Я никогда не…

Неожиданно, кажется, для самой природы, к концу августа потеплело. Город прел от обрушившейся жары, никто не предвидел такого поворота событий, потому что осень уже наступала на пятки убегающему за горизонт лету. Люди ходили, обмахиваясь газетами и случайными бумажками, дышали раскаленным воздухом, стояли в очередях к киоскам с водой и мороженым, создавая повеселевшим палаточникам приличную выручку. В такую погоду хотелось откисать на диване под вентилятором, но служба, та самая, которая «и опасна, и трудна», совершенно не собиралась позволить Косте такую роскошь. Они с Юлей сегодня ехали в Подмосковье по узкому шоссе, которое, казалось, еще немного и закипит. Спасал работающий в салоне кондиционер и баклашка воды, предусмотрительно запрятанная Юлей в тенечке между сидениями. - Ну, что, расскажешь еще что-нибудь интересненькое о своей персоне? - Костя вел уверенно и, разговаривая с Юлей, смотрел на дорогу. - А может, ты? - с ухмылкой спросила Юля, разглядывая проплывающие за окном поля. - Обо мне будет не так интересно, - Костя чувствовал, как ее взгляд становится все ехиднее и ехиднее, хоть она и смотрела совершенно в другую сторону. Эта девчонка казалась ему предельно простой: чего еще можно ожидать в ее-то возрасте? Ее ровесники, если верить статистике, не могут похвастаться чем-то выдающимся в своей короткой биографии, а она едва ли выбивается из общих рядов. Хотя сама себя наверняка выделяет, мама не горюй! Вспомнить хотя бы, как она отчитывала участкового на первом их совместном выезде: «Чему вас только в Школе милиции учат!» Ишь! Сама-то недалеко еще от нее ушла. Каждый раз невольно напрашивалось сравнение с Катей. И заканчивалось одинаково - небо и земля! И небом, несмотря на все отношение, была, конечно, Гордеева. Рядом с ней Юля выглядела такой… обычной, что ли? Конечно, и у нее были сильные стороны: она обладала гибким умом, цепким взглядом и острым, укалывающим кого угодно в самое нежное место язычком. - А с чего вы взяли, товарищ майор, что из моих рассказов можно почерпнуть что-то интересное? - Юля сдула съехавшую на лицо челку и посмотрела на майора хитрющими глазами. - Я, конечно, все понимаю, обстановка располагает к близкому контакту, но со мной этот номер не пройдет. Она снова повернулась к окну, за которым успел появиться густой лес. Почти приехали. Да, такая за словом в карман не полезет… Но с ней хотя бы никогда не бывает скучно. Она и не рассыпается шутками, сохраняя, где надо, серьезность, но и не занудствует, не давая погрузиться в могильную тишину. Остановились на дороге в узком пролеске у берега реки. Недавно они поменялись местами - жара, пусть и скрываемая кондиционером, плохо влияла на Костю, и он перебрался на пассажирское. Вопреки ожиданиям, Юля послушно села за руль, даже не приправив это какой-нибудь колкостью. Остановку инициировал Костя: - А ну-ка, стой-стой-стой, - он хлопнул ее по плечу и, распахнув дверь, выскочил из резко затормозившей машины. - Если затаиться в кустах, то автостоянка санатория вся на ладони. Костя смотрел в сторону реки. Юля вытащила бинокль и внимательно пригляделась к горизонту. - Да, наблюдать отсюда очень удобно, - она продолжала осматривать окрестности, разглядывая стоящие на другом берегу машины. - И движение в этом аппендиксе практически никакое, - Костя, морщась от несильно, но неприятно ноющей головы, поворачивался то на реку, то на лес. Мысленно срисовав пейзаж, он стал спускаться к реке, аккуратно ступая по крутому заросшему склону. - И дачный поселок рядом, если что, есть, где спрятаться, - нет, все-таки что о Юльке не говори, а глаз у нее алмаз. Предаваясь размышлениям, Костя, однако, не смог не заметить, что напарница убрала бинокль и поспешила к нему в овражек. - Смотри, видишь, - он указал рукой на примятую траву и обломанные ветки. - Кусты сломаны полосой до самой речки. - Как будто кого-то волокли и скатили, - подхватила Юля. - А там, внизу, - папоротник, - отмахиваясь от лесной мошкары, кивнул Костя. Они присели на корточки у одного из кустов. - Кто-то боком хотел забраться наверх - видишь, глубокие следы - значит, упирался. Он отвернулся, осматривая заросли на предмет чего-нибудь интересненького, но Юлино довольное «Опаньки» заставило его обернуться. Ладно, за такую зоркость можно прибавить ей очков в рейтинге: капитан Соколова держала в руке пинцет с зажатой в нем арбалетной стрелой. Они вскарабкались обратно к машине, чтобы повнимательнее осмотреть находку. Юля тут же достала чемоданчик и, ловким движением выхватив из него лупу, стала водить ей вдоль стрелы. Костя, оперевшись локтями на капот, не без удовольствия наблюдал за этой нехитрой процедурой. И дело было даже не в том, что он отдыхал, пока она работала. Было что-то удивительно привлекательное в том, как Юля держит пинцет, вертит вокруг него увеличительным стеклом, приглядывается, хмурится, думая о чем-то глубоко научном и криминалистическом… Ее ум в это время наверняка вскипает, бурля догадками и предположениями, сопоставляя факты и соединяя их в логические цепочки. Черт, как же это сексуально, когда такие, как она, думают! - Пойду поищу наблюдательный пункт, откуда был произведён выстрел, - медленно произнес Костя, следя за тем, как Юля убирает улику в пакетик. - Если есть стрелок, значит, есть и место лежки. Вникаешь? С этими словами он направил на капитана длинную палку, которую все это время теребил в руках, держа ее так, будто готовился выстрелить. Юля, отложив улику, сделала испуганное лицо и послушно подняла ладони. - Вникаю, товарищ майор. - Да расслабься, - он рассмеялся. Она осталась стоять в той же капитулирующей позе и сопроводила уходящего на поиски лежки Лисицына полным недоумения взглядом. По крутому склону к реке пришлось лезть все-таки вдвоем. Объем поиска был немалым, и, загнав машину в кусты на другой стороне пролеска, они спустились по склону, цепляясь за ветки, и принялись прочесывать густую растительность. От реки веяло свежестью, а в тени высоких деревьев не так сильно палило солнце, так что работа была еще не самая пыльная. Земля была на удивление влажной и сочной, хоть погода и стояла знойная. Где-то среди переплетавшихся над головой веток примостились птицы, своими звуками наполняющие лесную тишину. В этот раз удача улыбнулась Косте: на стволе одной из растущих здесь берез он увидел еле заметный кусочек ткани. Он аккуратно подцепил его пинцетом и спрятал от греха подальше в полиэтиленовый пакетик: не дай Бог потеряется! - Давай руку! - он протянул ладонь карабкающейся по склону от реки Соколовой. С силой потянув Юлю за руку, он усадил ее рядом с собой на мягкую теплую землю между двумя березками. - Нашел что-то? - спросила Юля, усевшись поудобнее. - А как же, - ответил Костя нарочито сурово. - Так, а здесь трава была примята, - Юля огляделась. - И ветки очень удачно раздвинуты… Это наблюдательный пункт. - Трава июльская была примята, что для Марины было в первый раз, - со всем присущим выражением произнес Костя, словно не сидел в лесу на земле, а выступал на большой сцене перед благодарными зрителями. Декларируя эти незамысловатые строки, он аккуратно возложил на Юлину светлую голову венок из дубовых веток, невесть откуда взявшийся на этой маленькой полянке. - А, так ее звали Марина, - поправляя венок, протянула Юля. Вставила просто так, к слову, или помнит о той утренней встрече с Кристиной? Ишь! Еще и внимательная, ко всему прочему! - Нет, Юленька, ее звали «работа», от которой я скоро в монахи уйду, - Костя стянул тесные перчатки и резко кинул их в сторону пакетика с уликой. На душе от этого разговора становилось почему-то тяжело. - Ну ты с этим делом-то не затягивай. В монахи ты точно не годишься, - произнесла Юля без тени ухмылки, переводя в сторону Кости взгляд широко распахнутых глаз. - Ну почему же? Допустим, смотрителем винного погреба женского монастыря я бы сгодился. Ох, как сгодился! - тяжесть мгновенно испарилась, пропуская на лицо озорную улыбку. - Да, а ты знаешь… интересная должность, - задумчиво сказала Юля, перемещая венок со своей головы на Костину. - Очень хорошо… Она поправила венок на его волосах, и, оперевшись головой на руку, внимательно посмотрела на коллегу: - Так что ты там в пакетик-то положил? В Москву возвращались снова молча. Правда, на этот раз тихонько включили музыку на каком-то из завалявшихся в бардачке дисков: засыпать за рулем в Костины планы не входило, а от Юли толку было мало - она уже дремала, скукожившись на переднем пассажирском сидении, надышавшись свежим лесным воздухом. Костя ухмыльнулся: эта картина казалась майору раз в сто милее старающейся всеми способами ему угодить Кристины. Сколько бы завтраков она ему ни готовила и сколько бы ни подвозила до работы… Пора с ней заканчивать. И придется снова начинать этот порочный круг безобязательных отношений, чтобы потом закончить свой век сторожем винного погреба женского монастыря. Эта мысль опять заставила его улыбнуться. Он, конечно, и сам всегда был мастером удачных шуток, но рядом с Юлей это умение сегодня как-то особо обострилось. Она хорошо на него влияет, эта капитан Соколова, несмотря на всю ее простоту и некую предсказуемость. Притормозив на светофоре, он обернулся на нее: она спала, посапывая, подобрав под себя руки и поджав ноги. Он заботливо просунул между ее головой и оконным стеклом сложенную в несколько раз форменную жилетку, чтобы не было больно ударяться на частых ухабах. Юля сладко потянулась, задев кончиками пальцев его холодный лоб, и снова вся сжалась, продолжая спать с легкой улыбкой на губах. Так хотелось сменить конечную точку маршрута с конторы на ее дом, чтобы аккуратно завести ее сонную в темную квартиру и, уложив в мягкую, пахнущую свежестью постель, захлопнуть за собой входную дверь. Но работа, самая жестокая и самая важная женщина в его жизни, не давала таким мыслям воплотиться в реальность и заставляла джип мчаться в сторону ФЭС по вечерним дорогам Подмосковья и Москвы. Не суждено сегодня капитану Соколовой выспаться дома, максимум, на что она может рассчитывать - это кофе, заботливо приготовленный Аллочкой в буфете к их приезду. Если она, конечно, сама еще там… - Мы уже приехали? - сонно протянула вдруг Юля хриплым голоском. - Спи, Юленька, пока есть время, - Костя выключил магнитолу и откинулся на спинку сиденья. Они уже полчаса стояли в гараже с заглушенным двигателем, в полутьме и тишине. Очень уж хотелось дать ей выспаться перед очередной бессонной рабочей ночью. Она, конечно, ничего не заподозрит, а Рогозиной он скажет, что застряли в пробке, не следит же она, ей Богу… Сейчас, еще пятнадцать минуточек, и он разбудит ее и отправить переодеваться, а сам подхватит чемоданчик и сделает вид, будто не отнес уже в лабораторию все сегодняшние находки, чтобы не тормозить расследование. От этих сорока пяти минут хуже никому не станет, а вот Юльке явно будет только лучше…