Солнце для Императора Небес

      Пробудившись, принц быстро понял, что здесь нет его слуг и его некому одеть и привести в порядок. Он уже впал в лёгкую панику, но вдруг дверь в покои открылась. В комнату вошла демоница-служанка, поклонившись и предлагая принцу свою помощь.       — Тебя послал твой господин? — уточнил Се Лянь, раздумывая: как бы скрыть ту бледность своего лица, которую он увидел в зеркале. Его Высочеству все ещё не здоровилось и, конечно, требовалось помощь. Будь он дома, сейчас родители бы еще не выпускали его из кровати, опекая в своих волнениях, а народ заставили бы молиться.        — Ваше Высочество правы, — отозвалась девушка, — мой господин повелел присматривать за Его Высочеством, особенно пока ему не здоровится.       Получив кивок, служанка взяла заранее подготовленное пышное светлое ханьфу и преподнесла его принцу, начиная медленно облачать. Наконец никаких корсетов и утяжек. Се Лянь все еще был слаб и у него кружилась голова, потому ему необходима была какая-то поддержка, но опираться на хрупкую девушку — решение не из лучших. Се Лянь решил, что перетерпит, однако его наклонило в сторону почти сразу же.       — Ваше Высочество, лекаря? — в чужих глазах читался испуг, даже не дослушав ответ, девушка в панике сделала движение ладонью, посылая знак Хуа Чэну, чего принц бы никогда не понял, ибо он не знал: как здесь все могут общаться.       От обычных слуг Хуа Чэн знаки принимал дольше и не так охотно, ибо чаще всего это была очередная побитая посуда или неудавшийся ужин, но теперь, получив знак от служанки принца, демон обо всём позабыл и бросился в покои.       Девушка, не помня себя от ужаса и волнения, бросилась перед ним на колени, но Хуа Чэн не обратил на это внимание, сразу же фокусируясь на супруге и удерживая его. Он осторожно обхватил талию Его Высочества и придерживая подвел к постели, постепенно усаживая.       — Мне… уже лучше, благодарю, — сказал Се Лянь, смущенный тем, что снова показался слабым перед демоном, — можно немного воды?       Хуа Чэн немедленно исполнил его просьбу, заботливо спрашивая:       — Душно, Ваше Высочество? Можем сейчас же выйти в сад, — но принц лишь замотал головой, не потому лишь, что ему не хотелось выйти в сад, а потому, что он действительно не находил в этом необходимости, — позвольте я Вас одену сам?       Се Лянь был ошеломлен его предложением и даже слегка напуган. Ясно: о чём он успел подумать и совершенно это отвергал и отгонял всеми силами.        — Я не прикоснусь к Вам, пока Вы этого не захотите, — обещает Хуа Чэн, — сейчас Вам не здоровиться, я лишь хочу помочь, позаботиться о Вас, — такая искренность и тепло в чужом голосе топили сердце наследника, он просто не мог противиться.       К тому же слуги, насколько он понял, здесь не так чутки и далеки, как хотелось бы, потому Се Лянь медленно поднялся с помощью своего супруга, позволив натянуть ханьфу себе до плеч, а после управиться с поясом. Хуа Чэн действовал деликатно и осторожно, не делая ничего вопиющего, что могло бы смутить или разозлить принца, хотя он и дрожал всем телом, волнуясь, что его видят обнаженным.       — Почти всё готово, — успокаивает демон, — не волнуйтесь. Завтрак уже остывает, нам нужно спускаться, — он оглядывает мужа с обожанием и почтением, которые Се Лянь старается не замечать и избегать его взгляда, — Ваше Высочество, — Хуа Чэн окончил и подвел супруга к зеркалу, дабы он всё оценил.       — Благодарю, Ваше Превосходительство, — отвечает принц, — Вы могли бы помочь мне спуститься? — осмелился принц сам предложить, и Хуа Чэн только шире улыбнулся.        — Обязательно, душа моя, — рискует демон, беря принца на руки и смущая его своими жестами аж дважды. Се Лянь краснеет и с придыханием произносит в ответ:       — Не называйте меня так, это ведь слишком. Я лишусь чувств, разве возможно так смущать кого-то, почему Вы смейте так говорить? — Се Лянь обхватывает его шею двумя руками, найдя это единственным выходом и прижимается к чужой груди.       — Этот демон восхищен Его Высочеством, дорогим супругом, и он не хотел никак его оскорбить или смутить. Господин приносит своими извинения, — Мягко отвечает князь демонов, скрывая свою радость от того, что происходит сейчас.       Они вместе завтракают, почти молча, стараясь не ловить взгляды друг друга, но Се Ляня все равно цепляет любопытство. Чёрт, он не в силах противиться и всё же смотрит на своего мужа, да еще и без упрека со злобой. Хуа Чэн, конечно же замечает это и ласково улыбается:       — Ваше Высочество хочет сделать мне комплимент? — играется демон, — я весь в Вашем внимании, — вилка из рук принца падает, он краснеет и только сейчас понимает, что всё это время любовался им, чёрт, это настоящее проклятье.        — Я просто задумался, — еле как находит отговорку Се Лянь, потому как голова его перестаёт соображать и начинает кипеть от одной мысли о Хуа Чэне теперь.       — Хорошо, — просто соглашается Сань Лан, чтобы не вызвать у мужа дискомфорт и не спугнуть своими заигрываниями, — Ваше Высочество желает увидеть комнату, которую я ему подготовил? — Се Лянь поднимает взгляд и смущенно кивает в ответ, удивленный даже таким вниманием от супруга.       Они вместе поднимаются на второй этаж во дворце, пока Хуа Чэн аккуратно ведёт Се Ляня по ступенькам, подстраивая свой темп и не торопя, поддерживает под локоть и говорит, наконец:       — Сюда, Ваше Высочество, — они вместе заходят в покои принца, не менее роскошные, нежели самого Хуа Чэна, — можете распоряжаться ими как угодно, обустроить под себя, — просто говорит супруг, — если что-то нужно, только пожелайте.       Сань Лан не разделил с ним брачное ложе, не настоял, не заставил, более того, выделяя личные покои и не трогая его границы, чему Его Высочество снова был удивлён. Они будут жить раздельно. Жизнь Се Ляня фактически ничем не будет отличаться от жизни у себя в столице. Его должно бы это радовать, но, кажется, что-то его все равно терзает.       Наверное, давнее одиночество. Будучи наследником королевской семьи, Се Лянь имел всё, по кроме семейного счастья, у него была даже родительская любовь, но все же ему было одиноко. Он был единственным прекрасным сыном, сокровищем своего государства и есть — его надежда, его будущее, но никакие богатства не могли заполнить пустоту его души.       Хуа Чэн старше. Хуа Чэн намного старше. Он мог бы понять, мог бы разделить, если не требует от принца исполнения супружеского долга, у них могло бы быть нечто большее, крепкое и лучшее. Политический брак — счастье родителей, а что счастье для Се Ляня?       Поцелуй Хуа Чэна?       Прикосновения?       Объятия?       Или же простые слова, голос и разговоры. Ведь общаются они оба недурно и как собеседники весьма цельны и интересны друг другу, так что же принц может для себя извлечь из этого вынужденного брака?       — Мы будем видится? — вдруг спрашивает принц, — Вы будете приходить?       Хуа Чэн оборачивается, касается мягкой щеки Его Высочества и говорит, улыбаясь и с нежностью:       — Я приду по первому взмаху Ваших ресниц, всегда, Вы будете меня видеть, когда только пожелайте и вовсе нет надобности искать меня. Просто выпустите эту бабочку в окно, она сама вернётся и тогда я сию минуту приду, — обещает демон, — я не думаю. что смогу прожить и день, не увидев Ваш лик.       — Прошу Вас… — почти молит Се Лянь, убирая его руку со своей щеки, — простите за мою слабость, я не должен был. Прошу Вас. Оставьте меня, — просит Се Лянь, понимая, что внутри у него пожар, и он скоро потеряет контроль.       Хуа Чэн понимающе отводит руку от чужого лица и спокойно покидает комнату, уже не услышав чужого стона от отчаянья. Се Ляня разрывает изнутри. Он чувствует себя безвольной птицей в клетке, он не знает смирения, но этот демон так искусен, что, кажется, Се Лянь поддаётся всё больше.       Три месяца спустя.       Вечером, перед самым сном, Се Лянь получает новое письмо от Му Цина с горой слов о признании и преданности. Ему хочется выть. Хочется исчезнуть, растворится. Он пишет также, что и матушке становится хуже, а отец весьма опечален, но Се Лянь так далеко теперь от них, он не знает: что скажет его муж, на что он способен…       С кучей мыслей в голове, которыми даже не с кем поделиться, принц засыпает. Он думает о том, чтобы позвать супруга, но совершенно не хочет его отвлекать от дел и просить уделить ему внимания. Здесь нет его слуг, нет родителей, с которыми он проводил время перед сном. Да и ему уже семнадцать, но все ещё хочет сказку на ночь и поцелуй в лоб, ведь относительно других богов и демонов он был ещё дитя.       Кошмар преследует принца. Один за другим. Его мозг и сознание просто не выдерживают, когда снится смерть родителей. Состояние его матери ухудшилось с тех пор как принц покинул гнездо. Се Лянь бесконечно вертится, задыхается и в итоге с криком подрывается на постели. Он чувствует, что весь вспотел и в слезах. Не помня себя от страха, в одной ночной одежде Се Лянь покидает свои покои и спотыкаясь, чуть не падая, бежит на другую сторону к Хуа Чэну.        Ему неважно. Он хочет ощутить защиту и покой. Принц помнил слова о том, что демонам не нужен сон, и это могло бы его сейчас спасти. Он находит мужа в кабинете, за столом и весь испуганный и трясущийся бросается ему на шею, шокируя своим поведением последнего.       — Пожалуйста, ляг со мной… пожалуйста, ляг… — и так раз десять, Се Ляня бьёт истерика, пока Хуа Чэн переваривает свой страх, молча и поглаживая мужа по волосам. Он одним кивком посылает за лекарством прислугу.       — Ваше Высочество, посмотрите на меня, — тихонько просит Хуа Чэн, но Се Лянь не поддаётся, продолжая плакать и истерить, вцепившись в чужую одежду, — Вы ляжете у меня, со мной, хорошо? Я буду рядом. Это просто сны, бояться нечего, — Сань Лан гладит чужие волосы, осмеливаясь подарить поцелуй в макушку.       — Я хочу поехать домой! — Кричит Се Лянь, — Я должен ехать к своей матушке, прошу тебя, — принц не заметил, что оговорился, — она умрет…       — Нет-нет, это всего лишь сон, душа моя, идемте в постель, сейчас принесут лекарство, всё хорошо, я рядом. Мы обязательно поедем, но сначала Вам нужно отдохнуть, набраться сил. Мы поедем завтра же, хорошо? — Хуа Чэн подхватывает мужа на руки и несет в свою кровать, клянясь, что более никогда не оставит ночью.       Хуа Чэн не отходит от него ни на шаг весь остаток ночи, он тоже устаёт, переживает, но уже через пару часов с рассветом его будит стук в дверь. На пороге стоит побледневший Инь Юй, словно это возможно:       — Ваше Превосходительство… — сдавленно обращается падший Бог, — беда…       — Говори, — глухо отвечает Хуа Чэн.       — Из Небесной Столицы пришла весть… — Инь Юй бросает взгляд на Его Высочество, и Хуа Чэн тоже оглядывается на спящего супруга.