Are You, Are You Coming to the Tree?

- Черт побери… - с обсохших губ сорвалось болезненное шипение, когда ноги перестали держать и Катра обессиленно привалилась к стволу дерева. Дрожащие пальцы окрасили кору в бордово-алый цвет. Тяжелое дыхание, кажется, разносилось на десятки километров вокруг. О скрытности Катра больше не беспокоилась: ветки оглушительно хрустели у нее под ногами. Складывалось впечатление, будто еще немного, и девушка сама рухнет в устланную ковром из подгнившей листвы землю, и тогда лес наполнится хрустом уже ее костей. Она истекала кровью. Всего в шаге от такой желанной победы. А ведь Катра уже успела нафантазировать, с каким торжеством она вернется в родной двенадцатый дистрикт, который никогда раньше не выходил победителем в Голодных играх. Однако отсутствие спонсоров, а впоследствии и лекарства, способного вылечить ее ногу за пару часов, сыграло злую шутку. И вот теперь она торчит здесь, посреди бесконечного леса, умирает на глазах у сотен тысяч зрителей, которые только и ждут мгновения, когда ее сердце остановится. Кроме Катры на арене остался лишь один игрок. Девушка несколько раз глубоко вдохнула и медленно выпрямилась. Выжить назло всем — мысль, за которую она отчаянно хваталась с самого дня Жатвы. И вот она уже ставит носок ботинка в трещину в коре и карабкается вверх на дерево, стараясь не обращать внимания на слабость, разноцветные точки перед глазами и обжигающую боль. Открытая рана на бедре — подарок, который оставил ей воин из первого. Взамен она вырезала парню глотку. Сжав челюсти покрепче, Катра совершила последний рывок. Нога соскользнула со слишком короткого сучка, и девушка едва не рухнула вниз. Сдавленно охнула от ощущения растяжения в плече, прижимаясь всем телом к стволу и переводя дыхание. Если она упадет вниз, то вряд ли найдет в себе силы попытаться вскарабкаться на дерево снова. И тогда она обречена. Глубоко вздохнув, Катра подтянулась на руках и наконец улеглась животом на широкую ветку. Снова замерла на несколько секунд, чтобы передохнуть, прежде чем пошевелиться. Неловко уселась на ветке, сняв рюкзак с необходимым ей снаряжением, который на деле служил лишь помехой на протяжении всего сложного пути до сюда. В конце концов, рюкзак был удобно привязан к ветке, и Катра позволила себе устало выдохнуть, прижимаясь спиной к шероховатому стволу. Силы были на пределе, руки сводило от дрожи. Ужасно хотелось пить, но до реки она бы просто не добралась. Все, что ей оставалось — сидеть на чертовом дереве и ожидать собственной смерти. Адора — последний оставшийся на арене трибут — здорово облегчила бы ей задачу, если бы нашла ослабевшую девушку здесь и всадила нож в сердце. Но Катра не собиралась так быстро сдаваться. Откинув короткие пряди волос со взмокшего лба, девушка прикрыла глаза. В голове закрутился вихрь воспоминаний, насыщенных поистине захватывающими событиями, произошедшими в ее жизни за последние несколько дней. День Жатвы. Церемония, которой ждет и боится каждый житель каждого дистрикта. Ждет — потому что хочет, чтобы этот кошмар, наполненный в основном отчаянием и лишь немного надеждой на лучшее, наконец-то закончился. Боится — потому что кошмар может не закончиться. Катра была нисколько не удивлена, когда разодетая в разноцветную одежду и разукрашенная на подобие огородного пугала женщина, прибывшая из Капитолия, вытянула листочек с ее именем. Оно было вписано не меньше сорока раз. Нет, дело было не в немилости жителей двенадцатого дистрикта. Девушка сама согласилась на это: ведь семья Катры слишком сильно нуждалась в пропитании. Пара бумажек с твоим именем — и вот на обеденном столе уже лежит свежая буханка или даже, если сильно повезет, жареная дичь. Возможно, Катра слишком часто злоупотребляла этим способом. Возможно, она чересчур сильно уповала на свою удачу. Когда капитолийка радостным тоном произнесла ее имя, Катра медленно подошла к ней на ставших абсолютно ватными ногах, и на ее бесстрастном лице нельзя было разглядеть ни единой эмоции. Но ощущение ужаса, нависшего над ее головой черным зловонным облаком, неотступно преследовало ее с того момента, как их с незнакомым юношей — еще одним трибутом — увели с импровизированной сцены, посадили в поезд и доставили в Капитолий. Парень лучисто улыбался, шутил со зрителями на интервью, одним словом, делал все, чтобы понравиться спонсорам. Забегая вперед, ему это не сильно помогло: трибут из двенадцатого умер одним из первых, получив удар кинжалом под ребра в битве за припасы. Ментор не один десяток раз повторял, что Катре нужно брать с него пример и быть приветливее по отношению к капитолийцам. Но девушка никогда не умела притворяться, да и не хотела. Этим пустоголовым идиотам следовало уяснить, что она не собирается развлекать их. Катра не надевала шикарных платьев на церемонии, практически не отвечала на вопросы Цезаря на интервью (а в те редкие моменты, когда она все же заговаривала с ведущим, несла разную несусветную чушь вроде того, что Игры нужно прекратить, потому что они не приводят ни к чему хорошему), на последнем показе перед спонсорами набрала самое меньшее количество баллов. Все с нетерпением ждали момента, когда хрупкая заносчивая девчонка падет еще в Кровавой бойне, но она обманула всеобщие ожидания и невероятным образом дожила до самого финала Игр. Случайно или назло, выгрызая путь к своей победе, продираясь сквозь тела погибших от ее руки трибутов. Но теперь остались только она и Адора. Прямо как в тот день, когда они впервые встретились лицом к лицу, впервые заговорили, впервые ощутили некое подобие уважения к другому трибуту. Адора сразу привлекла внимание абсолютно всех участников шоу: и трибутов, и зрителей, и ведущих. Прежде всего, она была идеальным примером того, как должен выглядеть воин из первого дистрикта: сильная, храбрая, безжалостная, никогда не дающая волю эмоциям и абсолютно точно уверенная в своей победе. Адора появилась на первой демонстрации трибутов в огненно-красном платье с открытыми плечами и собранными в небрежный высокий пучок волосами. Это был последний раз, когда Катра видела ее с нормальной (по мнению Катры) прической: после Адора каждый день забирала волосы в тугой хвост, сильно зачесывая их назад. Так делают только чересчур самоуверенные и влиятельные особы, и Катру это одновременно и раздражало, и забавляло, и даже привлекало. Катре было нечего заплетать: темные волосы были обрезаны коротко и лохмато торчали в разные стороны. Обычный черный брючный костюм, в который она неизменно облачалась на мероприятия, игнорируя попытки стилистов спасти ее образ, свободно сидел на теле, заодним скрывая и все ее слабые места. Зрители называли ее самоубийцей, обреченной на быструю смерть. Здесь они снова оказались не правы. Катра умирала долго и мучительно. Вполне возможно, что умирать она начала еще до того, как попала на арену. Когда трибутов привели в зал для тренировок и предоставили все необходимое оружие, Катра не поспешила к стенду с ним, в отличие от остальных — не хотела показывать ни своих сильных сторон, ни слабых. Вместо этого она взялась изучать ядовитые ягоды и лечебные растения, училась маскировать места привала и вязать узлы — словом, бросила все свои силы на то, чтобы понять, как не умереть по собственной глупости. Возможно, она была не настолько сильной и умелой в боях, но сражений можно было и избегать. А вот чтобы не умереть, отведав аппетитную ягодку морника, нужно было обладать хотя бы базовыми знаниями лесной флоры. Катра ставила уже четвертую ловушку для мелкой живности вроде кроликов или даже птиц, исподлобья наблюдала за тренировкой трибутов, стараясь делать это как можно более незаметно, и запоминала. Девушка из третьего дистрикта отличалась быстротой, а парень из шестого поражал своей силой: он швырял утяжеленные гири с такой непринужденностью, словно они были легче пуха. Физической силы ему было не занимать, но Катра прекрасно осознавала, что заметный даже сквозь футболку рельеф мышц делает трибута менее скрытным и более неповоротливым. Два парня из четвертого и седьмого карабкались по деревьям с ловкостью обезьян, зато с оружием не умели обращаться от слова совсем: догнать их сложно, но в ближнем бою они — трупы. А вот девушка из первого… Катра неосознанно заострила на ней внимание. Светловолосая фигурка изящно двигалась между возникающими из ниоткуда чучелами предполагаемых противников, поочередно снося одного за другим с ног то мощным ударом в солнечное сплетение, то точным взмахом меча. Настоящий убийственный танец. Катра никогда не считала навыки сражения чем-то выдающимся и захватывающим. Умение убивать людей, не испытывая при этом ни капли сострадания, сложно было назвать полезным талантом. Вне Голодных игр, разумеется. Однако, говоря начистоту, если Катре было суждено умереть, она бы сочла за честь пасть в бою от взмаха этих изящных рук, сжимающих рукоять меча так уверенно, словно тот был выкован специально для ее пальцев. Тренировка закончилась только под вечер. Трибуты принялись потихоньку складывать оружие обратно на стенды и расходиться по своим комнатам. Катра как раз распутывала последний узел, когда эта настырная блондинка оказалась совсем близко, неожиданно наваливаясь сзади, прижимая к стене, больно заламывая руки. - Я, конечно, слышала о том, что в первом дистрикте тренируют трибутов до уровня профи, но впервые вижу, чтобы люди здоровались подобным образом. - язвительно заметила Катра, стараясь не пускать в голос напряжение. С каким бы намерением ни пришла к ней эта девушка, Катра ни в коем случае не должна была показывать ей собственную слабость. - Я всего лишь хотела напомнить, чтобы ты занималась своим делом, а не следила за мной. - голос блондинки казался отточенным до полной безэмоциональности. Катра дернулась вниз, резким движением вывернулась из хватки, едва не сломав себе запястье. Прижалась спиной к стене, опершись на нее обеими ладонями, чтобы в случае внезапной атаки было легче ее избежать. Но Адора не нападала. Она выпрямилась и спокойным взглядом чуть свысока осмотрела противницу с ног до головы. Пожалуй, сейчас ее даже можно было назвать заинтересованной. - Но если мое дело — это следить за тобой? - легкая ухмылка затронула губы Катры. Она надеялась выбить почву из-под ног самоуверенной девушки из первого дистрикта своей неожиданной репликой. Но вместо этого едва не съехала на пол сама: коленки свела предательская дрожь. Потому что Адора медленно наклонилась над ней, упираясь ладонью в стену прямо рядом с ее затылком. - Не находишь глупым флиртовать с собственной убийцей? - тихо спросила она. На лице по-прежнему ни единой эмоции. - Нахожу. Поэтому не понимаю, какого черта ты со мной флиртуешь. - Катра облизнула вмиг пересохшие губы. То, что должно было быть шуткой ради отвлечения внимания, чересчур затянулось. Но девушка была даже не против: новая знакомая привлекала все сильнее. Она казалась сложной головоломкой, за разгадывание которых Катра еще в детстве бралась с неожиданным воодушевлением. На следующий вечер после тренировки разговор повторился. Только теперь уже не в зале: Адора больше не прижимала соперницу к стене и не обжигала испытующим взглядом. На этот раз она стояла перед широким окном в конце коридора, опираясь на металлические перила и опустив голову вниз, когда Катра присоединилась к ней. - Каждая ночь в Капитолии такая шумная. - девушка из двенадцатого указала кивком головы туда, где не было видно ничего, кроме огней опущенного в темноту города, но беспрестанно слышался чей-то смех и громкие оживленные разговоры. Ночная жизнь была чужда для Катры, выросшей в полуразрушенной деревне, где молодежи было не до развлечений. Каждый хоть немного трудоспособный житель работал с утра до вечера в попытках прокормить собственную семью. - Я хотела побыть одна. - Адора раздраженно прикрыла глаза, двумя пальцами сжимая переносицу, словно у нее вдруг жутко разболелась голова от одной только фразы нежданной собеседницы. - Если бы ты действительно хотела остаться в одиночестве, то пошла бы в свою комнату. - заметила Катра. - Там точно такое же окно. А здесь общий коридор, к тебе с тем же успехом мог подойти любой другой трибут. - Но у них у всех почему-то хватило совести не беспокоить меня. - Во-первых, кто тебе сказал о том, что у меня есть эта… Как ты сказала? Совесть? А во-вторых, может, у них как раз-таки хватило ума на то, чтобы уединиться в своих комнатах? Подумай об этом. - Слушай, ты всегда такая зануда? - Адора рывком развернулась к девушке, которая уже давно перестала сдерживать довольную ухмылку. Словно раззадорить воительницу из первого дистрикта было целью всей ее жизни. - А ты всегда такая злая? - Всего лишь считаю, что не стоит нарушать чужое личное пространство. - И это мне говорит профессиональная убийца. - Катра громко цокнула языком и отвернулась к окну. - Ты утрируешь. - Ты ведь обучалась в Академии в своем дистрикте, чтобы стать трибутом-профи. Чем не профессиональная убийца? Адора молчала, кажется, целую вечность, прежде чем тихо произнести: - Если ты так считаешь, я не буду тебя разубеждать. Катра подняла голову, внимательно изучая напряженные линии скулы и челюсти собеседницы. - Когда-нибудь ты поймешь, что Игры несут за собой только устрашение и смерти. А такие, как ты, поддерживают эту систему, потакая Капитолию. - хрипло проговорила Катра и, не дожидаясь ответа, отошла от перил, оставляя за спиной огни ночного города и девушку из первого дистрикта. И снова ежедневные тренировки, снова откровенные разговоры в коридорах. Снова угрозы на поле боя, скорее по привычке, чем со злости, когда обе девушки, изрядно вымотанные, усаживались на пару минут прямо на пол и даже в такой момент не могли сдержаться от дурацких словесных перепалок. - Ты умрешь через несколько дней. Не лучшее время заводить новые знакомства. - А ты бы хотела провести последние часы перед Играми в полном одиночестве? - Катра взъерошила волосы, искоса поглядев в сторону развлекающихся на специальном возвышении прямо посреди тренировочного зала спонсоров — заметили ли они, что два трибута нагло болтают, рассевшись на полу, или нет? - И вообще, кто сказал, что я собираюсь умирать? - Если ты попытаешься выжить, мне придется собственноручно воткнуть нож тебе в глотку. - Что-то мне слабо верится в твои угрозы. - Катра игриво сощурилась. - К тому же, я не собираюсь подпускать тебя настолько близко. Уже подпустила. Мысль ударила, словно пощечина, и Катра уже не могла думать ни о чем другом, пусть и по-прежнему язвила Адоре, рассуждала о собственной победе, притворялась на все сто процентов уверенной в своих умениях как трибута. Но внутри нее все трескалось и ломалось, причиняя боль намного сильнее, чем усталость, растянутые мышцы или рана на ноге. Ведь она совершила самую глупую вещь из всех возможных: испытала симпатию к девушке, с которой им предстояло провести вместе не больше недели, пока смерть не разлучит их. Ведь если Катре было суждено погибнуть на чертовых Голодных играх, то больше всего на свете она хотела бы, чтобы Адора вышла с арены победительницей.