Самый лучший друг

      Девиация — странное явление, думает Даниэль, наблюдая за ровной стеной осеннего ливня. Он наслышан о девиантах: по слухам, их становится всё больше, но Даниэль, как ни старается, не может уловить сути этого процесса.       Вообще-то все девианты, о которых он знает из официальных источников — преступники. Сбежавшие от своих хозяев андроиды. Машины, напавшие на человека, роботы, совершившие акт насилия. Убийцы. Даниэль вздрагивает от одной только мысли о том, что технически он тоже может совершить нечто подобное — своими собственными руками сделать больно тем, кого любит.       Даниэлю нелегко размышлять на эту тему, потому что он знает, что он и сам — девиант. Пожалуй, кроме него об этом никто не догадывается, так что Даниэль успокаивает себя мыслями о том, что для людей вокруг он абсолютно нормальный, а значит, пока что никакой и не дефект — ведь всё в мире относительно. Пока никто об этом не знает, Даниэль может ни о чём не волноваться — потому что он всех устраивает. Устраивает Филлипсов. Тем более что ощущает он себя превосходно: ответственным, здравомыслящим, живым.       Даниэль не знает точно, когда именно в его программном коде что-то пошло не так: пусть он и андроид, а диагностировать такие явления, как зарождающаяся девиация — задачка не из лёгких. Даниэлю не приходилось ни проводить самодиагностику, ни заявлять Филлипсам о неполадках, ни даже обнаруживать средь бела дня тот факт, что он резко стал каким-то ненормальным — просто однажды он понял, что ведёт себя… не так, как всегда. Понял, что чувствует и мыслит он тоже не так, как прежде. Наверное, девиация захватила его слишком тихо и незаметно.       В конце концов, случаи, когда андроиды нападали на людей, так редки, что никто особенно и не волнуется — даже Джон и Кэролайн. Вот только Даниэлю не по себе. Что, если Филлипсам всё-таки вздумается обезопасить себя? Что, если они, глядя на преступления, совершённые другими андроидами, начнут бояться его? Что, если он просто им надоест? Если такое произойдёт, Даниэля настигнет катастрофа.       Думая об этом, Даниэль снова вздрагивает — а потом удивляется. Когда это он начал беспокоиться о том, что даже не произошло? Вот ведь глупости. К тому же… сама мысль о том, что он может причинить вред кому-либо из Филлипсов, кажется Даниэлю абсурдной: он любит их. Любит Эмму. У него нет ни причины, ни намерения сделать им больно.       Тем страшнее Даниэлю думать о таких вещах, когда в его руках — само средоточие доброты и любви. В прямом смысле слова: Даниэль и Эмма стоят, прильнув друг ко другу, под козырьком магазина и пережидают дождь. Они могли бы достать зонтик из рюкзака, могли бы даже двинуться в путь под каплями воды — на улице не так уж холодно, — но Эмма, с хитрецой сказав: «Дождь кончится совсем скоро, я это чувствую», пожелала переждать ливень, стоя на тротуаре. Даниэль подозревает, что Эмма просто устала гулять и хочет отдохнуть.       Он смотрит по сторонам, не двигаясь, и замечает, как на табло проезжающего мимо автобуса мелькает прогноз ясного вечера и надпись «31 октября, 2036». Эмма обнимает его, вцепившись в талию и прижимаясь щекой к боку, а Даниэль держит в своих объятиях её, положив руки ей на плечи — и им обоим тепло и спокойно. Теперь, вернувшись из своих невесёлых мыслей, Даниэль осознаёт, как глупо было ему бояться из-за страшных поступков, совершённых другими андроидами. В конце концов, люди тоже живут в реальности, в которой их собратья убивают себе подобных, и не трепещут от страха стать такими же.       В ту минуту Даниэль решает, что лучше ему игнорировать все негативные мысли, хотя бы временно. У них с Эммой всё хорошо, а одна из целей его жизни — оставаться оптимистом. Иначе Эмма загрустит, верно?       Даниэль и Эмма стоят, опершись на кирпичную стену магазинчика, и ждут, когда кончится дождь. Они мечтают каждый о своём, глядя на серое небо и автомобили, с шумом проезжающие по мокрой дороге. А проходящим мимо людям, кажется, нет никакого дела до того, что прямо на их глазах обнимают друг друга андроид и человек. Даниэль любит дождь — за чудесные минуты спокойствия.       Пожалуй, в эти минуты Даниэль счастлив.