Я никогда не…

Болеть в Катином обществе оказалось чертовски приятно. Удивительно, как из жесткой женщины, выдвигающей ему железные условия отношений, она превратилась в комок заботы и нежности, порхающий по квартире от кухни к кровати, параллельно переделывая всю работу по дому. Костя действительно расклеился: температура близилась к тридцати девяти, насморк не позволял не то что чем-то заниматься - просто лежать, от жара болела голова и ломило суставы, начинался едкий кашель… Но Катины усилия сделать выздоровление быстрее и комфортнее не проходили зря: когда она касалась Кости лица своими мягкими теплыми пальцами, необъяснимо становилось легче дышать. - Суп и чай, - она поставила поднос на тумбочку рядом с разложенным диваном. - Телевизор долго не смотри - голова будет болеть. Я все оставлю рядом, чтобы тебе не вставать лишний раз. - Куда-то собираешься? - хрипло отозвался Костя, отводя взгляд от телевизора, где крутили повтор футбольного матча, который он как раз пропустил, пока был на работе. - В контору, вестимо, - рассмеялась Катя. Она стояла посреди комнаты в винного цвета махровом халате, скрестив руки на груди. - Передам Рогозиной, что ты на больничном. - Я уже передал, - встрепенулся Лисицын. - И вообще, если бы так надо было, попросил бы кого-то из мужиков. - Что, стесняешься меня? - Катерина развязала пояс халата и скинула его на пол, оставшись в одной кружевной сорочке. - Не говори ерунды, - Костя привстал на локтях. - Просто не знаю, уместно ли афишировать наши зарождающиеся отношения. - Как хочешь, - Катя пожала плечами и присела на краешек дивана. - Но если она вдруг спросит - я отпираться не буду. - А я тебя и не прошу, - улыбнулся Костя. - А потом ты куда, к себе? - К тебе, - Катя взяла его за руку. - Что мне там делать, когда здесь меня ждешь заболевший ты. - А если бы я был здоров, уехала бы к себе? - Ключевое в моем ответе слово - «ты». Удивительно, как сильно меняется жизнь, когда в ней появляется кто-то, с кем у тебя завязываются близкие отношения. И даже если внутренние изменения заметить не так просто, внешне все очевидно. Взять хотя бы квартиру: с появлением Кати она из серой и пустой превратилась в какую-то… живую, что ли. Хотя, на самом деле, ничего не изменилось, кроме, пожалуй, порядка расположения некоторых вещей. Заезжая в перерывах между работой проведать Костю, она не только привозила еду и лекарства, но и убиралась по мелочи, протирала пыль, развешивала скомканную одежду, расставляла предметы на многочисленных полках так, чтобы они своим видом создавали ощущение уюта. Если удавалось остаться на ночь, она пододвигала к изголовью дивана кресло и садилась в него с ногами, в одной руке обычно держала чашку чая, а другой перебирала Костины волосы. Когда он почти выздоровел, она стала забираться на диван и ложиться к нему на грудь. Она крепко брала его за руку и ждала, пока уснет, чтобы выбраться за письменный стол и заняться рабочими вопросами. Костя закрыл больничный почти перед самым Новым годом. По конторе ходили слухи о готовящемся корпоративе, и пропускать его у майора не было никакого желания - все-таки первый раз на этом месте. Когда у них с Катей совпадали смены, они вели себя так, как будто и не жили в одной квартире и не спали в одной кровати, даже на машинах добирались разных. Конечно, кое-кого в известность поставить все-таки пришлось: знал Шустов, ведь именно ему Катя позвонила тогда, после их первой совместной ночи; знал Котов, потому что не сказать ему было бы равносильно предательству их дружбы; знал Белозеров, потому что как-то раз, когда Рогозина попросила разыскать Катю, запилинговал ее телефон дома у Лисицына. Кажется, на этом список кончался, но в этой конторе ни в чем нельзя было быть уверенным, поэтому они вели себя не более чем достаточно близкие друзья. Они даже договорились: если на корпоративе дойдет дело до танцев, первыми они будут танцевать не друг с другом. А то мало ли… Праздник не заставил себя долго ждать. Закончив отчет по последнему делу, Костя облегченно вздохнул: бумажную канитель в своей работе он любил даже меньше ночных вызовов на задание. К тому же, дело было не из приятных: много разнообразных обстоятельств, неясные мотивы, запросы по инстанциям от фирмы потерпевшего до Оксфорда… или Кембриджа? Ему-то, в принципе, неважно, но в отчете-то он не ошибся? Раскрыл папку. Перепроверил. Нет, все верно, слава Богу! Теперь можно было пойти переодеться и со спокойной душой идти праздновать. В коридоре стоял стол, а на нем - маленькая елка. Вокруг нее суетились Антонова и Максимова: у каждой в руке было по игрушке, которые они примеряли поочередно то на одну, то на другую ветку. - О, Лисицын! - Валя отвлеклась от елки и схватила со стола ворох мишуры. - Тебе какая больше нравится: синяя или красная? И она начала навесу распутывать клубок в попытке представить Косте цветовой ассортимент. - Зеленая, - он поймал красную мишуру на полпути на пол и обмотал вокруг шеи. - Эту я оставлю себе. - Слушай, там Майский с Кругловым шампанское и фрукты принимают, - Валя вернулась к елке и стала прикладывать к ней мишуру. - Сходи, помоги, а то мы много заказали, надо же было бюджет отбить. - И бенгальские огни не забудьте! - крикнула вслед Максимова. - И фужеры не побейте! На заднем дворе дышалось свежо. Небо было удивительно чистым и даже синим, что для Москвы было большой редкостью. Круглов и Майский разгружали газель, которая привезла еду и посуду, а Лисицын и отправленный теми же девчонками на помощь Котов относили коробки в переговорную, где их содержимое бережно доставалось и расставлялось по своим местам женской половиной сотрудников. Белая, правда, тоже рвалась потаскать коробки, но Рогозина пригрозила ей пальцем, и этого хватило вместо всяких слов. Тогда Таня занялась бенгальскими огнями: в этом вопросе ей можно было безоговорочно доверять. Тихонов возился с гирляндой, Антонова и Алена в буфете занялись фруктами и бутербродами, Максимова зажигала заботливо расставленные по всем поверхностям свечи; Рогозина и Ромашин о чем-то тихо переговаривались в углу. Наконец последняя коробка была отгружена, и дело оставалось за малым - привести переговорную и коридор в праздничную готовность номер один. Когда уже почти все было готово, Костя понял, что не видит среди суетящихся коллег Кати. А она должна была быть! Они договорились, что после праздника на работе разъедутся и встретятся в ресторане на «Кропоткинской», где Костя заранее заказал столик. Потом они поедут каждый к себе - к Кате проездом собирались заглянуть родственники, а Костя наметил посидеть с товарищами по военной службе. Новогоднюю ночь они планировали провести в центре, но только недолго: Костя только-только выздоровел. После боя курантов они должны были поехать к нему, посидеть за заранее накрытым столом и, обменявшись подарками, лечь спать, потому что в новогодних выходных для сотрудников органов именно возможность выспаться была одним из самых внушительных плюсов. Из размышлений Костю выдернуло то, что Игорь пихнул его локтем в бок. Костя поднял голову и увидел ее: в длинном переливающемся платье, она плыла по коридору, приветливо кивая коллегам и улыбаясь ярче бенгальского огня. Костя тоже удостоился легкого кивка в свою сторону, которого ему, конечно, было мало, но он все понимал: конспирация. Катерина тем временем обменялась поцелуями в щеку с начальством и Петром Сергеевичем, а затем прислонилась к стеклу переговорной где-то в уголке и сосредоточила свой взгляд на елке, перед этим взглядом отыскав в толпе Костю и хитро ему подмигнув. По спине у Лисицына пробежали мурашки, но виду он не подал, а стал вместе с Шустовым и Котовым раздавать коллегам бокалы с шампанским. Рогозина пела. Круглов и Майский аккомпанировали ей на непонятно откуда взявшихся гитарах. Костя пригласил на танец Дашу, а Катя уже лежала головой на плече у Петра Сергеевича. Костя понимал, что она смотрит на него. Он переводил взгляд с Даши на Катю, легко улыбаясь, покачиваясь в танце. Партнерши сменились: теперь ладони на плече Кости положила Таня, а на Катиной талии оказались руки Тихонова. Наконец, описав еще один круг вокруг стола в переговорной, они встали в пару. Катя гладила его по плечам. Сначала она смотрела ему прямо в глаза, одним взглядом крича о том, как ей хорошо быть с ним рядом. Потом она положила голову ему на грудь и прикрыла глаза, вслушиваясь в слова исполняемого романса. Костя тоже зажмурился. Он представил, как они будут так же танцевать много лет спустя далеко-далеко от этой конторы. Он с самого начала подозревал, что это дурацкое условие «не влюбляться» было не более чем блефом, а сейчас, чувствуя ее голову на своей груди, ощущая, как она спокойно дышит, слушая ритм его сердца, он в этом ясно убедился. Песня закончилась, а они так и стояли вместе еще несколько секунд. Только когда Рогозина начала что-то говорить про свой отпуск, они разнялись, но остались стоять рядом и взялись за руки. Сейчас этого бы никто не заметил, а если бы заметили… Ну и пусть! В ресторане они сидели в самом тихом и темном уголке. На противоположном конце зала маленький струнный ансамбль наигрывал что-то очень знакомое и новогоднее. Посередине стола горели две свечи, а рядом высилась ваза с большим букетом белых роз, который Костя купил по дороге. - Мне здесь нравится, - Катя окинула зал взглядом. - Надо почаще заглядывать. - Знаешь, какая очередь сюда, - усмехнулся Костя. - Повезло, что у нас с хозяином были некоторые общие дела. - Подозреваемый? - Свидетель, - Лисицын махнул рукой. - Убили тут одного… Но давай сегодня не о работе. - Да, от нее пора бы уже сделать перерыв, - Катя протянула руку к бокалу с шампанским. - За нас! - За нас! - бокалы зазвенели, и каждый сделал по глотку. - Может, летом рванем куда-нибудь? - спросил Костя, следя глазами за официантом, который, кажется, нес им горячее. - Ты была в Италии? Можно и в музей, и на пляж, и все в одном месте! - Костя, ну какая Италия, - рассмеялась Катя. - И вообще, до лета еще дожить надо. - А что, ты на такую роскошь не рассчитываешь? - Костя постелил на колени салфетку. - По-моему, отличная идея. Я, когда был, остался в восторге. Самое то для расслабляющего совместного отпуска. К тому же, Италия тебе очень пойдет! - Это ты как определил? - Катя уже орудовала приборами. - Ну, ты по характеру похожа на итальянок. Такая же… яркая! - подобрав слово, Костя театральной махнул рукой. - Да и по духу с самой страной вы очень схожи: сочетаете изящность, плавность и стойкость. Короче говоря, как тебе расклад? - Сомневаюсь, что летом мы можем рассчитывать на отпуск, тем более совместный, - Катерина покачала головой. - Тем более, что там делать, среди этих темпераментных итальянок? Сливаться с толпой? - Ну что ты, заскучать в Италии - это надо постараться, - убедительно сказал Костя. - Можем съездить на неделю, и не то что не заскучаем - отдохнуть особо не успеем. - Ну нет, при таком раскладе проще куда-нибудь за город вырваться, - Катя сделала пару глотков воды. - Лес, речка, домик в деревне… - Это тоже можно устроить, - закивал Лисицын. - У меня у тетки такой дом добротный… Можем рвануть! - Смешной ты, Костя, - Катя отодвинула тарелку и улыбнулась. - Дай хоть до Нового года дожить, а там и посмотрим. - Просто мне хочется проводить с тобой как можно больше времени, - он развел руками. - А сейчас ты что, по-твоему, делаешь? - она взяла его за руку. - Я пока никуда не деваюсь. Вот и ограничимся пока этим, ладно? - Ладно, - кивнул Костя и потянулся ее поцеловать. Катя, как и обещала, не готовила, но едой их стабильно обеспечивала. Весь новогодний стол был заказан в кафе и убран в холодильник до возвращения из центра. Оделись потеплее - ночью обещали до минус двадцати, и, выйдя на «Китай-городе» пешком дошли до Красной площади. Было еще рано, и пройти удалось относительно спокойно. Они сели в кафе у катка, где оставалась буквально пара свободных мест, и стали ждать полуночи. За несколько минут до боя курантов они вместе с остальной толпой вышли на улицу. Играла музыка, все смеялись, кто-то сунул им в руку по несколько штук бенгальских огней. Костя достал из кармана зажигалку и, щелкнув ей пару раз, запустил фонтан искорок в своих и Катиных руках. - Раз… Два… Три… Катя с широкой улыбкой посмотрела на него и зажмурила глаза от счастья. Это был ее первый Новый год на Красной площади, да и Костин тоже. Она взяла его под руку и прижалась поближе, рассматривая затухающий бенгальский огонь. Костя зажег ей новый. - Четыре… Пять… Шесть… Он что-то соблазнительно прошептал Кате на ухо, и она громко рассмеялась, заставив обернуться впереди стоящих людей. - Семь… Восемь… Девять… Если все так и продолжится, неужели он наконец женится? Может ли он представить Катю своей женой? Он посмотрел на нее, радостную, устремившую взгляд в сторону курантов, замершую в ожидании наступающего года. Может, еще как может. Четко видит ее в белом платье, с собранными на макушке волосами, с длинной-длинной фатой, как она идет к нему по красной дорожке в ЗАГСе, как говорит «Да», как они целуются под крики «Горько!» - Десять… Одиннадцать… Двенадцать!!!! Катерина обернулась и поцеловала Костю. Они целовались, пока вокруг все хлопали в ладоши, пели песни и махали бенгальскими огнями. Как будто они были здесь одни, в этот морозный вечер, под всполохами салютов и праздничные возгласы. - Костя, поехали домой, - прошептала Катя в районе его уха. - Там мой подарок… - И мой, - он снова ее поцеловал. - Не могу от тебя оторваться… - И я…