Солнце для Императора Небес

      — Надеюсь, что матушка мне очень обрадуется, — делится Се Лянь, сидя в постели и спиной упираясь в подушки между тем как Хуа Чэн кормит его завтраком, — она также будет рада увидеть, что мы хоть как-то смогли поладить. Я хочу там остаться на несколько дней, в столице, Вы останетесь со мной, если это возможно? Родители обеспечат нам лучший приём, — легко улыбаясь говорит Его Высочество.       Хуа Чэн смотрит на него с нежностью, но не прямо в глаза. Он словно бы не знает, что на это сказать и зачерпывает еще одну ложку, подавая её Се Ляню.       — Ещё немного, Ваше Высочество, — его голос звучит сдавленно, глухо, и Се Ляня это беспокоит. Он не может скрывать, — я приказал подготовить паланкин, поедем через полчаса.       — Хуа Чэн, — голос принца звучит аккуратно, почти нежно, и он даже не замечает, что коснулся тканей его одежд на руке, — всё хорошо? Вы звучите и выглядите подавленно. Вы не можете ехать со мной?       — Я непременно еду с Вами, — мигом отвечает Хуа Чэн, проводя по щеке любимого, — я всегда буду рядом с Вами, мой дражайший супруг, — заверяет демон, почти шепчет и очень хочет обнять Се Ляня.       — Пожалуйста, не беспокойтесь, — говорит Се Лянь, — я не беззащитен, поедем. Не хочу заставлять родителей ждать.       — Ваше Высочество, — запинаясь произносит демон, и Се Лянь замирает, посмотрев на мужа, который в свою очередь накрывает своей большой ладонью его руку, и принц не отрывает взгляда от этого жеста, — доверьтесь мне, — Се Лянь чувствует: что-то явно произошло, потому что Хуа Чэн звучит так, словно желает уберечь его, как дитя, коим сейчас Его Высочество сейчас себя и ощущает.       В ответ Се Лянь сжимает один из пальцев на руке демона, словно бы он очень редко с кем-то имел телесный контакт, бросает взгляд и поднимается с постели, снова крепко ухватившись за красные одежды.       Всю дорогу они едут молча, в одном паланкине, сидя совсем рядом, но никак не касаясь друг друга и не говоря ни слова. Се Лянь лишь бросает взгляды на Хуа Чэна, пока тот слишком отвлечен своими мыслями. Он никак не может понять: что произошло, но давить на мужа тоже не хочется, поэтому Се Лянь продолжает молчать.       Въезжая, Се Лянь замечает, что слишком тихо. Словно мёртво. Паланкин останавливается, достигнув точки своего маршрута. И их будут встречать лишь служители Хуа Чэна, его демоны. Супруг учтиво помогает принцу покинуть транспорт, и они проходят вдоль сада во дворец.       — Я думал, что родители встретят нас здесь, — говорит Се Лянь задумчиво, — обычно все встречи с близкими у нас проходили в саду, — делится он.       Хуа Чэн в ответ молчит, не отпуская его руки, продолжая ступать рядом и ровно. Кажется, что он сжал ладонь Се Ляня ещё крепче. У самых ворот они встречают Ши Цинсюаня, который, завидев принца, предстает в поклоне.        — Ваше Превосходительство! К чему такая официальность? — Радостно спрашивает Его Высочество, раскрывая руки для объятия, но вместо этого Повелитель Ветра склоняет голову и, взяв руку Се Ляня, целует тыльную сторону. — Что произошло? — переходит на шепот принц, — где матушка и отец?       — Простите меня, вести из Столицы идут так долго, верно?        — Какие вести?        — Я отправил Вам письмо, — отвечает небожитель осторожно, — Вы его не получили… Ваше Величество?       Услышав это обращение, Се Лянь очень сильно замедлился и побледнел. Он оглянулся на мужа, когда тот лишь сильнее сжал его руку в своей. Се Лянь сделал пару шагов вперед, приблизившись к другу и переспросил:       — Что ты сейчас сказал? Какое письмо, что происходит, Цинсюань? Как ты ко мне обратился…?       — Через пару недель…как Вы покинули дворец, Её Величеству стало хуже. Её болезнь вновь обострилась, она очень болезненно переживала ваше расставание. Не в силах смириться с потерей, Ваш отец тем же днём подписал отречение, потому что однажды он сказал: «этот император умрёт в один день со своей императрицей, а как небожитель станет любить и чтить её в веках» Вы были тогда ещё слишком малы и не помните этого.       Се Лянь смотрел на него неотрывно, словно сквозь. Он не успел ничего вымолвить, когда в глазах его потемнело, и все вокруг охватила тьма. Хуа Чэн сию же секунду крепко подхватил его и попросил проводить в покои, чтобы уложить Се Ляня.

***

      Его Высочество постоянно спал. Как только он просыпался, то неосознанно глядел на супруга, не издавая ни звука, чувствовал, что в груди становится невыносимо тяжело. Он так ни разу и не заплакал с тех пор как узнал вести. Не мог. Не получалось. Се Лянь не ел, поэтому Хуа Чэну приходилось передавать ему духовные силы почти постоянно.       — Ты скрыл от меня…ты соврал мне, — неосознанно на грани срыва шепчет Се Лянь, резко толкая мужа в грудь, который пытается его крепче обнять и успокоить, — ты получил это письмо и ничего не сказал мне! Я же спрашивал тебя… Я тебя спрашивал! — Его всего трясёт, и он вряд ли понимает, что говорит.       Се Лянь поднимается с постели, дрожа всем телом, он еле перебирает ногами, пока Хуа Чэн держит его за руку и за талию, чтобы помочь идти. У зеркала Се Лянь вырывается резко из его хватки и разбивает стекло в мелкие осколки. И на этом он не планирует остановиться: он в каждом слове винит Хуа Чэна и бьёт всё, что попадается под руку, переворачивая все покои.       Хуа Чэн понимает — слова сейчас бесполезны. Се Лянь не слышит, не может, не хочет, потому демону остаётся лишь резко перехватить его и почти сражаться, чтобы уложить обратно в постель. Он готов согласиться, что «соврал», что это он виноват и только он, если принцу от этого станет хоть чуть-чуть легче. Когда Се Лянь опускается на пол, изможденный истерикой, Хуа Чэн садится вместе с ним и даёт выпить лекарство. Его Высочество через кашель и боль глотает это, а затем совсем обмякает в руках Его Превосходительства.       Хуа Чэн не оставляет его ни на минуту. Се Лянь постоянно шепчет, зовёт то его, то родителей. Всё это похоже на бред, ибо с того момента, как Се Лянь принял лекарство, он полностью не приходил в себя. Демон гладит его по волосам, осторожно, но крепко сжимает его руку, принимая чужую боль, как собственную.       Он слышит нечто вроде «прости» из уст Его Высочества и «останься, у меня, кроме тебя никого нет». Се Лянь начинает сходить с ума: ночью Его Высочество обхаживает весь дворец, босиком и в одной ночной рубашке, и слова, просящие о том, чтобы они вернулись в покои, никак не оказывают никакого влияния.       — Я пойду к матушке, — говорит Се Лянь, — она еще не рассказала мне сказку на ночь… Как я могу уснуть? — Бормочет принц, и мёртвое сердце князя демонов сжимается.       — Я расскажу Вам сказку, Ваше Высочество, — почти сломлено обещает Хуа Чэн, — давайте вернемся в постель.       Се Лянь замирает и оборачивается к нему.       — Тебе так матушка наказала? — спрашивает Се Лянь, — она сама не может?       Хуа Чэн пользуется моментом и поднимает любимого на руки, целуя крепко в лоб, скрывая собственные слёзы, он говорит тихо:       — Да, Ваша матушка наказала Сань Лану позаботиться о Вас…       — Сань Лан… — повторяет принц, когда они уже вернулись в покои и разместились вместе на постели, — что тебе ещё наказала моя матушка?       — Любить и оберегать Вас, Ваше Высочество, — отвечает Сань Лан тихонько, но Се Лянь больше ничего не говорит, утыкаясь ему в грудь, словно ищет защиты и поддержки.       Хуа Чэн обнимает его, кутает в одеяло и целует в висок. Когда Се Лянь, наконец, засыпает — это кажется облегчением. Хуа Чэн знает, что уже утром состоится коронация его супруга, пусть и с небольшой задержкой, и в каком состоянии будет его Император этим утром, он боится представлять и думать об этом.

***

      Подготовка для принца выливается в настоящий стресс. Находясь в стадии острого горя, он теперь вынужден пышно одеться и выйти к толпе народа, для которого является светом и надеждой, а в свою очередь для себя света он больше найти не может.       Его глаза слезятся сами по себе, он не может это контролировать. Его трясёт и колотит дрожью, он ощущает лишь невероятную пустоту и тупую боль. Смотря на себя бледным, ничего не выражающим взглядом в зеркало.       — Позовите моего мужа сюда, — Хуа Чэн всё это время стоит за дверью, ожидая, когда закончат буквально пытать Се Ляня, и он сможет вновь взять его за руку.       Хуа Чэн входит внутрь, опускаясь перед своим Императором на колени, и Се Лянь, чуть не путаясь в своём одеянии, подбегает к нему, вжимаясь всем телом в его грудь, сжимая в руках алые одежды до хруста, словно Сань Лан — его единственное спасение. Хуа Чэн целует его в лоб и берет за руку, выводя из поев.       Буквально через пару минут Се Лянь снова теряет самообладание и обнимает Хуа Чэна прямо у парадного входа. Ему осталось пару мгновений до судьбоносного момента, и он ни о чём не думает, совершенно не спешит на своё торжество, все ещё стоя в чужих объятиях.       И, конечно, он никогда не узнает, что эту картину увидел Му Цин. Се Лянь сам обнимал Хуа Чэна, и это никак не могло уложиться в его голове.       — На что смотришь? — послышался голос за спиной генерала. Это был Фэнь Син.       — Проваливай, — бросил Му Цин, не поворачиваясь, в ответ, — он… он просто находится в аффекте от горя, — тише говорит Му Цин и замечает лишь после, что сказал это вслух.       — Ну утешай, утешай себя, — отвечает Фэнь Син, — что-то мне подсказывает: наш Император и правда влюбился…       — Заткнись! Этот демон что-то сотворил с ним, может, он под заклятьем! — Взорвался Му Цин.       — Почему там с ним стоит Хуа Чэн, а не ты? Потому что кому-то никогда не дотянуться и до волоска Его Высочества! Мы знаем его так давно, а Хуа Чэн за месяцы получил всё, что хотел. Сейчас он ослаб, в острой стадии горя и потери, но даже в таком состоянии он тебя отверг, потому что ты не в силах дать ему то, что нужно!       — Проваливай отсюда! — Взорвался Му Цин, — ты ничего не знаешь!       — Чего? Того, что он не ответил ни на одно твоё письмо? — Вслед за этими словами тут же раздалась звонкая пощечина, — правда тебе глаза колет, — не останавливался давить Фэнь Син.       — Что здесь происходит? Что за вздор? — Хуа Чэн подошёл только что, пока остальные собирались для трапезы.        — Сгинь! Думаешь, что ты стал мужем Императора?! Да он чихнет и ты никто! — Не унимался Му Цин, — тебя не касается!       — Сань Лан, что происходит?! Фэнь Цин, Му Цин, что вы устроили? Почему до сих пор не на трапезе?       Хуа Чэн мигом подошёл к принцу и обхватил его талию, постепенно уводя от всего этого позора. И что самое болезненное — Се Лянь без всякого сопротивления пошел с ним!       — Это совсем не стоит внимания моего Императора, — убеждает демон, — Вам нужно отдохнуть и поесть как следует, душа моя.       — КАК ТЫ МОЖЕШЬ ИДТИ С НИМ? — Донеслось до слуха Се Ляня, и он остановился резко.       — Да закрой же ты рот, — процедил Фэнь Син, но было поздно. Се Лянь, услышав это, направился обратно, как бы Хуа Чэн ни уговаривал его не обращать внимания.       — Точно также, как и ты смеешь задавать мне подобные вопросы. Я иду со своим супругом.       — Так ты уже признал его мужем? Забыл о своих словах. «Первое, что я совершу, взойдя на престол — разведусь по одному своему слову.»       Но Се Лянь даже слушать не стал, желая остаться лишь в компании Хуа Чэна. Из-за произошедшего трапеза проходила в полной тишине. Се Лянь чуть ли не на колени к мужу забрался, а тот был вовсе не против его покормить. Му Цин сидел ужасно бледный, словно что-то вспомнив из прошлого или очень плохое, и все время косился на Фэнь Сина.       — Что так смотришь? — Фыркнул Фэнь Син.        — Не твоё дело, ты особенный, что на тебя смотреть нельзя?        — Заткнись, ты привлекаешь внимание, идиот.        — К чему?        — Не смей издеваться! Лучше оставь в покое Его Высочество!       — А если не оставлю, что ты сделаешь?! — В этот момент Му Цин поймал на себе взгляд второго и его словно стрелой пронзило.