Я никогда не…

Проснуться в выходной от телефонного звонка было чем-то даже более привычным, чем проснуться от того, что выспался - работа такая. Но вместо номера начальницы на экране сиял чей-то совсем чужой номер. Костя взял трубку. - Алло, Костя, это Катя Гордеева! Не разбудила? - послышался из трубки звонкий голос. - Привет, Катя, нет, что ты, все нормально, - максимально бодро для только что проснувшегося ответил Костя. Признаваться почему-то совершенно не хотелось. - Я узнала в конторе, что у тебя сегодня тоже выходной, решила позвонить, - продолжала Катя. - Помнишь, ты говорил, что не против покататься на коньках? У меня рядом с домом, в парке, раз уже залили каток! Там можно напрокат взять! Погода сегодня такая чудесная! - Да, можно, было бы неплохо, протянул Костя, вскакивая с кровати и семеня в ванную по холодному полу. - Во сколько? Куда ехать? - Встретимся часов в двенадцать у метро «Измайловская», выход, который к лесопарку. Оденься потеплее, пока! Послышались гудки. Он даже толком не успел сообразить, что происходит, но поспешил умыться, чтобы хоть как-то прийти в себя. Надо найти термобелье! Оно лежало где-то в шкафу, он же недавно в нем разбирался… Или давно… Говорила мама: «Костик, убирай все на место, иначе ничего не сможешь найти». Почему он ее не слушал? Она же была права. За те пару месяцев, что прошли с их первой встречи, Катя значительно оттаяла и перестала все время ходить с серьезным лицом. Они стали обмениваться шутками и колкостями, не только с Костей, конечно, но с ним чаще, чем с остальными - у них больше всех совпадали графики. Даже состоялось несколько походов в кафе, опять же, чисто по-дружески и даже не наедине, а с кем-то еще из коллег, но обычно все уходили раньше, а жившие в одной стороне Костя и Катя оставались вдвоем. Они уже успели многое обсудить: где провели детство (Катя оказалась омичкой), кем хотели стать в школе, какое было первое дело. Костя свое помнил смутно: это была какая-то непонятная кража, почти без свидетелей, в рабочее время в многоквартирном доме. Так и не поймали бы беднягу, если бы из его кармана не выпал огрызок бумаги с аккуратно выведенным карандашом списком продуктов. Этой ценнейшей уликой тыкали всем жильцам дома на поквартирном обходе, и домохозяйка из соседнего подъезда узнала в нем рецепт своего фирменного салата, который она записывала для подруги, когда к ней в гости заходил ее муж. Мужа быстро нашли и повязали, а краденое оказалось в ближайшей к дому скупке - мужичок особо не заморачивался, уж очень ему нужны были деньги на водку. Катин рассказ был интереснее, да и деталей она помнила намного больше: похитили ребенка одного из чиновников, решающего вопрос о строительстве трассы на месте парка. Условием было свернуть проект, но чиновник, как это всегда бывает, оказался лишь верхушкой бюрократического айсберга, и легче было отыскать похищенного мальчика, чем пойти на уступки похитителям. Катерине, как самой молодой и новенькой в структуре, пришлось облазать все окрестные заводы, склады и гаражи в поисках места, где могли бы спрятать ребенка, и поиски увенчались успехом: ее первый преступник тоже не стал особо заморачиваться. Дело раскрыли в рекордные сроки, но Кате от этого было ни горячо ни холодно - все почести, как полагается, достались страшим коллегам. Не то чтобы она обиделась, но проработала там недолго, и при первой же возможности перешла в МУР, куда ее позвал как раз Круглов, приметивший толковую девчонку на одном из совместных заданий. На улице, несмотря на самое начало декабря, было уже не по-детски холодно. Щеки от мороза почти сразу же порозовели, и Костя пожалел, что не взял с сбой термос с кофе. Он спустился в метро и в теплом вагоне почувствовал, что пару часов все-таки не доспал. Но не каждый день Катя Гордеева зовет на каток! Пересел с «Чкаловской» на «Курскую», и совсем скоро поезд выехал из тоннеля, демонстрируя через окна усыпанный снегом Измайловский лес. - Костя, я здесь! - Катя махала рукой в красной перчатке с парковой дорожки. - Красота, скажи? - Мороз и солнце - день чудесный, - процитировал классика Костя, спускаясь к ней по обледеневшей лестнице. - Физкульт-привет! Катерина и правда выглядела спортивно: дутая куртка, болоневые штаны, шапочка с помпоном, завязанный узелком шарф. - Только лыж не хватает, и буду как мама Дяди Федора, - рассмеялась в ответ Катя. - Но сегодня в нашей программе другой зимний вид спорта. Она потрясла сумкой с коньками. - Пойдем, до катка надо прогуляться, - Катя двинулась вглубь парка, и Костя зашагал за ней. - Бывал здесь когда-нибудь? - она не переставала улыбаться - видимо, действительно очень любила зиму. - Приходилось пару раз, - кивнул Лисицын. - Но больше в «Кузьминках», я же там рядом живу. - А я на противоположной стороне парка, - бодро ответила Катя. - После школы переехала учиться, а жить стала у тетки, ну и по хозяйству помогала, куда деваться. Она мне за это квартирку и отписала. Вот, живу теперь, хоть каждое утро в парке бегай! - И что, бегаешь? - Мне беготни и на работе хватает, для поддержания формы большего и не надо. Они шли по вытоптанной многочисленными гуляющими тропинке. Мимо то и дело проезжали на санках дети, проходили мимо мамочки с колясками, а пару раз тропинка даже пересекалась с чьей-то импровизированной лыжней. Люди на улице были такие краснощекие, улыбчивые, как будто у всех, кто собрался сегодня в этом парке, было отменное настроение. Каток был небольшим, но и народу в это время здесь было немного. Они заглянули в окошко проката и нашли для Кости подходящие ботинки. Катя села на старенькую лавочку напротив выхода на лед и принялась ловко шнуровать коньки. Костя с этой задачей справлялся с чуть меньшей скоростью, но руки помнили ежедневную шнуровку армейских ботинок, поэтому эта задача не составила ему особого труда. Сложности начались дальше. Катерина вскочила с лавочки и уверено попрыгала на обеих ногах. - Ну что, пойдем? - окликнул она Лисицына. - Встать бы для начала, - охнул тот, покручивая упакованными в коньки ногами. - Хватайся, - Катя протянула ему руку и помогла подняться. Стоять было непривычно, но и не слишком сложно. - А теперь - идем на лед. Она одним шагом преодолела расстояние от скамейки до льда и, оттолкнувшись левой ногой, покатилась вдоль бортика. Мысленно Костя уронил челюсть - как же ей шло кататься на коньках! А на лице у него было выражение неподдельной тревоги: до льда он дошел и даже неловко зашел на него деревянными то ли от холода, то ли от волнения ногами. Дальше нужно было толкаться, но эта задача была куда труднее, чем казалась на первый взгляд. - Ну что, нужна помощь? - Катя затормозила, подняв фонтан из ледяной крошки. - Давай. Она протянула ему руки. Костя крепко ухватился, следуя своему любимому принципу «лучше перебдеть, чем недобдеть». - Смотри на мои ноги: видишь, они стоят буковкой «Т», правая перпендикулярно левой, - Катя объясняла так уверенно и легко, как будто каждые выходные ставила кого-то на коньки. - Коленки расслабь. Расслабь! С деревянными коленками ничего не выйдет. И корпус немножечко вперед, да-а, вот так. А теперь - смотри и запоминай. Она вскинула руки, развернулась и оттолкнулась сначала правой, потом левой ногой. - Видишь, левая нога догоняет правую и наоборот? - крикнула она Косте. - Толчок всегда от ботинка. Давай, у тебя получится! Костя мысленно зажмурился и поехал. Первые попытки были, конечно, тревожными. Он то и дело опирался на бортик, которого старался держаться, пока не раскатается, но с каждым разом движения становились все увереннее. - Давай скрестим руки, поедем вместе, - Катя снова подняла фонтан крошки, тормозя после нескольких кругов подряд. - Не волнуйся, мне можно доверять в этом вопросе! - А я и не боюсь! - бодро сказал Костя, беря ее за руки. - Поехали! - Поехали! Хорошо, что Костя надел шапку, которая плотно прикрывала уши, иначе он бы отморозил их себе на всю оставшуюся жизнь. Они ехали на какой-то запредельной для него скорости, но Катя была рядом, а он ей доверял. Солнце светило так ярко, что даже июль позавидовал бы такому декабрю. На катке почти никого не осталось, и они практически одни нарезали круг за кругом по яркому свежему льду. Они встали у бортика и совершенно случайно синхронно рассмеялись. - Слушай, для новичка - очень хорошо! - закончив смеяться, подытожила Катерина. - Большинство намного хуже справляются. А с тобой может даже какой-то легкий элемент получиться. Хочешь, научу делать «фонарик»? - Э-э-э, нет, фонарик в другой раз, - Костя все никак не мог отдышаться. - Хотя, если дашь перерывчик, может, и в этот получится. - А мне чем прикажешь заниматься? - А ты помнишь какую-нибудь из своих программ? Одной из черт Костиного характера, которые можно было поставить ему в заслугу, была искренняя внимательность. После того, как он узнал, что Катя в прошлом - фигуристка, он честно почитал кое-что про этот спорт и даже посмотрел то, что мог найти в записи или в архивах у интересующихся друзей. - А я смотрю, ты углубился в тему, - улыбнулась Катя, делая, видимо, тот самый «фонарик», которому собиралась научить Костю. - Помнить-то помню, только не все уже смогу повторить, да и музыки нет… - Ну я зритель непривередливый, мне можно и не все показать, а насчет музыки - тут же колонки висят! - он показал пальцем в сторону фонарного столба, на котором действительно виднелась что-то похожее на колонку. - Айн момент! И он на пределе своих сил и умений поехал в сторону будки проката, где, по его соображениям, мог бы находиться кто-то отвечающий за музыку. Катя через стекло видела, как он заходит в будку и сосредоточенно с разговаривает с парнем из проката. Потом Костя высунулся из двери и крикнул: - Что включать? - «Нежность» Кристалинской, - крикнула в ответ Катя. Костя с парнем обменялись кивками, и через полминуты Лисицын снова стоял рядом. - Даже удостоверение не пришлось показывать, - усмехнулся он, уходя со льда. - Я посижу, а ты махни ему рукой, как будешь готова. Катя молча улыбнулась и выехала на середину льда. Костя ослабил шнуровку, чтобы гудящие ноги хоть немного отдохнули и приготовился смотреть. Он почти что ничего не понимал в технической составляющей того, что творила Катерина, и мог сказать только то, что это было прекрасно. То, как она вращалась, поднимая в воздух ледяную крошку, как прыгала, отрываясь ото льда, и приземлялась, хотя казалось, что это совершенно невозможно. А руки, кажется, жили отдельной жизнью: они то заламывались в скорбной мольбе, то в отчаянии закрывали лицо, то пытались ухватиться за призрачно скользящую где-то рядом надежду, то старались обнять весь мир в попытке коснуться того самого его, без которого «опустела Земля». Когда Катя замерла в финальной позе, почти что стоя на коленях с руками, взмывшими вверх, Костя поймал себя на мысли, что он в шаге от того, чтобы броситься утешать женщину, которая так ждет его, что вот-вот сойдет с ума от тоски. Но он не успел прийти на помощь: Катерина поднялась на ноги, показала большой палец парню, который аплодировал ей из будки, и подъехала к бортику: - Ну что, товарищ майор, ваша оценка? - Шесть ноль, - не до конца прийдя в себя, отозвался Костя. - Вот на этом и закончим нашу сегодняшнюю тренировку, - она сошла со льда и снова запрыгала на обеих ногах. - Предлагаю пойти ко мне погреться. - Не откажусь, - уже более живо ответил Лисицын. Они сидели на маленькой Катиной кухне. В квартире было как-то хирургически стерильно, ни одной лишней вещицы, создающей хотя бы подобие уюта: пустые полки, закрытые шкафы, даже на вешалке в коридоре было пусто. Как будто и не жил тут никто. Но свое мнение Костя учтиво оставил при себе, все-таки в гостях. - Прости, у меня только растворимый кофе, - она уступила гостю место в углу у батареи, а сама сидела с противоположной стороны, то и дело подрываясь к чайнику, холодильнику и полкам. - Какие проблемы! - Костя махнул рукой. - Как будто на работе у нас есть свой турок, варящий нам кофе каждое утро. - Турок-не турок, а Алена есть, - улыбнулась Катя, ставя на стол две большие дымящиеся кружки. - У меня, кстати, тут торт: вчера заезжала в гости троюродная сестра из Омска. Не виделись сто лет! - Ну прям свидание получается, - усмехнулся Костя, потирая руки в предвкушении кофе. А потом до него дошел смысл сказанного. Он тут же метнул быстрый взгляд на Катерину: та, как ни в чем ни бывало, резала выгнутый из холодильника торт. - Ну, если ты хочешь считать сегодняшнюю встречу свиданием, пусть так оно и будет, - невозмутимо сказала она несколько секунд спустя. Костя чуть не подавился кофе. Катя вернулась за стол и пристально посмотрела на Костю. Опять у нее какая-то чертовщина в глазах! А на лице, как всегда, спокойствие. Что же ты такое задумала, майор Гордеева? Костя потянулся за тортом. - Давай так, - резко сказала Катя, и кусок торта чуть не упал на стол, на котором, кстати, не было скатерти. - Мы с тобой можем начать отношения, но при одном условии. - Это каком? - Костя был настолько ошарашен, что даже не сообразил, на какую часть предложения лучше было бы сначала отреагировать. - Ты не будешь в меня серьезно влюбляться. А что ты так смотришь? - Катя повела бровью и глотнула кофе. - Нужен ли мне роман? Да. Боже мой, да. Нужны ли мне обязательства со всеми последствиями в виде счастливой семейной жизни? Нет. Ничего личного, просто сейчас это совершенно не вписывается в мои планы на будущее. К тому же… - Что? - Возраст, Костя, возраст, - Катя покачала головой. - Я тебя старше на два года. Разница не большая, если не учитывать, что ты - мужчина, а я - женщина. Мы, женщины, да будет тебе известно, созреваем намного раньше, во всех смыслах, и даже в одном возрасте у людей разного пола совершенно разные мысли и интересы. Если бы ты был старше - одно дело, а старше я, и два года с учетом этого факта превращаются во все пять… На этих словах Лисицына словно окатило холодной водой. Где-то он уже слышал подобную риторику, и даже знал, где - в своей собственной голове. Ну, Катерина, ну, голова! Как же она на него похожа! Или он на нее… - Так что, Костя, выбор исключительно за тобой, - подытожила Гордеева. - Можем начать встречаться. Ходить на свидания. Конфеты, букеты, кино, вино… Спать вместе, хоть сегодня можем начать. Но только если это не повлечет чувств с твоей стороны, с моей стороны точно ничего более симпатии не будет, я гарантирую. А если тебя такие условия не устраивают, то можем забыть этот разговор и как ни в чем ни бывало ходить на службу. Ну и кататься на коньках. Вот так, товарищ майор. Что скажете? Слова как-то не находились, так что говорить Костя ничего не собирался. Он молча встал и, протянувшись через весь стол, впился губами в Катины губы. Кажется, она его поняла.