Солнце для Императора Небес

      Просторные покои наливались небесным золотом. На огромной кровати, устеленной роскошным покрывалом, был разложен невероятной красоты и изящества наряд, на который падал свет солнца, делая его ещё прекраснее. На одной из алых подушек сейчас сидел Его Высочество, ещё не до конца проснувшийся, но уже читающий очередное любовное письмо-признание от своего друга и помощника генерала Сяочжэня и совсем не знал, что ему делать.        На аккуратно свернутом листе бумаги были написаны аккуратным подчерком следующие слова:       Не теряйте надежды, Ваше Королевское Высочество, я спасу Вас и наше будущее. Я выкраду Вас из владений этого деспота Хуа Чэна и увезу далеко-далеко, так что ни матушка, ни отец Ваш не узнают об этом. Я обещаю, что сделаю всё возможное для этого. Знаю, что сейчас мы не в силах увидеться, однако осталось вовсе недолго. Не печальтесь, Ваше Высочество.       Но крупные слёзы все равно продолжали падать на кусок бумаги, размывая чернила и заветные слова. Когда в дверь неожиданно постучали, Се Лянь мигом смял письмо и бросил в камин. Хорошо, что зашёл всего лишь Цинсюань, который поклонился принцу, говоря:       — Родители желают видеть Ваше Высочество, — взгляд Повелителя Ветра упал на горевший камин и небожитель присел пред принцем на колени, — ты же знаешь: твой отец серьезно болен. Он обеспокоен твоим будущим, твоя матушка… — Он запнулся, не решаясь продолжать, — что тебя ждт с генералом? Ты правда любишь его?       — Я не знаю, но он единственный шанс спастись, — ответил Се Лянь, — лучше я ему отдамся, нежели демону Хуа Чэну. Его грязные руки не коснутся меня, никогда не позволю, — вспыхнул Се Лянь всем выражением и телом.       — Этот Хуа Чэн… — Слегка брезгливо проговорил небожитель, — не знаешь, что от него ждать, но мы всегда будем рядом. Я и мой супруг, Мин И, дай Небеса и твои родители, Нан Фэн, мы все подле Вас, Ваше Высочество и никогда не дадим в обиду, если на ум демона взбредёт нечто нечистое.       Се Лянь лишь вздохнул. Ему ничего не оставалось, кроме того как проявить смирение. Он был отнюдь не глупым в свои семнадцать и знал что к чему. Если с родителями что-то случится, то трон унаследует непременно он, являясь единственным наследником и по первому своему слову разведётся с нежеланным супругом, пока что это единственное, что грело его душу.       — Довольно болтать. Когда будет всё готово? Я устал, — пожаловался принц, — родители столько потратили на эти тряпки, а потом — казна пуста. Людям ничего не остаётся. Вот о чём я должен думать: как нам бунтов и воин избегать и свой народ в мире и согласие сохранить. Замужество здесь далеко не советник. Они спланировали это на случай нашего банкротства? Этот Хуа Чэн безбожно богатый, — фыркнул Его Высочество, — но я бы никогда даже не позарился на чужое золото.       — Ваше Высочество… — Но Се Лянь не стал слушать, сделав жест рукой.       — Где слуги? Я должен сам нацеплять всё это? — Он хмуро окинул взглядом наряд, — крикни там, чтоб шевелились, родители ждут.

***

      Се Лянь чуть ли не задыхался, пока его одевали. Начиная с низа, заканчивая злосчастным корсетом и дорогим головным убором с золотистой парчой. Наряд был сам по себе тяжёл и довольно узок, утягивая и подчеркивая прекрасную талию. В основном принц носил всё, что желает и как желает, но сегодня его вынуждали правила одеться именно так.       — Скорее же, — бросил Цинсюань слугам, которые копошились в подвесках, — Его Высочеству уже делается дурно. Всё в порядке, мой принц?       Се Лянь лишь тяжело вздохнул.       — Скажи, чтоб не тянули так сильно, — он выхватил веер из рук друга и принялся им обмахиваться, обеспечивая себе воздух, — словно праздник какой… — проворчал Его Высочество, — я этот корсет сам этому демону надену и погляжу на него! Открой то окно скорее! — Капризничал Се Лянь и лучше ему было ни в чём не отказывать, — долго вы еще?       — Ещё мгновение, Ваше Высочество, — пролепетала служанка.       Наконец с нарядом было покончено, и Цинсюань осторожно сухим белым платочком привёл в порядок лицо Его Высочества, нанося последние штрихи. Се Лянь осторожно, с учётом того, что и его обувь была на высокой платформе, передвигался до двери, чтобы, наконец, встретиться с дорогими родителями, но, к его счастью, дверь сама открылась и в покои вошли матушка с отцом.       — Свет наш, — чуть ли не с придыханием произнесла Императрица, оглядывая дорого сына, — Сяньлэ великолепен, — женщина поцеловала его в лоб в восхищении.       — Матушка, — выдавил из себя улыбку Се Лянь, собираясь поклониться, но его остановили, понимая, что сделать это будет непросто.       Императрица несколько раз откашлялась в перчатку, что вызвало тот час хмурое выражение лица её сына, а Император в свою очередь немало побледнел и спохватился звать лекарей, но она остановила мужа.       — Нечего наводить панику, не волнуй нашего сына в такой день, — шикнула она, а затем снова одарила Се Ляня улыбкой, — не волнуйся, Ваше Высочество, — она огладила сына по щеке, — сегодня твой великий день. Ты встретишься и разделишь ложе с демоном. Поступай так как ты чувствуешь и прошу: не будь очень холоден, дитя моё. Ты — самое настоящее солнце, покажи ему свой свет. Этот демон далеко не самодур и не шут, за коих выдают ныне наследников и наследниц.       — Мы все знаем: в чём дело, Ваше Величество, — ответил Се Лянь, — Хуа Чэн не дурен, разумеется, он ведь так богат.       — Сын мой, — вступил Император, — тебе не пристало так говорить. Поезжай с честью и достоинством, казна — не твоя забота.       — Верно, — согласилась супруга, — не волнуйся об этом. Тебе пора, мы проводим, — обещает мать и открывает двери из комнаты.

***

      Паланкин, в коем ехал Се Лянь, остановился посреди леса. Не самое романтичное, что может быть, — подумал принц, — неужто это и есть владения этого демона? Он сидел неподвижно в паланкине, ожидая: что будет дальше. Холод пробирался под кожу и его тонкое одеяние. Ну, конечно! Он ведь у самих демонов, а их среда — приемлемый холод.       Вот, наконец, штора раздвинулась, и Се Ляню показалась лишь рука, вместо полного образа, но сомнения не было — Это Хуа Чэн. Он не торопил Его Высочество, но, когда принц покидал транспорт, всё равно с его удачей умудрился споткнуться о собственный наряд, так что тут же ощутил чужую ладонь на своей талии. С учётом того, что Се Лянь был ниже Хуа Чэна, то он сейчас уткнулся лицом прямо в его грудь, даже не самолично — его прижали к себе в попытке уберечь от падения.       Какой страшный позор, — подумалось принцу и тут же его охватило головокружение, ему снова сделалось дурно. Он слишком волновался. Его пугала неизвестность. Он не знал, что захочет сделать с ним Хуа Чэн в следующее мгновение, словно был совершенно беззащитен. Кроме того держало в напряжении и то, что «дорогой супруг» до сих пор не говорил ни слова.       А вдруг он рычит подобно волку, — снова подумалось Се Ляню, — вот же дурость, — тут же перебило эту мысль, — я точно схожу с ума, — снова подумал он.       За всем этим Се Лянь начисто забыл, что ему трудно ходить в наряде и даже дышать, а ему лишь услужливо подали руку, предлагая идти и ожидая его хоть какого-то согласия в виде чего угодно. Хуа Чэн все ещё стоял на месте.       — Вам тяжело идти, Ваше Высочество? — Се Лянь вздрогнул, когда услышал адресованный ему вопрос и голос демона. Ему было тяжело, он и шаг еле ступал, но не хотелось выглядеть каким-то слабым мальчишкой.       — Мне отнюдь не тяжело, — Се Лянь старался говорить твёрдо, но понимал: если бы Хуа Чэн не держал его за руку, что было неприятно Се Ляню, он бы уже упал прямо здесь, в лесу и сам бы не поднялся. Как противно. Если б ни этот наряд, он бы уже бежал.       Но Хуа Чэн неожиданно остановился, говоря коротко:       — Подышите воздухом, — спокойно сказал вновь Хуа Чэн, — как только Вы немного отдохнёте, мы продолжим путь. Я буду ждать, сколько нужно, — убедил он.       Прекрасная возможность убежать. Вот она, но чёртов наряд, и принцу становится всё хуже. У него еще с детства головокружения и частая дурнота, а уж в такой ситуации тем более.       — Я в порядке, — не зная, воспринимать слова демона как заботу или как издёвку, ответил Се Лянь, — я желаю продолжить путь.       — Ваше желание — закон, — отозвался демон, словно бы уже зная, что произойдёт дальше и был этому скрытно… рад? Он и правда издевается!       На самом деле принц убедился, что не в силах идти. он уже отчетливо плохо дышал, и Хуа Чэн страшно обеспокоился в тот же миг. Он понимал, что дело в наряде, но никогда бы не позволил себе что-либо сделать с Се Лянем в лесу, без его дозволения. Нужно было добраться до покоев. Он остановился и попытался взять принца на руки, на что встретил сопротивление:       — Что Вы делайте? Это ужасно! — Возмутился принц, — я в порядке, я сам могу идти, — упрямство Се Ляня восхищало демона, что взять — возраст, независимость.       — Всего лишь хочу помочь, мы теперь к тому же супруги, — отозвался Хуа Чэн.       — Я не нуждаюсь в Вашей помощи, я… — Се Ляня начинала охватывать паника при начале головокружения с одышкой более сильной стадии, он чуть не упал, но Хуа Чэн бы никогда этого не допустил, прижимая к себе за талию и удерживая. Он уже понял, что Его Высочество имеет недомогание, и оно знатно обострилось от волнения.        — Дышите, — он снова слышит голос демона позади себя, а две широкие ладони смыкаются на его талии, — не бойтесь, Ваше Высочество, сделайте вдох вместе со мной. Постепенно, — тембр голоса изменился: стал еще мягче и бархатнее, — я держу Вас, — заверил Хуа Чэн, когда ощутил руку Се Ляня поверх своей на его талии, — пожалуйста, продолжайте.       Се Лянь только немного успокоился, когда неожиданно схватился за висок, готовый взвыть от дискомфорта и ситуации, в которой оказался. Хуа Чэн обхватил его руку, которой принц пытался помассировать себе точку и поняв, что Его Высочеству становится ещё хуже, Хуа Чэн бросил предупреждающее «не бойтесь» и осторожно поднял супруга на руки. Се Лянь был практически в бессознательном состоянии, чтобы возникать или подумать о чём, так что ему оставалось лишь довериться самому князю демонов.

***

      Се Лянь был заботливо уложен в постель и укрыт одеялом, также температура именно в этой комнате была заметно выше, чем в остальных. Хуа Чэн же стоял на балконе, ожидая, когда его супруг придёт в себя.       — Приготовьте больше этого снадобья, — велел непревзойденный Инь Юю, — передай главному лекарю, Его Высочество имеет давние недомогания. Чтобы оно постоянно было в доступе, — велел демон.        — Да, мой господин, — поклонился падший бог.       Демон обернулся к кровати и, не выдержав, направился в комнату, присев рядом и позволив себе коснуться руки Се Ляня, заботливо убирая тканью с лица лишнюю влагу.       — Матушка… — вдруг неожиданно, словно в бреду проговорил Его Высочество, — почему ты не поцелуешь теперь меня, как всегда? — пробормотал он, не открывая глаза.       Материнский поцелуй — наверное, в лоб, — решил Хуа Чэн и нагнулся над прекрасным лицом, чтобы одарить его поцелуем.       — Я не люблю его… Вы обрекли своего сына страдания, — продолжал свои бормотания принц, и Хуа Чэн испытал отвращение к себе. У него даже пошла слеза, — я…ненавижу его, чем я так провинился…       Не выдержав подобного, демон поднялся и собирался вновь выйти из покоев, когда неожиданно услышал:        — Хуа Чэн… — этот голос был слабым, просящим и заставил демона сесть обратно на кровать, словно бы он ничего не услышал из уст принца, демон отозвался:       — Ваше Высочество, я здесь, Вы в безопасности, — обещает он, — как себя чувствуйте, где болит? Я прошу прощения за наряд. Мне пришлось разрезать его, чтобы Ваше Высочество смог хорошо дышать. Времени не было, Ваше состояние было опасным.       — Спасибо… — Неожиданно благодарит Се Лянь, — вы облегчили мне ношу. Это просто волнение, — объясняет он.       — Поспите, — уговаривает демон, укладывая руку Се Ляня ему на живот.       — А Вы?..       — Демонам не нужен сон, но я буду в соседней комнате, Вы можете в любой момент просто дотронуться до этой бабочки, и я приду, — Хуа Чэн сажает сверкающую малютку на столик рядом с кроватью.       — Я не хочу остаться один, — слабо говорит Се Лянь, — мои слуги всегда находятся в комнате, пока я засыпаю, а раньше меня родителя укладывали сказками. Вы знайте сказки?       — Простите, Ваше Высочество, — говорит Хуа Чэн, — я обязательно что-нибудь изучу и буду Вам читать, а пока что могу предложить своё присутствие.       — Я Вас не задержу?       — Вовсе нет, — улыбается Хуа Чэн, — я всегда свободен для Его Высочества, — убеждает он, — я здесь, засыпайте.       И лишь одно терзает Хуа Чэна: когда Се Лянь оправится, станет ли всё, как прежде?