Are You, Are You Coming to the Tree?

«Постарайся умереть раньше, чем попадешься мне на глаза.» Это были последние слова, которые Адора сказала девушке из двенадцатого дистрикта, прежде чем их отправили на арену. В их случае это звучало даже заботливо. Хотя, судя по ледяному взгляду, с которым она это озвучила, доброжелательность была последней эмоцией, которую Адора хотела вложить в свои слова. «Береги себя.» Это была последняя фраза, которой Катра ей ответила. Потому что в глубине души хотела услышать ее сама. Страх перед предстоящими Играми наполнял каждую клеточку ее тела. Больше всего на свете Катра боялась пасть одной из первых в резне за припасы — быстрая, безболезненная, но очень жалкая смерть. Пока она застегивала спортивную кофту, пальцы дрожали так, что металлический замок дребезжал о зубчики молнии, звоном отзываясь в ушах. Все это время, пока трибуты жили в Капитолии, тренируясь, давая интервью, красуясь перед спонсорами, она так старалась собирать себя по кусочкам перед чужим взглядом, делать вид, что ей все равно, что она уверена в своей победе. Но на самом деле ужас разрывал надвое ее тревожно колотящееся о грудную клетку сердце. Натянутая ухмылка трескалась под весом непреодолимой паники. Катра понятия не имела, каким образом она собиралась обойти двадцать умелых воинов. Длящийся, кажется, целую вечность отсчет наконец закончился, и все трибуты сорвались со своих мест, бросившись к Рогу Изобилия. Катра же рванула наискосок, стараясь не приближаться к бойне, начавшейся у лагеря. Она подхватила с земли рюкзак с припасами, на мгновение оборачиваясь и сталкиваясь глазами с Адорой. Блондинка уже стояла у стенда с оружием, в одной руке сжимая длинный кинжал, а в другой — нож. «Если ты попытаешься выжить, мне придется собственноручно воткнуть нож тебе в глотку.» Катра быстрым движением закинула рюкзак за спину и уже было сорвалась с места, как совсем рядом с ее голенью просвистело острое лезвие, врезаясь в землю практически по самую рукоятку. Даже не оборачиваясь, Катра на бегу подхватила нож, и уже спустя несколько мгновений густые ветки сомкнулись за ее спиной. Она все дальше убегала от лагеря с припасами, чувствуя, как опасность следует за ней по пятам. Слыша, как над головой раздаются глухие выстрелы. Неосознанно принялась отсчитывать их в уме. Первый, второй, третий, четвертый, пятый, шестой, седьмой. Почти десять трибутов погибли в борьбе за припасы. Решив, что она достаточно удалилась от Рога, Катра замедлилась, перевела дыхание и внимательно оглядела нож, который она по-прежнему сжимала в своей руке. Который был подозрительно похож на взятый со стенда Адорой. Оставалось только надеяться, что воительница из первого дистрикта промазала специально. Насколько бы глупыми эти надежды ни казались. Внезапно где-то справа раздался громкий треск веток и глухой удар. Катра вздрогнула и уже приготовилась бежать прочь, как вдруг услышала знакомый голос. - Отцепись от меня! - даже не голос — яростное, почти звериное рычание. Позабыв обо всем на свете, Катра ломанулась сквозь густую листву, боясь ошибиться, не найти, не успеть. Но вот впереди возникла широкая спина того самого здоровяка из шестого дистрикта: трибут впечатал хрупкую девичью фигурку лицом в ствол дерева, сжимая ей плечо и явно приготовившись свернуть шею. Не медля ни секунды, Катра прорвалась сквозь кустарник и с размаху всадила нож парню в глотку. Как она и предпологала ранее, его слабыми сторонами оказались неповоротливость и броскость. Сдавленный хрип застыл на губах трибута. Лезвие вырвалось из теплой плоти с противным хлюпаньем, позволяя крови свободно струиться вниз, заливая его руки, шею, грудь, пропитывая одежду. Трибут покачнулся и повалился на колени, с размаху ткнулся посеревшим лицом в траву. Кровь забрызгала корни дуба, на которые он упал, и попала на ботинки Катры. Бросив взгляд, которым смотрит человек, только что проснувшийся и еще не до конца понимающий, что вокруг него происходит, сначала на испорченную обувь, а затем на лезвие своего ножа, девушка ощутила мерзкий привкус желчи на языке и медленно подняла голову. Встречаясь глазами с застывшей на месте Адорой. Рваная рана на ее щеке притягивала внимание своей тошнотворной яркостью. Девушка тяжело дышала, глядя на Катру исподлобья, враждебно, словно безмолвно огрызаясь: «Ну и какого черта ты вмешалась? Я бы справилась с ним без проблем». Благодарность — последнее, чего от нее стоило ожидать, Катра прекрасно это понимала. Но и умереть от руки соперницы после неосмотрительного решения спасти ее от гиганта из шестого в планы Катры тоже не входило. Несколько драгоценных мгновений они стояли неподвижно, словно раздумывая, стоит ли сражаться друг с другом или понадеяться, что до следующей встречи одна из них не доживет. Что им не придется снова стоять посреди леса и решать, кому суждено погибнуть на Играх, а кому — вернуться домой победителем. Но затем где-то наверху раздался выстрел, оповещающий о смерти очередного трибута, который словно пробудил их от глубокого сна. Обе девушки встрепенулись и бросились в разные стороны, проламывая себе путь сквозь листву и хлесткие ветки. Это был последний раз, когда они виделись. Каждую ночь Катра запрокидывала голову, чтобы взглянуть на вспыхнувшее голографическим изображением с портретами павших трибутов небо, одновременно и желая, и боясь увидеть там знакомое лицо воительницы из первого дистрикта. И вот теперь, когда они остались совсем одни на этой чертовой арене, Катра чувствовала себя проклятой за какие-то неизвестные ей грехи. Ведь ей суждено было умереть или убить человека, которого она знала не больше недели, но чувствовала такое необъяснимое притяжение, словно они были знакомы, как минимум, всю жизнь. Катра вздрогнула и открыла глаза. Кажется, она немного задремала, и ей крупно повезло, что за это время она умудрилась не свалиться с ветки. Нога, на удивление, болела не так уж сильно. Катра вытащила нож и осторожно отрезала от собственной футболки клочок ткани, сворачивая его в импровизированный жгут и повязывая выше ранения. В рюкзаке, который казался непосильной ношей все то время, пока она ковыляла по лесу, нашлись мягкие листья, предварительно промытые водой из речки. За неимением лучшей повязки, Катра просунула их в прореху на штанине и приклеила к ране, при этом морщась и шипя от боли. До конца остановить кровь не получилось, но теперь хотя бы смерть от ее потери Катре не грозила. Превозмогая неприятные ощущения в перетруженных мышцах, девушка медленно сползла с дерева. Прислушалась к собственному сбитому дыханию, к пульсации в изувеченной ноге. Надежда на то, что она сможет добраться до реки и не умрет от обезвоживания, вновь зажглась в груди у девушки. Желание жить пересилило неуверенность в собственных силах, и Катра воодушевленно побрела вперед, слегка прихрамывая и внимательно прислушиваясь к каждому звуку. Где-то слева хрустнула ветка, послышалось встревоженное хлопание крыльев. Над головой с громким чириканьем носились птицы, словно нарочно поднимая такой шум, чтобы кроме него было невозможно ничего услышать. Но вот вдалеке зазвучал тихий шорох воды, и Катра замерла, надеясь на то, что ей не показалось, что она не начинает медленно и верно сходить с ума. Игнорируя вернувшуюся боль, Катра медленно зашагала вперед. Движение по арене напоминало детскую игру с заряженным пистолетом: оставалось только молиться, чтобы заработавшийся родитель обратил внимание на то, какое смертельное развлечение нашло для себя непослушное чадо, прежде чем раздастся выстрел. Тусклое солнце пропускало свои редкие лучи сквозь пышные кроны. Неугомонные птицы все не желали затыкаться. И несмотря на все это, мертвая тишина отзывалась в ушах Катры. Мертвая в прямом смысле. Смерть царила повсюду. Она неторопливо плелась по пятам за случайно выжившей девчонкой, злобно усмехалась над ней, из последних сил продолжающей свой путь, состоящий из страданий и борьбы. Вечной нескончаемой борьбы за жизнь на этой земле. Смерть усмехалась. Она знала: насколько бы быстро ни двигались трибуты, от нее никуда не убежишь, не скроешься в пещере, не защитишься даже самым высококлассным оружием. Она заберет свое, как только наступит время. Время Катры пока еще отсчитывало секунды, минуты, часы. И смерть наблюдала издалека, как колючие ветки лезли в глаза девушке, а мелкие острые камушки впивались в подошвы ботинок. Смерть забавлялась вместе с тысячами капитолийцев над ее жалкими попытками выжить. И Катра не собиралась доставлять им всем удовольствие своим проигрышем. Еще немного, еще совсем чуть-чуть, главное — не позволить слабости сбить ее с ног. Если она хотела выжить, ей нельзя было останавливаться ни в коем случае. Неподвижный трибут — мертвый трибут. Наконец шум воды зазвучал гораздо громче, и Катра отвела в сторону последнюю широкую ветку, отделяющую ее от источника. Позабыв о травме, больше всего на свете боясь того, что река окажется чертовым миражом, Катра бросилась к каменистому берегу, рухнула на колени, неуклюже наклонилась над водой. Острые булыжники тут же неприятно ткнулись в ребра, но девушка не обратила на это совершенно никакого внимания. Окунула трясущиеся руки по локоть, жадно зачерпнула прохладную жидкость ладонями, плеснула в лицо, протирая покрасневшие глаза. Когда вода обожгла язык, организм ответил рвотным позывом с непривычки, но Катра успешно подавила его и принялась судорожно глотать. Зубы свело от холода. Живот ответил недовольным голодным урчанием. Катра подняла голову, готовая перевернуться на спину и позволить себе немного передохнуть. Но в то же мгновение увидела блондинистую фигурку на другой стороне реки, точно так же, как и Катра минуту назад, выходящую к источнику из-под раскидистой кроны. Негромкое ругательство сорвалось с губ Катры, когда она поняла, что Адора заметила ее тоже. Девушка из первого дистрикта ускорила шаг, приближаясь к кромке воды, явно желая добраться до соперницы как можно скорее. Она практически не изменилась с их последней встречи: гибкое девичье тело обтягивала темная форма, все такая же опрятная, словно Адора не провела последние несколько дней в лесу, находясь в смертельной опасности каждую секунду. Никаких видимых повреждений на ее теле заметно не было, кроме уже затянувшейся ссадины на щеке, оставленной шестым трибутом еще в первые сутки. Судорожно оскальзываясь мокрыми ладонями и подошвами ботинок на прибрежных камнях, Катра быстро приняла вертикальное положение, развернулась и со всей скоростью, на которую она была способна с изувеченной ногой, поковыляла обратно в сторону леса. Сзади слышался оглушительный плеск воды: Адора бежала к ней, превозмогая холод и быстрое течение реки. Однако вода явно утяжеляла штанины и ботинки, пусть ненадолго, но замедляя ее ход. Пожалуй, именно это и дало Катре фору, позволившую вновь забраться на ветку стоявшего неподалеку от берега дерева. Отдернуть ногу до того, как кинжал противницы врезался в кору. Как раз в том месте, где еще мгновение назад находилась ее лодыжка. Адора яростно зарычала и, не желая так просто сдаваться, принялась карабкаться по стволу вслед за соперницей. Ноги уверенно ступали на крепкие сучки, пальцы цеплялись за безопасные трещины, кора на которых не отлетела бы в самый неудобный момент: карабкаться по деревьям Адора умела ничуть не хуже девушки из двенадцатого дистрикта. Но Катра резко развернулась к ней и, крепко держась за ветку, чтобы ненароком не свалиться, врезала девушке подошвой ботинка по виску. От неожиданности и силы удара Адора сорвалась и повалилась на лопатки, ударяясь о землю. Сдавленно охнула и приняла сидячее положение, потирая ушибленный затылок. - Попробуй еще разок. - дружелюбно посоветовала Катра, седлая ветку и наблюдая за разозленной воительницей сверху. - Заткнись. - Адора помрачнела и закусила губу от досады. Она вскочила на ноги, но затем в явной попытке успокоиться сложила руки на груди, прислонилась к дереву, на котором с насмешливым выражением лица сидела Катра, медленно сползла на землю. - Если ты думаешь, что я уйду, то сильно ошибаешься. Совсем скоро ты сама спустишься. - Посмотрим, чье терпение закончится раньше. - Катра пожала плечами, поудобнее устраиваясь на ветке. Медленно вечерело. Солнце скрылось за тучами, небо потемнело окончательно. Прошло всего пару часов, а Катра уже пожалела о том, что решила залезть на это чертово дерево. Спасение превратилось в настоящую ловушку. Отдыхать или спать, сидя на широкой ветке, было несомненно очень удобно и, самое главное, безопасно. Но вот торчать здесь без какой-либо необходимости оказалось ужасно скучным занятием. От безделья Катра принялась методично ковырять кору, но совсем скоро ее ногти превратились в кровавое месиво. И только тогда желание поговорить хоть с кем-то, кто не пытается убить ее в этот самый момент, впервые за несколько дней стало совсем нестерпимым. - Эй, я слышала, ты вызвалась на Игры добровольцем. С чего такая самоотверженность? Ответа не было так долго, что Катра уже решила, будто ее преследовательница уснула. Конечно, она не надеялась на то, что Адора поддержит диалог. Девушка и вне арены не была многословной. Что уж говорить про настоящее время, когда Катра осталась единственной помехой, отделяющей ее от победы. Но, вопреки здравому смыслу, Адора вдруг приподняла голову и чуть охрипшим голосом проговорила: - Это не самоотверженность, это карьерный рост. - К черту такую карьеру, ты ведь можешь умереть здесь! - непонимающе усмехнулась Катра. - Не могу. - снова спустя продолжительное молчание отозвалась Адора. Словно каждый раз она обдумывала, стоит ли вообще заговаривать с противницей. - Я слишком много времени потратила на тренировки для того, чтобы стать победительницей. - И посмотри, где ты сейчас. Не можешь справиться с той, кто оружие держит в руках, только когда готовит. - не выдержала и поддразнила ее Катра, замечая, как недовольно дернулся слегка растрепавшийся собранный на затылке блондинистый хвост. - А я тут случайно оказалась. Ну, как случайно… Мое имя вписали больше сорока раз. Катра понятия не имела, что ее толкнуло на искренность. Но необъяснимое желание того, чтобы хоть кто-то знал ее историю после неизбежного конца, пересилило. На этот раз Адора не молчала, она задала вопрос практически сразу: - За что тебя так? - Моя семья содержит швейную мастерскую. Но она не приносит много прибыли, и нам часто приходится голодать. Слухи о том, что двенадцатый дистрикт — это дыра, обреченная на бедность и разрушение, правдивы. Я безгранично люблю место, в котором я родилась, но это не мешает мне замечать, как люди умирают от болезней и недостатка средств на пропитание. - Катра принялась рассматривать собственные ободранные до крови пальцы, стараясь звучать беспечно, но тревога неизбежно закрадывалась в ее голос. - После смерти отца нам с мамой пришлось еще больше работать. Теперь она осталась совсем одна с моими младшими братьями и сестрами. Я пообещала им, что постараюсь вернуться. Не стоило обещать невыполнимое. Снизу опять довольно долго не доносилось ни звука, и Катра уже успела пожалеть о том, что поделилась своими личными переживаниями с девушкой, которую знала всего неделю. Но затем до нее донеслось негромкое: - Я слышала, твой дистрикт находится совсем близко к лесу. - Да, это место очень напоминает лес рядом с моим домом. Вообще-то нам нельзя выходить за границу, но мне часто приходилось перелезать через забор и охотиться. В чаще всегда так красиво поют птицы, пахнет хвоей и вереском. Иногда я люблю сбегать туда, чтобы просто побыть наедине с собой. Знаешь, когда весь твой дистрикт напоминает руины, находиться на улицах среди всей этой грязи не хочется. Видеть каждый день страдающих жителей, одетых в лохмотья и напоминающих ходячие скелеты, не хочется. Катра резко замолкла, осознав, что она сболтнула много лишнего. Но ответ Адоры снова не заставил ее долго ждать: - Поэтому ты так не любишь Игры? - А их хоть кто-нибудь любит? - усмехнулась Катра и добавила, сильно понизив голос. - Это средство запугивания людей, с помощью которого можно держать все население Панема под контролем. И это работает. Каждый год на этой арене погибают чьи-то родители, дети, братья и сестры, друзья, партнеры. Ненужные жертвы в угоду Капитолию. И никакому восстанию не под силу остановить это. - У каждого государства свой способ держать народ под контролем. - Если для этого нужно убивать людей под видом величайшей традиции, то я не понимаю таких способов. - Знаешь, почему Игры никогда не прекратятся? - Адора вдруг подняла голову, находя в темноте глаза Катры и переплетаясь с ней взглядами. - Люди привыкли к этому. Привыкли прощаться с родными, умирать на аренах, бояться за собственную жизнь. Есть такие, как я, для которых трибут — это профессия и дело всей жизни. И для нас нет ничего ужасного в Голодных играх. Катра промолчала. В глубине души она понимала, что множество жителей не готовы менять уклад собственной жизни и законы, сложившиеся в Панеме. Но смириться с тем, что эта бесполезная жестокость будет продолжаться веками, казалось невозможным. Вздох Адоры в наступивших сумерках раздался чересчур отчетливо. - Посмотри наверх. Возможно, сегодня последняя ночь, когда ты видишь звезды у себя над головой. И Катра послушно задрала подбородок, откинув голову на ствол дерева и всматриваясь в чернеющую листву. Крохотные светящиеся точки зажигались на темном небесном полотне. Птицы затихли, уступив свое место усыпляющим песням цикад. Это также была последняя ночь, которую они с Адорой могли провести под этим небом, принадлежащим только им одним.