ёрзает по офисному креслу уже ярко-пунцовый.       Рюноске действительно нравится ему.       Как возлюбленный. Ацуши более чем устраивает его внешность, да и с большинством заскоков брюнета он мог смириться — а у Рюноске их было до безобразия много. И они были самыми настоящими соулмейтами, так что, чисто теоретически, всё это было не так важно. Потому что теперь-то они вместе и будут стараться ради общего будущего.       Даже если Акутагава — вот неожиданность — мужского пола! Чёрт, почему это так смущающе! Они целовались, не просто целовались, они — если учитывать разные взгляды на этот процесс — они занимались сексом! Хотя это было до их настоящего воссоединения, и он не представляет, какого это будет сейчас, когда они действительно хотят друг друга…       И если так подумать. Ацуши может жить с этим. С Рюноске, который будет улыбаться ему, с его бархатным голосом под ухом, с глухими смешками и нереальный запахом. Рядом. Нужно будет немного привыкнуть, и всё.

***

Everybody Talks - Neon Trees

      Прошло пару дней, и оборотень агентства робко зашёл в кабинет директора, чтобы объявить о том, что он нашёл соулмейта и соулмейт этот Акутагава Рюноске. В обществе к вторым половинкам относились очень серьёзно, были даже отдельные поправки в законах, дающие им отдельные права и гарантирующие безопасность, так что не было ничего страшного в том, чтобы рассказать о своей связи. Это уберегало от множества проблем, например, теперь Портовому Псу никто был не в праве приказывать схватить тигра, даже босс мафии, потому что даже у преступников есть моральные принципы. Ну, или Накаджима хотел на это надеяться.       Разумеется, Ацуши поспросил Фукудзаву-сана об анонимности, ему было неудобно перед коллегами, Кёкой, да и Рю так будет удобнее, но этот план развалился прямо на его аметриновых глазах, ибо уже через пару минут Дазай, ужасно возмущённый тем, что его кохай молчит о личности своего соулмейта, выкупил эту информацию у Рампо за три больших пакета вкусностей из ближайшей пекарни. Дорогущей, надо сказать, пекарни, у Накаджимы чуть инфаркт не случился от такого расточительства.       Так что единственное, что ему оставалось — это просто стоять посреди офиса и беспомощно открывать и закрывать рот, как окунь, пока великий детектив Эдогава оглашал свой вердикт. И всё ВДА метафорически подлетело на воздух, после…       Акутагава Рюноске.       Куникида с жаром отрицал наличие между Ацуши и этим жестоким, опасным, ужасным отморозком-мафиози какой-либо связи, его треснувшие от потрясения очки, казалось, с каждым словом разбивались все сильнее, и парнишка-оборотень побаивался, что скоро из оправы просто высыпется стеклянная крошка.       Остальные отреагировали менее ярко. Кенджи от души поздравил, Йосано одарила Накаджиму очень своеобразной улыбкой, Кёка — спасибо тебе, о, Ками-сама — погладила парня по голове и тепло улыбнулась.       — Теперь ты точно будешь счастлив.       И Ацуши был. Он радовался, что всё прошло довольно тихо, не считая безутешного Куникиды, зато наперевес этому Наоми была просто в восторге, она буквально трясла своего братишку за руку, удовлетворённо пища о настоящей мужской любви, развернувшейся у неё перед глазами. Танидзаки был немного напуган, но вскоре свыкся с новым раскладом дел. И в их дружной компании вновь установилась идиллия.       Дазай даже предложил устроить в честь Ацуши праздник, и парню пришлось много отнекиваться, чтобы эта идея не разгорелась в большой пожар. Ему всё ещё хотелось оставить информацию об Акутагаве в достаточной секретности. Забавно, что в это же время к Рампо, упивающемуся приобретёнными сладостями, пришёл в гости господин Эдгар Алан По, который поинтересовался, почему у них сегодня так шумно.       Так что о необычной парочке вскоре узнала и мафия. Ацуши понял, что облажался по полной, только когда к ним с криками вбежала Хигучи.       Упс.       Дома его ждал разъярённый мафиози. По итогу наказание Накаджимы трудно было назвать «наказанием». Рюноске вряд ли смог бы его ударить, а кричать с заткнутым поцелуем ртом немного неудобно. Ацуши даже очень понравилось.       Так началась их совместная жизнь.