Все мы не без греха

“Почему? Что со мной происходит? Я схожу с ума? Или кто-то меня уже свёл одним своим присутствием?”, - мысли одна за другой накапливающейся волной стремительно накатывали и добирались до Катиного разума, обхватывали его, сжимали с максимальной силой. По извилинам, своими маленькими ножками перебегали “тараканы”, заставляя мозг усерднее и чётче вспоминать все события, происходящие за последние несколько часов. Но орган не собирался поддаваться этой щекотке от “насекомых” и всё больше давал поглощать себя нахлынувшем на него потоком, который вскоре стал сопровождаться головной болью и спазмом в области лба. Смирнову кинуло в озноб: ноги не слушались владельца, по рукам прошёл холодок, который спустя время сменился тремором. Ладони держали в себе кучу противоречий: они были и температуры зимнего мороза и одновременно, будто загорали на пляже. Девушку кидало из стороны в сторону: то внезапный жар, то снова стужа. Всё это Катя пыталась подавить в себе, хотела поскорее избавиться от этого состояния, прогнать его далеко-далеко и больше не вспоминать о нём. Смирнова ещё долго размышляла об этом, думала, что спит, считала всё это сном, может сонным параличом или просто кошмаром. Катерина прекрасно понимала, что это за состояние, ей это приходилось не впервой. День за днём, утром и вечером, девушка сталкивалась с этим, уже имелся опыт, что делать в такой ситуации. Накатывающаяся паника, имеющая в себе свойства отхождения от существования в мире, а после погружения в бескрайнюю пропасть, ведущая тебя в неизвестность под названием “никуда”. Бесконечный туннель, в который ты падаешь, летишь головой вниз, словно подстреленный ястреб; Пропадает счёт времени до того момента, пока не встретишь либо свет, либо тьму, одно из двух. Испытывая эти эмоции раз за разом, Смирнова была готова снова встретить с тёплыми объятиями внезапных гостей, которые звали себя никак иначе, как панические атаки. Они были спонтанными, могли быть из-за плохой мысли, во время контрольной. Да любой раздражающий фактор приводил Катю в леденящий ужас, заставляя сердце увеличивать свои толчки со скоростью света, а тело содрогаться от любого постороннего шороха. В такие моменты, девушка пряталась в туалете, никто не имеет права увидеть её такой, когда она себя преподносит буквально как “Снежную Королеву”. Катя и не прочь быть этой королевой всегда, во всех смыслах, которые доносит автор сказки, только против эмоций и переживании не попрёшь, и Смирнова это прекрасно осознавала. Быстрой походкой, постепенно сменяющейся на бег, она скрылась за поворотом, направляясь прямиком в туалет. Забежав в него, Катя молниеносно подоспела к умывальнику. На стене над раковиной, напротив только что подошедшей Смирновой висело зеркало, которое было до неузнаваемости изуродовано: не оттирающиеся куски какого-то мусора; Давно-забытые надписи по типу: “Агатова шалава”, “Маша мразота “ и тому подобное; Линии без какой-либо последовательности, нарисованные помадой разных оттенков. Взявшись за бортик раковины, Катя стала пытаться нормализовать своё дыхание. Опустив веки, она начала проделывать ту самую “дыхательную гимнастику”, но выходило плохо, не помогало. Тело постепенно поглощала чёрная материя, не являющаяся каким-то осязаемым объектом; Быстро стучавшееся сердце, наполненное свежей кровью, было обвязано колючими проволоками, которые не давали органу правильно функционировать; Ноги палками врылись в зыбучий пол, но не проваливались под его текстуры, а скорее просто не давали и двинуться с места. Поднимая голову вверх и постепенно открывая глаза, Смирнова устремила свой взгляд на своего злейшего врага: себя. Её лицо резко сменилось с безразличия на испуг, растерянность. Она ощутила себя слабой, ничтожной, жалкой. “Такие соплячки никому не сдались”, я не хочу быть посмешищем” Проговаривала себе под нос она. Кате стало противно от самой себя: тошнота рывками подступала к ней, хотелось или взять пистолет, нажать на курок и выстрелить себе в голову или выпрыгнуть из окна многоэтажки. Она была готова сделать что угодно, лишь бы не чувствовать себя так тяжело, как сейчас.

***

Прошло приблизительно полчаса. Ей так не хотелось возвращаться, но больше не хотелось, чтобы её отчитывали перед всем классом за прогул. Покинув санузел, Катя устремилась в класс. Монотонные шаги не придавали ей уверенности, скорее отталкивали желание снова появляться на людях. Зайдя в него, было понятно по шуму в кабинете и некоторым пустующим местам, что прошёл один урок и никто даже не обратил внимание на Смирнову, когда она вошла. Бегло подойдя к своей парте, она села за неё и протяжно, с ноткой отчаяния, Катя вздохнула. Примерно в такой нагнетающей и приносящей дискомфорт атмосфере прошёл весь оставшейся учебный день. Сегодня у Смирновой не было желания улавливать хоть какой-то поток информации, исходящий мало того, что от разных учителей, так ещё и в большом количестве. Тем более 1 сентября как никак, ничего сложного задавать не будут. Так что на всех переменах и уроках, она, дабы прийти в норму после случившегося, спала сладким сном, воображая, что твёрдая неудобная парта сменилась на мягкую пуховую подушку, набитую какими-нибудь перьями, как в XIII веке. Стул всё также являлся опорой для того, что, Катя не упала на пол, но в сознании девушки его не существовало, только она и тёплая удобная кровать. Вот прозвенел последний звонок с первой смены, стулья в классе начали греметь, шум поднялся и метелью скрылся за пределы кабинета. Явно недовольная и не выспавшаяся Смирнова неохотно встала со стула, собрала рюкзак, и последняя вышла из класса. Школа пустовала, не было в ней не единой души, лишь отрывистые толчки по полу раздавались гулким эхом по всему коридору. В точности скользя по поверхности пола Катя, не торопясь, прогулочным шагом, обходила школьную местность. Тело вместе с головой были максимально расслаблены, не было того, что Катя ощущала сегодняшним утром. Но и чувство восторга не собиралось приходить, натянутой струной появилась улыбка на лице Смирновой, может самовнушение радости даст зарядиться хорошим настроением. Дойдя до конца длинного коридора, намереваясь свернуть за угол, Катя резко остановилась и заметила приоткрытую дверь из которой были слышны какие-то неразборчивые фразы и звуки. Любопытство взяло вверх и девушка тихо, на носочках подошла к проёму. Краем глаза она распознала, что происходило в этом кабинете: строго по расписанию после школы у Морозовой был урок скрипки. К счастью или сожалению, Полина была единственной ученицей, которая обладала этим инструментом, и проблем с обучением у неё не возникло. Вёл эти занятия школьный учитель музыки. Катя разрывалась на части: с одной стороны, утренняя ситуация её до жути взбесила и вымотала, не хотелось контактировать с этой странной особой. С другой, Смирнова очень любила слушать, особенно музыку, которая её вдохновляла на нечто большее, даже, можно сказать, мотивировала. И так, приняв удобную позу, и чтобы наблюдателя не заметили Катерина навострила уши и была готова созерцать услышанное. Из двери донёсся требовательный и в то же время ласковый голос: - Полина, давай отрепетируем, как ты будешь представлять себя на концерте и заодно само исполнение. - Да, конечно. Улыбнувшись глазами, мягко ответила Полина. Почему-то Катина реакция на эти слова была слишком “тёплой”: вся ненависть к девушке испарилась в тумане, который жадно прятал плохие воспоминания Смирновой, поглощая их в больших количествах, как бы пытаясь стереть ту чёрную пелену боли и тяжести. Учитель, кивнув, ответил: - Тогда прошу, начинай. Полина сделала пару шагов к центру, встала и громко и чётко произнесла: - Сейчас я исполню Вольфганга Амадея Моцарта “Концерт для скрипки номер 2”, композиция под названием Рондо, аллегро. Mozart: Violin Concerto No. 2 In D, K.211 - Cadenzas: Itzhak Perlman - 3. Rondeau (Allegro) И тут раздалась лёгкая пляшущая мелодия, скачущая по клавишам, как по камешкам. Мелодия была в одно время и игривой, и изящной, и одновременно грациозной. Всё вместе смешивалось очень лаконично и гармонично. Она тянулась линией целого клубка ниток, была весенним ручейком, который стремился и активно двигался в своём направлении прямиком к цели, разговаривал со слушателем, смеялся с ним. Лицо Морозовой в это время было сосредоточенно на игре, но руки, несмотря на тяжесть произведения, водили смычком гладко и так “по неземному”. “Ангел, играющий на лире” – вот такое было сравнение у Кати, которая стояла с приоткрытым ртом и удивлённо наблюдала за происходящим. Вдруг мелодия изменилась на немного грустный и манерный тон, словно описывая какую-то трагедию или плохую ситуацию. Мелодия буквально плакала, и что-то опечаленно рассказывала, а потом и вовсе “затихла” и стала на пару секунд таинственной и загадочной. Тема вернулась в прежнюю, в ту же игривую мелодию, но с осознанием чего-то небывалого, как будто знала, что что-то может произойти. Она была весёлой, но и немного напряжённой. А теперь мелодия полностью вернула свой облик и на этот раз отдавала ноты благородства и гордости, некого господства. Музыка создавала впечатление громких звуков, исходящих из труб, как на приветствии какой-нибудь королевы. Звук скрипки становился ярче с каждым разом, повтор за повтором, кульминация и произведение завершилось блестящим мажорным аккордом. Брюнетка опустила инструмент вместе со смычком. Смирнова стояла в шоке: такая прекрасная игра, да ещё и на скрипке... особенно исполненная Полиночкой. О боже, фу, нет! Какая разница, кто её исполнил, всё равно композиция хорошая получилась, плевать на то, кто её сыграл... Но неосознанная улыбка Кати не осталась незамеченной. Как по глупому сценарию, Морозова рефлекторно повернула голову к двери смотря на движущийся объект вопросительным взглядом. Испуганная Смирнова успела припасть к двери, так что по идее, Полина не заметила её, а только какое-то движение в области выхода. Переведя внимание на себя, учитель подошёл к ученице и положил руки на её плечи. - Ты прекрасно сыграла, Поль. Вот также, с таким же энтузиазмом, качественно, ты должна выступить на концерте. Не забудь отрепетировать дома несколько раз, чтобы было без запинок, хорошо? Полина сразу сменила взгляд с двери на учителя и улыбнулась. - Да, хорошо. Тут Катя поняла, что сейчас одноклассница выйдет из класса, а значит заметит её и у неё возникнет парочка вопросов. Чёрт! Нужно поспешить. Пробежав незаметно через проём в двери, она поспешила к выходу школы. Выйдя на крыльцо, холодный воздух дунул в лицо, заставил тело всполошиться и взбодриться. Хотя вся усталость Смирновы сошла на “нет”, после внезапной пробежки. Затормозив, Катя вдыхая прохладу носом, повернулась и устремила глаза в то самое окно, где располагался кабинет музыки. Смирнова, вспомнив недавнюю услышанную музыку, улыбнулась, да так искреннее, никто бы не поверил, что Катя умеет так улыбаться! В тот же момент она покраснела и устремилась покинуть территорию школы.