Я никому не нужен

Люди начинают свое утро по-разному. С контрастного душа, утренней зарядки, кружки кофе, который отнюдь не заряжает энергией на весь день, что бы там ни говорилось в рекламе. Но есть мистер Фрэнк Айеро, который даже тут сумел отличиться от нормальных людей. В то время, как другая часть человечества, живущая на восточном побережье Америки, уже заваривает себе кофе, читая утреннюю газету, или завязывает шнурки на кроссовках, готовясь к пробежке, я морщусь от боли. Нескончаемая боль пульсирует в голове, щеках, спине и ребрах. Двигаться не хочется - это принесет еще больше боли. Но мне надо встать, скинуть с себя футболку и посмотреть, сколько синяков на моем теле. Время все проходит, а я лежу, не открывая глаза. Секунды считаю по тому, как боль пульсирует в моей голове. Раз...два...три Откуда-то снизу слышны голоса. Немного привыкнув, (на это ушло целых шесть секунд, судя по ударам в моей голове!) я распознал голос Джерарда и чей-то еще, незнакомый. И тут внезапно меня осенило, что я нахожусь в его доме, в его комнате, в его кровати, да ко всему этому обладатель незнакомого мне голоса громко и недовольно крикнул:"Да черт побери, не могу я так, Джи! Не могу!", так что я открыл глаза и уставился в белый, теплого оттенка потолок, освещенный светом проникающих в комнату солнечных лучей. Я так и разглядывал его безупречную гладь, слушая перебранку Джерарда и того парня, который использовал мат чаще, чем вообще другие слова, и уже хотел придумать что-то вроде метафоры, сочетающей гладь потолка и излишне красноречивую лексику, но мой разум отвлек звонок телефона. Он лежал на тумбочке рядом со мной. Думаю, мелодия, стоящая на звонке, была слишком тихой, чтобы Джерард услышал ее отсюда, так что я не придумал ничего лучше того, чтобы встать и отнести телефон ему. Но как только я предпринял попытку подняться с кровати, то понял, что эта задача для меня непосильна. Боль, как молния, пронзила мое тело, разлетевшись по всем его частям, и заставила меня лишь охнуть и рухнуть обратно, к счастью, лицом на подушку. На его подушку. А телефон все надрывается раздражающей мелодией, пытаясь обратить на себя внимание. Ладно, у меня остался один способ. -Джера-а-ард, - заорал я во всю глотку, немного приподняв голову, чтобы до него уж точно дошло. Услышав топот ног, будто кто-то со всей дури несся ко мне, я даже улыбнулся. -Фрэнк, - он явно подумал, будто со мной что-то не так. Почему ко мне все относятся, будто я больной какой-то или словно из хрусталя сделан? Это, конечно, приятно, что о тебе заботятся, но не настолько же. Это я сказал? Ребенок, которому всю жизнь этой заботы не хватало? -У тебя телефон, - я указал пальцем на тумбочку, даже не посмотрев на Уэя. -И из-за этого ты так орал? - я услышал, как Джерард берет телефон с тумбочки, но разговора не последовало. Это меня настолько заинтересовало, что я сморщил лицо и уселся на кровати, повернувшись к нему и свесив ноги вниз. -Просто не мог его тебе принести, - Джерард засунул телефон в карман джинсов, а я наблюдал за его движениями, - мне немного больно. Так, значит ему звонил кто-то, с кем он не хочет говорить. Он тяжело вздохнул. Люблю, когда он это делает. Только он из всех моих знакомых вздыхает, потому что волнуется за меня. Когда вздыхают остальные, то они используют еще один способ объяснить мне, как же я их достал со своими проблемами. -Давай, я помогу тебе встать, идет? - он протянул мне руку. Я неловко ухватился за нее, его вторая аккуратно приобняла меня за плечи, помогая подняться. Джерард уже успел переодеться. Белая рубашка, темные узкие джинсы. У него вообще есть что-нибудь не официальное? -Так, а теперь умойся, убери эти пластыри с лица, они уже наполовину отвалились, и спускайся вниз, хорошо? Только у нас гость, не пугайся. Нет, ну только не говори опять со мной так, будто я дефектный или мне лет семь, хорошо? "Сколько же сейчас времени?"- думал я, увлеченно отдирая пластырь, приклеенный над моей бровью. С ссадиной на носу обошлось легче, а вот эта тут же начала кровоточить. Я обмыл ее водой, но это не особо помогло. Зубной щетки не нашлось, но я просто выдавил зубной пасты, прожевал ее, сморщив лицо от неприятного ментолового жжения, и выплюнул. Стоит ли говорить о том, что расчески тоже не обнаружилось. Разглядывание синяков на моей груди я оставил на потом, как самое увлекательное. Именно поэтому перед нашим сверхэмоциональным гостем я появился в довольно плачевном виде, кровоточащая ссадина над бровью, царапина на носу, синяк на щеке, лохматые волосы, и пятно от зубной пасты на футболке. Ну а со мной по-другому и не бывает. Стоп, я что, сказал "нашим"? Это был молодой парень, старше меня года на четыре или лет на пять, со светлыми волосами и недовольным лицом. Было такое чувство, будто он родился с таким выражением лица. Оно еще по-другому называлось "все что угодно, только отвали". Но это его "все что угодно, только отвали" сменилось на ухмылку, когда он взглянул на мою футболку. О, так значит это.. -Фрэнк, это Майки, мой брат, - Джерард присел на диван и снова убрал волосы с лица. Мне так нравилось, как он это делает, что у меня аж рука дернулась, чтобы повторить. Брат? Я бы ни за что в жизни не поверил. Единственное, в чем они похожи, так это в выборе джинс. Слишком темные, слишком узкие. -Джи, ты всем встречным ее даешь? - насмешливо спросил Майки. Я сделал вид, будто почесываю нос. -Нет, - ответил Джерард, делая такое лицо "о боже, Майки, прекрати так себя вести", - он же не первый встречный. Я подцепил ногтем коросту на носу и случайно содрал ее, открыв ссадину. -Фрэнк, ты есть хочешь? - Джерард поднялся с дивана, направляясь на кухню, Майки все еще разглядывал меня с улыбкой на губах, а я пялился в огромное окно, чтобы хоть куда-то деть взгляд. Как бы это странно ни было, но ухмылка Уэя младшего меня не раздражала. -Да, было бы неплохо, - отозвался я. На самом деле, это было бы очень даже неплохо, ведь пищи в мой организм уже сутки не поступало. Майки поднялся с дивана, взяв лежащие рядом солнцезащитные очки. Я еще раз посмотрел в окно. Даже снег идет, а он носит очки. -Пожалуй, я пойду, - он надел их на глаза и подошел ко мне, протягивая руку для рукопожатия. - Было приятно познакомиться, Фрэнк. "Зачем все так официально, семейное это у них, что ли?", - уже думал я, как Майки вновь улыбнулся. Какой веселый парень, однако. Я плюхнулся на диван и краем глаза наблюдал, как братья обнимаются в коридоре на прощанье. Зависть вновь сжала мои легкие, и что-то противное подкатило к горлу. Я чувствовал себя паршиво, просто потому что мне не довелось иметь семью. Джерард что-то тихо сказал ему, видимо, чтобы я не услышал, как Майки опять сорвался: -Не поеду я к нему, ни за что в жизни, блять! И прощения он должен просить. Ненавижу! -Майк, ну стой... Ответом оборванной фразе Джерарда послужил хлопок двери. А брат у него такой непостоянный. -Слушай, извини, бывает, он ведет себя хуже, чем я, - он подошел ко мне и сел рядом. -Все нормально, правда, - ответил я и тут же сменил тему, на то, что меня больше интересовало, - круто, что я для тебя не первый встречный. И тут я что-то почувствовал. Сначала довольно привычное чувство - стыд за то, что ты ляпнул что-то, не подумав. А затем, что-то новое, будто внутри меня все заполонила пустота, но это было приятно. Самое отстойное это то, что я, кажется, сейчас сказал, что мне нравится, что я для него значу что-то большее, чем просто знакомый. Вот любой нормальный человек считает, что "большее, чем знакомый" - синоним слову "друг". Да, но я ведь не нормальный человек. По реакции Джерарда можно судить, что он понял это не так, как нормальный человек. Меня почему-то развеселило то, как округлились его глаза. Я слез с дивана, снова поморщив нос от боли. -Ты же хотел меня накормить, верно? ... После того, как мы поели, Джерард откопал для меня свои джинсы, которые более менее держались на мне, футболку, вязаный свитер без воротника, с круглым вырезом, который был мне немного велик, и легкую куртку. Благо, джинсы у него были обтягивающие, так что было не особо сложно найти что-нибудь на мою тощую задницу. На нем-то такие джинсы смотрелись офигенно, нет, правда, офигенно, а на мне - не очень, будто обычные, слегка мешковатые джинсы. Первое открытие дня - у него классная задница (это мои мысли?! серьезно?!) Второе открытие дня - у него есть нормальная одежда, помимо белоснежных рубашек и черных галстуков! Причем, одежды у него, как мне показалось, бесконечное количество. Или я просто не увидел стенку шкафа, или ,может быть, там проход в Нарнию. Я мог ведь поехать в одежде, которую мне дали в приюте, но не хотел. Единственное, чего не нашлось - подходящих ботинок, так что мне пришлось надеть те, что мне дали в приюте. Все это было лишь для одного - поехать по магазинам. По моему представлению, а заодно и по представлению сценаристов фильмов, из которых я об этом узнал, торговый центр представлял собой огромное помещение с крохотными магазинами, выставляющими на витринах самые красивые и, по совместительству, дорогие вещи. Когда я зашел внутрь одного из них, то почувствовал себя еще более ничтожным, чем обычно, в своей (правильно сказать не своей) джинсовой куртке, вроде той, что была у меня раньше, и в мешковатых джинсах (опять же, не в своих). Большинство людей были одеты со вкусом, так что это смотрелось круто. И Джерард вечно одетый так, будто он на похороны собрался, выглядел круто. Ну, мы купили мне столько одежды, сколько я в жизни не видел, даже в прачечной приюта, когда сидел там. Просто мне нравится сидеть там, где меня никто не тронет. Что ж, теперь я тоже буду выглядеть круто. Мы купили футболки, в большинстве белого цвета (что ж поделаешь, если у него такая любовь к белому, но я был, в общем-то, не против), несколько пар джинсов, которые нормально на мне сидели, толстовки, рубашки (слава богу, не белые), еще что-то (все мне и не вспомнить), несколько разных пар обуви, ну и по мелочи, вроде носок и нижнего белья. Я так в последний раз краснел, когда мне было лет десять и мы ездили в лагерь. Тогда эти придурки пролили на меня воду, когда я спал, и сказали всем, что я обмочился ( стало быть, это всем очень интересно). Но никто не стал разбираться, пролили на меня воду или нет, и я шел до душевой, с сухими шортами в руках и с лицом, по цвету напоминающим зрелый помидор. Мы шлялись по магазинам часа два. Они вымотали меня, наверное, больше, чем обычный урок гребанной физкультуры в нашем приюте. Джерард, чтобы поднять мне настроение, предложил посидеть немного в кафе, находящемся в этом самом торговом центре, и поесть мороженого. Теперь он знает, что только одно слово "мороженое" вызывает у меня восторг. POV Джерард. Как только мы завалились туда, я нашел столик и оставил Фрэнка сидеть со всеми этими пакетами. -Фрэнк, какое мороженое будешь? -Можно мне... ммм... клубничное? - осторожно спросил он. -Да, конечно, я быстро, - пообещал я, отправляясь покупать ему мороженое. Меня он просто восхищал, честное слово. Я в жизни не встречал более непонятного и изменчивого человека. У него смущение появлялось и исчезало быстрее, чем я мог хоть слово сказать. Он мог вести себя, как ребенок и как совершенно взрослый человек. Я сказал довольно милой девушке, стоящей за стойкой, что хочу купить три шарика клубничного мороженого, и пока она накладывала их в вафельный рожок, я взглянул на Фрэнка. Тот положил руки на стол, скрепив пальцы в замок, и уставился на них, откровенно скучая. Я заплатил за мороженое и, поблагодарив девушку, поплелся обратно к столику. -Фрэнк, твое мороженое, - я вручил ему рожок, наблюдая за его повеселевшим лицом. Постоянно хочу назвать его Фрэнки, а язык не поворачивается. Он лизнул мороженое, а мне просто стало от этого плохо. Уэй, прекрати. Прекрати, ему семнадцать. Прекрати, он выглядит на пятнадцать. Прекрати, ты его усыновил. Меня же взгляд не выдал, да? -Вкусно, - он благодарно улыбнулся, и у меня аж на душе потеплело, - спасибо. Он лизнул мороженое еще раз, я сглотнул, а он спросил: -Слушай, не можешь принести мне ложку, я... чувствую себя немного глупо. Я кивнул головой и поспешил принести ему маленькую ложку. Пока искал взглядом то, где ее можно найти, молился богу, чтобы он не заметил, как я на него смотрел. Просто...просто он делал это так, что у меня замирало сердце. Или это просто потому, что у тебя давно не было девушки, а еще тебе нравятся парни, Уэй. Я продолжал мысленно себя отчитывать, пока не заметил ложки. В этой огромной длинной стойке, где обслуживали, где молодой парень готовил кофе, где та самая девушка, что продавала мне мороженое, сейчас обслуживала двух ребят лет одиннадцати, именно на этой стойке, с самого краю, были небольшие емкости, где лежали ложки, вилки, ножи и трубочки для молочных коктейлей. Взяв одну, я направился к столику и молча вручил Фрэнку эту ложку. Он снова смущенно меня поблагодарил и начал есть ложкой. Так-то лучше. -Фрэнк? -Да? - он взглянул на меня и вернулся к более интересному делу - поеданию мороженого. -Это странный вопрос, извини, - я наблюдал за тем, как он ест мороженое, после каждой ложки, облизывая верхную губу, - ты меня боишься? В смысле, ты иногда ведешь себя так, будто боишься, что я маньяк какой-нибудь, например, как сейчас, а иногда кидаешься мне на шею, как мне это понимать... -Я не боюсь тебя, - он перестал есть и посмотрел на меня, - знаешь, я боюсь того, что из этого ничего не выйдет. Боюсь, что ты врешь мне, хотя верю, что ты хороший человек. Так, активирован режим взрослого Фрэнка Айеро. -Фрэнк, я тебе не вру, можешь верить, можешь нет. -Просто я ненавижу, когда мне врут, я это ненавижу, понимаешь? - руки, в которых он держал рожок с мороженым, задрожали. - Они... все Они, Они мне постоянно врали, всегда, а я это ненавижу. "Фрэнки, все будет хорошо, тебя никогда больше не побьют, веришь? Фрэнки, все будет хорошо, убери нож от запястья, тогда все будет хорошо, веришь? Фрэнки, все будет хорошо, у тебя будет семья, все наладится, веришь?" Он сглотнул и вдохнул воздух через рот, а затем шумно выдохнул его. -Я Им верил, п-понимаешь? Я всем Им верил, а Они всегда мною пользовались! И ничего...ничего никогда не было хорошо в моей жизни, с тех пор, как я остался один т-там, ничего не было хорошо, - у него даже губы уже дрожали, - Они п-просто запирали меня в гребанной комнате, потом приходил этот гребанный п-психолог и сверлил мои мозги разными вопросами типа: "Что тебя заставило подумать о суициде?", "О чем ты думал в тот момент, когда приставлял нож к своему запястью?", "Ты долго размышлял, стоит ли делать это, или тебя обнаружили именно в тот момент, когда ты уже собирался это сделать?". А главное то, что на самом деле им на тебя посрать, понимаешь? Им всем на тебя посрать! Последнюю фразу он выкрикнул, да так громко, что даже заглушил крики детей за соседним столиком. Фрэнк продолжал дрожать, уронив мороженое на пол, а я привстал, пододвинул стул поближе к нему и обнял, прижав его к себе. На нас уже пялилось все кафе, включая персонал, причем немного неодобрительно. Я прижимал его к себе, а он утыкался в мое пальто, снова и снова подрагивая, когда всхлипывал. -Все мне говорили, что я странный, - его голос звучал глухо, - что я помешанный. -Тихо...тихо, все с тобой в порядке, - успокаивал его я, поглядывая на зал, в котором люди уже начали снова разговаривать между собой, и он снова наполнился гулом голосов. -Они все тоже теперь думают, что я странный, - продолжал говорить он, уткнувшись в мое пальто. -Нет, не думают, Фрэнк, не думают. -Ты врешь! Они так думают! - он оттолкнул меня, снова крикнув это на все кафе, этим привлекая внимание людей. -Хорошо, хорошо, теперь все считают тебя странным, ты доволен, Фрэнк? Он внезапно успокоился и внимательно посмотрел на меня. -Фрэнки,- не выдержал я, увидев выражение его лица, - Фрэнк, черт, извини. -Все хорошо, -тихо сказал он, - я рад, что хотя бы ты мне не врешь. -Хочешь домой? -Да, - так же тихо ответил он. Я подхватил несколько пакетов одной рукой и хотел взять другие, но Фрэнк меня опередил, взяв их. Всю дорогу до машины мы шли молча. Я закинул пакеты на заднее сиденье, Фрэнк сел на переднее. Мы молчали всю дорогу до дома. Мы весь вечер молчали. Ну почти весь. -Эй, как ты? - дверь в его комнату была открыта, но я все равно постучал, чтобы привлечь его внимание. Я уже и не заметил, как назвал эту комнату "его комнатой". Мне было невероятно жаль этого парня. Он лежал на кровати, сняв свитер, который лежал, аккуратно сложенный рядом с его подушкой, и смотрел в потолок. Ботинки, которые ему выдали в приюте, валялись в углу комнаты, находясь в полуметре от друг друга. -Можно мне зайти? -Да...конечно, - он поднялся из лежачего положения и сел, опираясь на спинку кровати. Знаете, обычно, когда людям плохо, неприятно или больно, то по их лицу все это можно узнать. А я отлично знал, что Фрэнк все это чувствовал, но его лицо было безразличным, спокойным. Перестань прятаться от меня, пожалуйста. Я зашел в комнату и присел на кровать. Фрэнк прижал колени к груди и обнял их руками. -Извини меня за мое поведение, Джерард, я никогда... я не хотел, просто так получилось, - он начал оправдываться, разглядывая свои колени. -Не извиняйся, ладно? Все в порядке, я и не думал обижаться, просто волнуюсь за тебя. -Почему ты назвал меня "Фрэнки", но потом снова назвал, как обычно? Да, Фрэнк, умеешь ты вгонять в ступор своими вопросами. -Не знаю, думал, может тебе будет неприятно, если я назову тебя "Фрэнки" -Мне...знаешь, мне приятно, - сказал он, а затем несколько раз кивнул головой, словно подтверждая свои слова. - Мне приятно. -Ладно, эмм... Фрэнки? - я заметил, как уголки его губ дрогнули, - можешь звать меня Джи, если хочешь. Он усмехнулся, едва удерживаясь, чтобы не рассмеяться. -Что? - недоуменно спросил я. -Ты всегда такой официальный, знаешь? А сейчас говоришь мне, что я могу тебя называть сокращенным именем. Почему ты такой? -Официальный? - переспросил я, скорчив смешное лицо. Я думал, он засмеется, но он вновь лишь только усмехнулся. -Многие называют тебя так? -Нет, только близкие люди. Он помолчал, словно делая какие-то выводы для себя. -А тебя так многие называют? - задал вопрос я. -Да, наверное, да. Так ужасно, что люди думают, что могут называть тебя "Фрэнки", если ты знаком с ними пять минут. Я внимательно посмотрел на него. В нем словно борются две личности. Веселый, разговорчивый ребенок и взрослый человек, измотанный и сломленный жизнью, который, что только и делает, так это либо молчит, либо психует. Но я его не виню, у всех бывают срывы. А у него и поводов много для этого. Но я не могу назвать его слабым. Он же держался, держался все это время, когда над ним издевались. Быть может, в нем есть что-то от слабого человека. Но для меня он сильный. Такое чувство, словно он не из нашего мира, совсем. Не знаю, почему я так думаю. Такой худой, крохотный, хрупкий, словно он рассыпется, если к нему прикоснешься. Из-за темных волос кажется, что его кожа еще бледнее, чем есть на самом деле. И, черт побери, он прекрасен. Я видел многих, похожих на него, но он другой, он особенный. И я опять не знаю, почему я так думаю. И я снова не знаю, как к нему относиться. Как к взрослому или как к ребенку? Но больше всего меня поражает то, что если он говорит, то говорит только осмысленные вещи, иногда говорит что-то вроде философских вещей. Видимо, жизнь научила. Фрэнк снова замолчал, а затем снова спросил: -Ты замечаешь, что постоянно убираешь пряди волос с лица? Так, пожалуй, это исключение из правил. -Ну-у, - протянул я, - замечаю. Фрэнк усмехнулся, снова пряча взгляд. -Иногда, - продолжил я. -Ты постоянно это делаешь, одним и тем же движением, - было такое чувство, будто он говорил со своими коленями. Я откинул прядь волос таким движением, будто я какая-то голливудская кинозвезда или что-то вроде того, и состроил важное лицо, дополняя этим картину. Фрэнк тут уже не выдержал и расхохотался. -Черт, а тебе идет, Джи! Меня так называет мать, отец и брат, старые друзья, бывшая девушка. Все эти люди для меня близки и многое значат. Возможно, я просто привык к тому, что они называют меня, именно они. Но то, как произнес мое имя Фрэнк, заставило мое сердце сжаться.