На острие катаны.

Глава 7       — Марк?? — девушка была шокирована, увидев того, о ком последние несколько дней думала не переставая. Но сейчас? Посреди ночи он стоит под дождем напротив ее окна. Не сомневаясь ни секунды, она бежит на улицу к нему, останавливается напротив него с ужасом осматривая. Весь мокрый, некогда белая рубашка местами окрасилась в красный. Он смотрел на нее со страхом в глазах и эта тревожная энергия передавалась и Джейн.       — Джейн... — запыхавшимся голосом тихо прошептал он.       — Что, черт возьми происходит?? — тревога вдруг накрыла Блэк с головы до ног. — Почему ты здесь, посреди ночи? И.. и это что? Это кровь на тебе??       Девушка была напугана, а все, что видел Марк - это то, что она стоит перед ним. Такая красивая, живая... Она была невероятно прекрасна и он не мог налюбоваться ей. она кричала на него, не понимая, что происходит, пытаясь добиться от него хоть что-то. А он как будто не слышал ничего, кроме стука собственного сердца. Он смотрел на нее, и не мог поверить в то, что она в порядке, все звуки доносились до него, как будто из под толщи воды. Он вдруг расслабился, все, что сейчас хотелось - это остановить время и просто обнять ее. Укрыть ее в своих объятиях, прижимая ее хрупкое тельце к своему. Чувствовать ее тепло, слышать, как бьется ее сердце и никуда ни когда не отпускать. Ладонь, что так крепко сжимала катану, вдруг выпускает рукоять. Клинок с тихим звуком втыкается в мокрую землю, а в следующий момент он делает шаг навстречу Джейн, мягко обхватывая ее лицо своими ладонями. Девушка замирает посередине какой-то фразы, но он все равно не слышал. Проснувшиеся в нем эмоции так сильно терзали его душу и сердце, что он совершенно разучился себя контролировать. А и надо было ли это в итоге?       — Марк? Ты меня слышишь? — тихо прошептала девушка. Ее голос был чуть громче, чем шум дождя, который уже насквозь промочил этих двоих. Но их это не волновало. Находясь на пике стрессовой ситуации, такие мелочи никого не волнуют.       Мужчина ничего не ответил ей, лишь сократил это минимальное расстояние между ними, соединяя их губы в отчаянном поцелуе. Поцелуй, со вкусом крови, горечи и невероятной любви. Он только начинает различать свои чувства, а она точно знает, почему так переживает за него. Постепенно поцелуй смягчился, рассеивая всю горечь, оставляя только нежность. Не таким он представлял первый поцелуй с ней. Он думал, что все это будет совершенно по-другому. Но из-за всей этой ситуации он растерял все эти задумки. Просто потому что боялся, что никогда больше не представится возможности. И ведь отчасти в этом есть истина. Мы никогда не знаем, сколько дней нам отмерила судьба. Никогда не будет дня лучше. Только сейчас, только в это мгновение. Холодный дождь, кажется, становился еще сильнее, как будто и сам старался смыть все, стирая из памяти все эти события. Они так и стояли под дождем. Он нежно держал ее лицо ладонями, а она настолько оцепенела, что даже не могла поднять и руки, чтобы коснуться его. И на это мгновение время действительно остановилось, пусть не во всем мире, но для них двоих. Не было ни дождя, ни крови, ни убийств, ни якудза. Только они. Спустя некоторое мгновение, Джейн все же протянула руку к нему навстречу и коснулась его лица. Поцелуй становился все откровеннее и горячее. Казалось, что вся вода, которая падала на них, тут же испарялась. Джейн потянула Марка на себя, двинувшись в сторону входной двери. На несколько секунд их губы разомкнулись, но лишь для того, чтобы через мгновение соединиться вновь. Они не замечали ни того, что промокли насквозь, ни то, что Марк ранен. Лишь рваный вздох мужчины, заставил девушку вздрогнуть. Она резко убрала руку от пореза и опомнилась.       — Ты же ранен! — воскликнула она.       Марк смотрел на нее, губы чуть покалывало от поцелуя и хотелось ещё. Он как будто всю жизнь шел по пустыне и, вдруг, нашел оазис, полный чистой воды. И он никак не мог напиться. Хотелось больше. И он уже потянулся к ней снова, но она деликатно уклонилась от него, изящно взмахнув ладонью.       — Только после того, как мы отработаем все раны! — она пристально посмотрела на него. - И ты мне расскажешь, что происходит!       По ее тону было прекрасно понятно, что никаких возражений она не принимает. Да он больше и не мог молчать. Не теперь, когда она оказалась втянута в эту ситуацию. Сколько раз ему говорили не налаживать связей, а тем более отношений. Киллиан, Джесс. Где она сейчас? Мертва. Джейн же тут же пошла куда-то в район кухни, пока совесть съедала Марка ядовитой горечью. Очевидно, Джейн пошла за аптечкой. Учтиво предлагать пройти она ему не стала, полагая, что он сам пройдет в гостиную. Ведь он уже там бывал. Каково же было ее искреннее удивление, когда она шла обратно с аптечкой - Марк все также стоял в дверях.       — Ты забыл, где гостиная находится? — тихо спросила она.       — Ну, вроде бы положено дождаться приглашения, прежде чем войти?       — Да, если ты в доме впервые, или не слишком близко знаком с хозяином дома.       — Разве я ни к какому статусу не отношусь? — он чуть приподнял бровь.       — Думала, что поцелуи… — она сделала небольшую паузу, интуитивно облизнув губы, — понятно тебе объяснили твой статус.       Марк тут же уловил взглядом этот момент и его губы тут же закололо в желании снова слиться в поцелуе. Но она пошла в гостиную, а он без возражений, пошел за ней следом. Пока она раскладывала медикаменты, он снял свою рубашку. Мокрая, холодная, пропитанная кровью. Он положил ее в сторону и выпрямился. Джейн же обильно смочила марлевый тампон перекисью и протянула его к нему. Когда она подняла глаза вслед за рукой, то за пару сантиметров до его теле она так и повисла в воздухе. Теперь она, наконец, могла полностью рассмотреть его татуировку. Дракон, что покоил свою голову на его крепкой груди, обвивал его плечо, заканчиваясь за пару сантиметров до локтя. Рядом были несколько китайских иероглифов. Руки, как и все тело, напряжено. Но это лишь придавало чуть больше очертаний его прессу. Он видел, как она скользит по нему взглядом, но старался сидеть ровно, не дергаясь. А Джейн же готова была поклясться, что даже порезы на его теле выглядели безупречно. Тонкие, как будто нарисованные, с тонкими нитями кровоподтеков. Когда она начала обрабатывать его раны, он даже не вздрогнул, но внутри него снова пылал пожар. Он чувствовал тепло ее пальцев даже сквозь этот тонкий кусочек марлевой ткани. Когда эта пытка самообладания закончилась, она заклеила каждый порез пластырем и убрала все обратно в ящик. Надевать обратно мокрую рубашку он, конечно, не стал, поэтому так и остался сидеть полуголый. Через некоторое время, Джейн вернулась уже переодетая, а в руках держала сухую одежду.       — Держи, это новые вещи. Я когда-то купила их Тому, но он так их даже ни разу не надел. — она протянула их, мягко улыбнувшись.       — Спасибо, Джейн.       — Я пока выйду на кухню, приготовлю чай. После такого холодного душа, нужно согреться. А ты пока переоденься.        Он кивнул ей и, пока она была на кухне, переоделся. Он прекрасно знал, что сейчас придётся рассказывать о себе. Это одновременно и пугало его и радовало. С одной стороны он даже не знал, с чего начать. Что рассказать ей, и больше всего боялся того, как она примет его после этого. Что она подумает? Сможет ли смириться и принять его такого. До некоторого времени бывшего, а с сегодняшнего дня - настоящего убийцу. А может она его оттолкнет. Не захочет иметь ничего общего с ним. И осуждать не он не в праве. Это нормальная реакция любого человека. Но он также понимал, что он должен ей все рассказать. Особенно сейчас, когда она стала невинно втянутой во все это. И с учётом всех чувств и эмоций, что он испытывал рядом с ней, он должен был быть с ней честен. Когда она пришла в комнату, он вздрогнул, выныривая из своих мыслей.       — Итак, — сказала она, ставя перед Марком чашку дымящегося горячего чая, — настало время рассказать мне обо всем, Марк.       — Да, ты права. Как бы я не хотел чтобы тебя не касалась эта история, все время скрывать ее все равно бы не получилось. — он обхватил кружку руками, не смотря на то, что она была ещё довольно обжигающей. Физический дискомфорт всегда помогал заглушить душевную боль.        Ещё полгода назад он и представить не мог, что все так изменится. Из самоуверенного и сдержанного мужчины, он превратится в нервозного. Из человека, который был в состоянии соблазнить и трахнуть любую девушку - он превратился в трусливого и стесняющегося подростка. От его волевого характера сейчас не осталось ничего. Разбитый, сломленный, не научившийся сдерживать эмоции человек. Сейчас он напоминал даже не подростка, а ребенка. Который только пришел в этот мир, шагнул первые шаги навстречу большому миру. И вот он начал знакомиться с эмоциями, что стали появляться в его жизни. Боль, обида, страх, забота, любовь. Все это сбивало его с толку. Он сидел, как младенец посреди комнаты с разбросанными игрушками. Какую бы он не взял, она была сломана. И он не понимал, что делать, чтобы снова собрать все. Починить, склеить. Никто не учил его контролировать свои эмоции, никто не учил их ощущать.       — Когда мне было четыре, мои родители умерли. Дядя взял меня к себе на воспитание, но сказать, что он был этому рад - невозможно. Он любил играть в азартные игры. Чаще всего проигрывал все, что заработает за день. Из-за этого питались мы плохо, иногда не ели по несколько дней. И, конечно же, я стал воровать. Чтобы просто не умереть с голоду. Когда бандиты в очередной раз пришли к нему выбивать долги, ему нечего было им предложить. Они стали ему угрожать, что заберут меня. А он лишь переспросил: “Если заберёте мальчишку, то долг будет прощен?”       —То есть он отдал тебя этим бандюгам в счёт своего долга?       — Да, ни капли не сомневаясь. Но, может, отчасти это было и к лучшему. Если бы они меня не забрали, то, возможно, я умер бы от голода, или попал бы в тюрьму. Хотя… — Марк сделал глоток чая. — Если бы я знал, куда они меня заберут, я бы предпочел смерть.       — А зачем им был нужен ты?       — На тот момент я вообще воспринял их, как своих спасителей. Что я тогда мог понимать о жизни и о людях тем более. В первые несколько дней я и правда был вполне доволен жизнью. Меня хорошо кормили, было теплое место для сна и чистая одежда. Что еще мог желать восьмилетний мальчишка? Через неделю за мной пришли. Мы шли по длинным однообразным коридорам, пока не пришли к большим дверям. Когда их распахнули, я увидел огромный зал, во главе которого сидели шесть покрытых татуировками человек. Лица их не выражали ни малейшей эмоции, да и взгляд казался абсолютно невидящим. Вместе со мной в зале уже находились около двадцати детей. Все примерно моего возраста, и двое мальчишек, лет четырех. Мы стояли в два ряда. Пока один из татуированных не встал. Уже позже мы узнали, что это был глава клана. К нему подошел один из тех, кто привел меня в зал и тот ему что-то прошептал на ухо. Затем прозвучали слова приветствия и нас всех отправили в другую часть здания. Кроме нас там никого не было.       — Вы, получается, были первыми, кому пришлось там быть?       — Нет, конечно. Мы уже потом узнали, что новых учеников набирали, как в школу, каждые десять лет. Мы присматривались друг к другу, общались. Но это был последний день, когда мы спокойно и безопасно себя чувствовали.       — Они вас пытали?       — Знаешь, если бы это были просто пытки, то это было бы гораздо лучше. Пытки имеют свойство заканчиваться, а этим не было ни конца ни края. Они истощали нас день за днем. Сначала мы просто занимались тренировками. Обычные занятия, бег на короткие дистанции, становящиеся все длиннее и длиннее. Растяжки, като, силовые тренировки, и даже спарринг. Больше всего было жалко малышей, за которых мы всегда пытались заступаться. Но каждый раз, когда кто-то из нас пытался закрыть собой мальчишек, приходил Старший. Нас оттаскивали, а их просто били палками у всех на глазах. И мы все вынуждены были смотреть на то, как их маленькие щупленькие тельца падали на землю в полубессознательном состоянии. Еле дыша, не имея и сантиметра тела не покрытого синяками или ссадинами от палок. — Марк рассказывал, непрерывно смотря перед собой куда-то в пространство. Джейн лишь покрывалась холодными мурашками от ужаса.       — Они умерли?       — Нет, в тот момент они не умерли. Мастера с поразительной точностью знали, когда нужно прекратить. Ровно на той тонкой грани на которой заканчивалась жизнь и наступала смерть. Чуть позже мы испытали эти их фантастические способности на себе. Каждый. За мальчишек больше никто не вступался. Мы знали, что получить в спарринге гораздо лучше, чем быть до полусмерти избитым Старшим. Когда наша физическая форма достигла хоть каких-то показателей, наступили пытки. Самое главное для воина Якудза было отсутствие каких-либо чувств и эмоций. Эмоции - источник слабости физической и духовной. А вот какими это методами достигалось - и врагу не пожелаешь. Мы сидели в чанах со льдом до тех пор, пока ноги не начинали белеть от переохлаждения. Только тогда нам разрешали выйти. Еще излюбленной пыткой Старшего были бочки с водой. Они были доверху наполнены водой и сверху закрывались на крышку. Нас кидали в эти бочки и закрывали. Вынырнуть и вдохнуть хотя бы глоток воздуха было нереально. Когда охваченный паникой мозг начинает отказывать, а в легкие попадает вода, по ощущению как будто кислота - тело начинает отказывать, и ты уже не барахтаешься. И вот только тогда, когда ты почти уже умер, тебя вылавливают из воды и откачивают.       — Какой ужас! И неужели это помогало отключить эмоции? Как в Дневниках вампира?       — Не совсем понимаю твоей аналогии, но, наверное, да. Когда тебе страшно, твой организм запускает инстинкты самосохранения. И бросает все свои силы на то, чтобы помочь тебе выжить. Но когда голова не испытывает никаких эмоций, то и не видит опасности для себя. Поэтому с каждым днем мы все больше и больше проводили времени под водой. Можно было подумать, что у нас выросли жабры, так долго мы могли находиться не дыша. Тренировки стали сложнее - нас резали настолько тонкими порезами, что даже шрамов не оставалось. Такими методами часто убивали тех, чья смерть должна была быть долгой. Человек просто истекал кровью от сотни тонких и мелких порезов. Но наши мастера всегда знали, когда нужно остановиться. Каждая отработка упражнения была усложнена. Острые пики, гвозди, стекла, стрелы. Как только твое тело давало слабину - ты получал наказание. Те, кто научился терпеть пытки только за счет своей выдержки, отсеивались на этом этапе. Один срывался со шпагата на пики, второй просто вздрогнув от этого - в ту же секунду был пронзен стрелами. Никакой жалости, никаких эмоций.       — То есть на этом этапе вас стало еще меньше?       — Да, из двадцати нас осталось двенадцать.       — А что происходило с теми, кто просто был ранен? Не насмерть. Падая на стекло, например, не убьешься же насмерть?       — Их добивали мастера. Никаких исключений, никакой жалости. Воин должен быть безупречным.       — И сколько это все продолжалось? Год?       — Десять лет. Десять долгих лет. Это я рассказываю тебе все скомкано и сжато. На самом деле эти мучения длились годами. Иногда нас даже посещали мысли о побеге. Когда очередного замученного брата приходилось хоронить, мы каждый раз задавались вопросом, не будет ли кто-то из нас следующим. Но все это было мелочью. По сравнению с тем, кем я в итоге стал. Для Якудза честь и верность всегда стояли на первом месте. Помимо физических мучений, поединков нас учили и грамоте. Истории и традициям. Особое внимание всегда уделялось Истории клана. На этих занятиях нам твердо вбивали в голову, что клан это не просто дом и семья. Клан это Боги, чья истина едина и неоспорима. Все, кто вставал на пути кланов, естественно были убиты. Нас учили добиваться цели любой ценой. Соблазнять, совращать, лгать, выкручиваться. Заниматься сексом во имя цели. Почти проституция, только мы не видели в этом ничего плохого. Мы должны были стать первоклассными убийцами. Именно к этому нас и готовили. Последние пару лет я уже не помнил, каким я туда пришел и что такое нормальная жизнь. Последний спарринг был не ради тренировки. Нам выдали наши боевые катаны. Когда за свистом стали нас осталось только семеро, Глава поднял руку и мы остановились. Все были ранены, кроме меня. На мне не было ни одной царапины. С нас ручьями стекала кровь убитых нами братьев, но ни один из нас даже не дрогнул. Настолько у нас были промыты мозги.       — Неужели не остается ни капли своего сознания?       — Сознание есть, но оно не воспринимает ничего, кроме того, что было заложено кланом. Это, как дрессировка. Со временем животное на автомате выполняет команды. Вот и мы то же самое. Выдрессированные настолько, что потеряли всякую волю. Но был еще один поступок, после которого я навсегда проклят. — Марк сделал паузу, и перевел взгляд на Джейн. Она внимательно его слушала, хоть и было видно, что она поражена. — В один из дней мы должны были явиться на церемонию посвящения. Все воины должны быть посвящены в клан, и никто не знал, что для этого нужно. Когда мы впятером зашли в главный зал, то заметили , что в этот раз кроме Глав там было много других людей. Воинов, таких же как и мы. Тогда мы первый раз увидели других. Мы встали на середину, спиной к залу, обнажив катаны и нам зачитали основные правила Кодекса Чести. Каждый из нас поклялся на нем в своей безоговорочной верности. Меня назвали и я сделал шаг вперед, тут же упав на одно колено. Они сказали мне, что я должен совершить показательную казнь. Людей, что я буду должен казнить, лишили чести, посему они не имели права даже совершить харакири. Тогда я еще не знал, что на меня возложены надежды, как на самого перспективного из пяти.       — То есть они заставили тебя кого-то убить, просто чтобы проверить на верность, чтобы убедиться в том, что ты по их меркам безупречный киллер?       — Именно так. Когда я повернулся к залу и увидел, кого мне предстояло казнить, то мне нужно было бы дрогнуть, засомневаться или хоть что-то. Но мне было абсолютно все равно. Передо мной стояли двое наших младших и двое детей, лет пяти.       — Тех, которых вы поначалу пытались защищать?       — Да, именно.       — А что они такого натворили? За что их? И детей… Что маленькие дети успели наделать?       — Якудза не прощают неверности и непослушания. Они решили защитить тех двоих малышей. Когда они возвращались с тренировки в наше помещение для сна, то им навстречу выбежали эти двое малышей. Им удалось сбежать из их спальни и они планировали сбежать. Естественно, за ними тут же прибежала стража. Сэнку и Соджу заступились за них, за что и подлежали казни. Якудза не прощают… Никогда…       — И ты их убил? Без единой капли жалости?? — Джейн, кажется, отказывалась верить в то, что тот, в кого она влюбилась - безжалостная машина для убийств.       — Да… Не моргнув и глазом. Я смотрел на то, как вместе с бордовыми струйками крови с их лиц уходит жизнь. — он посмотрел на Джейн, которая даже прикрыла рот руками. Ее глаза были полны ужаса. — Я не знаю, сможешь ли ты принять меня после того, что я тебе рассказал. Но я не имел права от тебя это скрывать.       — Я не… Не… — Внутри нее боролись две эмоции. Жалость и страх. С одной стороны ей было жалко его и она понимала, что он просто жертва обстоятельств. Их просто воспитывали как собак, вынуждали убивать. А с другой стороны ей было дико страшно. Ведь она понимала, что если останется с ним, то, возможно, тоже будет подвергнута опасности. Но она смотрела на него и каждый раз тормозила свое сердцебиение. Она чувствовала, что должна быть с ним, должна помочь ему. Чертов синдром спасателя. — Я не поняла, а что было дальше? Как ты оказался здесь?       — Этот путь у меня занял еще долгих десять лет. Что за эти годы я творил, я даже озвучивать не буду. Пока на одном из очередных заданий, мой мир не перевернулся на все сто восемьдесят.       — После него ты сбежал?       — Я сбежал во время него. Мне нужно было убить одного торговца за неуплату, после пяти предупреждений. Когда я пришел к нему в дом, меня встретила его дочь. Она пропустила меня внутрь. Его жена напоила меня чаем. Они думали, что я просто в очередной раз пришел требовать с него долги, но никто из них не подозревал о том, что в этот раз все совсем иначе. Когда он вернулся и увидел меня, то сразу все понял. Таких как я не присылали для простых предупреждений. Убийц посылали только для того, чтобы убить. Он подошел к своей жене и попросил ее забрать дочь и уйти. Женщина тоже догадалась, что он прощается и тут же заплакала. Их маленькая дочь не понимала, что происходит и просто смотрела, то на одного родителя, то на другого. Женщина цеплялась за мужа руками, а тот лишь умолял ее уйти, не смотреть на это. И тогда он сказал ей: "Я благодарен судьбе за столь щедрый дар, за нашу дочь и нашу любовь. И если бы у меня была еще тысяча жизней, я прожил бы каждую с тобой. Я обязательно найду тебя в другой жизни." Я смотрел на то, как они смотрят друг на друга, на их дочь, так поразительно похожую одновременно на их обоих. И у меня в голове что-то щелкнуло. Я посмотрел на свои руки, что сжимали катану и, вдруг, впервые за всю жизнь, почувствовал. Что это не моя жизнь. Пока я стоял посреди комнаты, в дом ворвалась полиция. Как позже оказалось - интерпол. Я даже не сопротивлялся. Я понял, что только так могу сбежать. Уйти от этой жизни.       — Они забрали тебя в тюрьму?       — Да. Они были несказанно рады тому, что им удалось взять действующего представителя преступного клана. Мало того живым, так еще и не сопротивляющимся.       — И как оказалось так, что ты стал работать на них?       — Они пообещали мне убежище в другой стране, если буду помогать им раскрывать дела, связанные с наркотиками. Как известно, у Якудза самые прибыльные дела это наркотики и оружие.       — И ты согласился?       — Как видишь.       — А как ты оказался здесь, да и еще в крови. Что случилось?       — Меня нашли. Рассекретили. Мою напарницу убили, а мне пришлось убить остальных моих братьев.       — И теперь нас убьют?       — Нет, я не дам им навредить тебе. Даже если придется умереть самому.       Чай в кружке давно остыл и Марк осторожно поставил ее на стол. Некоторое время они с Джейн просто сидели и молчали. Девушка пыталась переварить услышанное, а Марк пытался смириться с любым ее решением, какое бы она не приняла. Он рассматривал любой из вариантов. Даже если она откажется от него, он все равно ее защитит. Когда все закончится, он просто оставит ее. Она вправе сама выбирать свою жизнь. Пусть даже без него, он не станет ее осуждать.       Джейн лишь пыталась понять, как она теперь будет жить, она не знала, что ее ждет. Но одно она могла сказать с уверенностью — без Марка она свою жизнь уже не представляет. Она тихо встала и присела к нему, положив руку на его плечо.       — Что бы ни ждало нас впереди, я не оставлю тебя. Ты больше не будешь одинок.       Марк посмотрел ей в глаза и не мог поверить своим ушам. Гигантских размеров камень, который мешал дышать, тут же исчез с груди. Боль, что сжимала грудную клетку - отступила. Он, сам не понимая, рванул к ней, сжимая ее в своих объятиях. Джейн не противилась. Они просидели так какое-то время. Молча, просто обнимая друг друга. Потом девушка расправила кровать наверху и они легли спать. Без смущений и лишних слов. На одну кровать. Она прижалась к нему, он мягко обнял ее. На какое-то время они оба чувствовали себя спокойно, все проблемы ушли на задний план, пока они погружались в сон, тепло обнимая друг друга.