Первый день в новом доме
1 июня 2022 г., 17:14
Новый дом — новая жизнь.
Для любого андроида линейки PL600 это не секрет — фраза эта вбита им в программный код, как догмат. Правда, эта конкретная модель не знает точно, что такое жизнь и как она ощущается — но сегодня он ступил на порог своего первого дома, сегодня он впервые открыл глаза, значит, теперь он точно оживлён. Во всяком случае, его биокомпоненты имеют связь с окружающим миром и мозговой центр обрабатывает такие новые и неведомые прежде массивы информации — и всё о внешнем мире, о мире за пределами его платформы. А это очень любопытно — даже с учётом того, что этот PL600 был вполне готов предстать перед этим миром с самого первого мига после активации.
Его хозяев зовут Филлипсами: двое достойных людей, Джон и Кэролайн — именно их PL600 увидел первыми, когда рука консультанта в магазине Киберлайф активировала его рутинным жестом. Эти двое пришли за ним вместе тогда, а теперь он ступает на порог их дома — вслед за ними.
У Филлипсов очень богатые апартаменты, в этом жилище всё, как подобает персонам их уровня: в прихожей — роскошный выхоленный пол, высокие потолки и даже внушительный аквариум с полосатыми рыбами. Они переливаются голубым и оранжевым, а серебристые брюшки мерцают перламутром — PL600 находит это занятным. Видно, Джон замечает его интерес, потому что становится рядом, внимательно смотрит на него, наклонившегося к аквариуму, и с усмешкой тычет пальцем в стекло:
— Это любимые рыбки Эммы.
— Это лялиусы, — замечает PL600.
Он, конечно, знает все виды рыб — и современных, и вымерших. Было бы невероятно, если бы он не знал их: в мозговом центре любого PL600 пролегают огромные библиотеки данных — там и сведения о земной флоре и фауне, и огромные массивы художественной и научной литературы, и множество профессиональных специализаций. Уж узнать примитивного лялиуса — не сложнее, чем сложить два и два.
А вот видеть этих рыб собственными глазами — нетривиально. PL600 отлично знает, какие внешние характеристики имеют разные рыбы, но созерцать их силами своей платформы — совсем не то, что представлять. Мерцание, переливы, контрасты между холодными и тёплыми оттенками он воспринимает совсем не как данность.
PL600 рассматривает узорчатых рыб аналитическим взглядом и думает, что они, усатые, имеют меланхоличную наружность — только пускают пузырьки изо ртов, виляют хвостами и безразлично снуют между камней, как будто им скучно. Возможно, это оттого, что они заперты в четырёх стенах? Наверное, это тяжело, быть запертым — даже когда твоё обиталище ухожено и отлично оборудовано.
— Кто такая Эмма? — любопытствует PL600.
— Твоя самая большая проблема на ближайшее будущее. — И Джон хохочет — громко и добродушно. Он явно доволен тем, как складывается нынешний вечер.
PL600 отстраняется от аквариума и встаёт напротив хозяина, сложив руки за спиной. Так ему и подобает: ждать приказа, просьбы — и он ждёт. Ожидание для него не проблема. Вскоре Джон перестаёт смеяться и придирчиво оглядывает его корпус, будто приноровляется. Да, думает PL600, людям свойственно привыкание — даже к новым машинам.
Кроме аквариума в этом доме нет ничего интересного — хотя PL600 понимает, что так ему могло показаться только на первый взгляд. Он успевает заглянуть внутрь апартаментов сквозь арку прихожей, и это… просто квартира — просторная и незагромождённая. Впрочем, ему оттого ни тепло ни холодно: андроиды имеют привычку к порядку, и существовать в такой стройной обстановке ему наверняка будет комфортно. К тому же, одна из его обязанностей — поддерживать такой порядок.
Любопытно, что там дальше, за аркой в гостиную, но PL600 — послушный андроид, он стоит смирно, да и любопытство его не очень велико. Впрочем, Джон так и не успевает отдать ему первый приказ, потому как спокойствие прихожей нарушает маленький человек — PL600 сразу понимает, что это и есть Эмма.
Такая кроха — и такой вихрь: эта девочка вбегает в прихожую, крича что-то восторженное, но замирает, едва завидев нового андроида — и становится против него, как вкопанная.
Он смотрит на неё, она смотрит на него.
— Здравствуй, Эмма. — PL600 наклоняется к девочке в приятном жесте и всматривается ей в глаза. Зелёный цвет глаз — редкий для людей, самый редкий на планете.
— Привет… — кротко бормочет она.
Эмма явно смущена: она заправляет за ухо прядь волос — всё равно, правда, остаётся лохматой и раскрасневшейся от волнения, — и сцепляет пальчики, но не перестаёт смотреть PL600 прямо в глаза. Он не понимает этой ситуации: люди не должны стесняться андроида, а Эмма явно в смятении. PL600 решает, что ему следует взять инициативу в свои руки — не зря же он помощник по своей сути: в сложных обстоятельствах домашним андроидам положено идти на выручку своим хозяевам.
— Не стоит меня стесняться, я твой новый друг.
— Вот-вот, — говорит Джон, растеряв остатки смешливости. — Андроид в доме нужен не для того, чтобы его стесняться.
Эмма, которая начинала улыбаться, вдруг насупливается. PL600 тоже испытывает колкое желание нахмуриться — к чему Эмме расстраиваться, если Джон всё сказал верно?
Так или иначе, их двоих отправляют знакомиться с квартирой, — старшие Филлипсы явно настроены к PL600 доверительно. Интересно, размышляет он, были ли у этой семьи андроиды прежде? Так или иначе, он доволен оказанным ему доверием.
Когда они вдвоём бредут из прихожей, мимо них проходит женщина — с суровым видом и твёрдой походкой. И недружелюбным взглядом: на самом деле PL600 видит в её лице открытую неприязнь, но всё, что он волен делать — это следовать за своей маленькой знакомой.
Совсем скоро от расстроенной женщины остаётся только воспоминание.
Эмма быстро становится весела — она явно импульсивный ребёнок, но PL600 любопытна её живость.
— Если ты мой друг, то тебе нужно имя. — Так говорит Эмма, заводя PL600 в свою комнату.
— Согласен, — отвечает PL600. Его взгляд снуёт по маленькой детской.
Эта комната, кажется — единственный живой уголок во всём доме. Здесь нет порядка и вещи явно живут своей жизнью. А ещё тут неординарное освещение: PL600 вновинку видеть такое причудливое смешение огоньков разных цветов. Фиолетовый, красный, жёлтый, голубой — зачем человеческому глазу такая мешанина оттенков? Они не способствуют яркости в помещении, но, видимо, Эмме по душе такое освещение — значит, PL600 примет это как данность.
Ему думается, что такой непонятной комнате не место в столь обыкновенной квартире. Но теперь для PL600 и это тоже данность, так что он обязательно попробует разобраться в этой сложности.
— Какое имя тебе нравится? — спрашивает он у Эммы.
Снова странность: девочка вдруг смеётся, прикрыв рот ладошкой, и садится на пол. Ей, кажется, нелегко унять смех, и PL600 видит в уголках её глаз радостные слёзы. Чем он так её насмешил?
— Тебе весело? — Стандартный вопрос. Он замечает, что щёки у Эммы заливаются красным. Значит, тут что-то ещё… — Я тебя смущаю?
Эмма подскакивает на ноги и подбегает к PL600, потягивая его за руку. И шепчет на ухо:
— Мне нравится «Даниэль».
Даниэль. Эта модель PL600 получает своё имя вот так — шёпотом, тихо, — и ему приходит мысль: пока что это их секрет. Скоро секрет перестанет быть таковым — как только в нём появится третий.
— Спасибо, Эмма, — говорит он, глядя ей в глаза. Так он будет завоёвывать доверие своей новой подопечной — смотря прямо, говоря искренно. Хорошая методика для работы с ребёнком.
А потом… снова необычное: Эмма крепко обнимает его за талию. Её мотивы неясны, а порывистость странна, но он разберётся и с этим: наверное, это часть жизни — чему-то учиться, даже когда уже знаешь очень много.
— Эмма, почему женщина из гостиной посмотрела на меня таким злым взглядом?
Она сажает его на пол и садится напротив — а потом вздыхает.
— Не знаю. Такая она есть, наверное. Она моя нянечка, но совсем недавно. Родители так часто меняли воспитателей, что я не помню, сколько их было. Хотя… наверное, эта тётенька больше не придёт.
— Это из-за меня?
Эмма снова смеётся — как будто знает очевидную вещь, неведомую Даниэлю.
— А папа говорил, что ты очень умный. — Эмма хихикает. — Как же она может уйти из-за тебя, если ты только-только появился? Нет, это из-за меня. Ах…
Эмма мечтательно глядит в потолок, потом и Даниэль — потолок мерцает разными оттенками. Лицо Эммы тоже всё в огоньках.
— Мне никто из них не нравился. А ты, кажется, хороший.
Даниэль удивлённо вскидывает брови — такая мимика предусмотрена программой, но он находит, что это выражение пришлось до приятного кстати.
— Ты едва знакома со мной. Может быть, я тоже окажусь плохим?
— Не-а. — Эмма машет головой. — Ведь это всегда видно, хороший человек или плохой. Вот только мама не умеет это узнавать. Каждый раз приводила домой каких-то дурашек, а не воспитателей. И никому из них не хотелось сидеть со мной на полу. А ещё у них было сложно поймать взгляд. Ааа!!!
Даниэлю кажется, что Эмма вот-вот разорвётся от эмоций — она снова начинает смеяться. Неужели смеяться можно так часто и от таких разных вещей? Даниэль смотрит на Эмму так внимательно и так старается понять её поведение, что ловит на улыбке сам себя. Выходит, это совсем не сложно — улыбаться. Может быть, когда-нибудь он научится и смеяться? И ещё… это очень приятно — слышать, что он хороший.
— Твой огонёк так красиво мелькает жёлтеньким!
Даниэль не сразу понимает, о чём говорит Эмма, но её взгляд так долго щурится в сторону его виска, что всё быстро встаёт на свои места. Даниэль вскидывает руку, касается диода — теперь всё в порядке.
— Наверное, так лучше, — говорит он уклончиво — пусть Эмма сама выбирает, как для неё лучше и как красивее.
— Тебе больше идёт жёлтый.
А потом она принимается прикладывать к его лицу жёлтые лампочки гирлянды — и всё ещё смеётся. Даниэлю вполне спокойно от её внимания. В конце концов, как ещё подобает себя вести пятилетнему ребёнку?
Тем более что руки у неё такие ласковые, а смех искренний — кажется, Эмма и сама очень хорошая. Даниэль вспоминает слова Джона и думает о том, что такой маленький и добрый человек, как Эмма, никак не может стать ему проблемой.
