Я никогда не…

Неприветливая картинка нагоняла ужаса и решительности одновременно. Сухая трава по колено желтела в лучах какого-то блеклого, холодного солнца. На ее фоне зловеще чернели мертвые корявые яблони. Когда-то здесь, видимо, был живой участок: дом с цветущим садом. Сад погиб. Дом горел. «Скорые», милиция, ОМОН, ФЭС. Костя бежал по полю, не видя ничего, кроме охваченной огнем избы. Он не слышал визга сирен, криков командира спецназа, его занимал только пожар. Хоть он не знал, почему он начался, кто был внутри и был ли вообще, он бежал, чувствуя, что должен сделать все, что может, не до конца понимая, что именно. Он не заметил, как оказался совсем рядом, оставив позади всех, включая шокированных Рогозину и Соколову и пытающегося его остановить командира спецназа. Его глаза упирались в окно, через разбитое стекло которого в языках пламени виднелись чьи-то силуэты. В одном из них Костя узнал Игоря. - Папа, сзади!! - истошно заорал откуда-то Пашка. Костя заметил под ногами трухлявое полено. Мысли мелькали в голове со скоростью света. Нельзя промахнуться! Звон стекла, скрип створок. Мужик в красной кепке отлетел назад, а Костя, подтянувшись, впрыгнул в окно, забыв про адскую боль в плече, разгоревшуюся с новой силой. Лицо Игоря, все измазанное сажей и блестящее от пота, выражало какую-то странную смесь эмоций. Он пытался отвязать Пашку от кровати. Мужик оправился от удара и стал заносить над Игорем молоток. Было душно, пахло гарью, копоть оседала во рту и в носу, жар обволакивал лицо… Костя толкнул Садовника в огонь - он понял, что это именно он, увидев этот чертов молоток, крепко сжатый в руке. Комнату наполнил жуткий, пронзительный крик - Садовник загорелся и, продолжая кричать, выбежал на улицу. Костя рванул за ним: главная улика все еще оставалась в руках у маньяка. Стараясь не попасть в лапы пламени, он выскочил из дома, едва поскользнувшись на пороге, и тут же увидел молоток, валяющийся на земле в паре шагов от него. Садовник же, сверкая пылающей спиной, бежал сквозь мертвый сад. Костя попытался его догнать, но остановился в начале аллеи сухих деревьев, не в силах двинуться то ли от боли, разрывающей плечо, то ли от ужаса происходящего: заживо сгорающий человек еще убегал, оглушая округу своим криком. Его было даже немного жаль, потому что таких мучений, наверное, никакой человек не заслуживал. Но перед глазами вдруг встали все его жертвы, на которых Костя так долго смотрел в холодной тишине фэсовского морга. Костя представил, что сейчас, наверное, убийца не просто бежит, а убегает от всех, кого он убил. На секунду он даже увидел их, десятки людей, мужчин, женщин, детей, тянущих к горящей спине маньяка свои холодные, мертвые руки. Наверное, он действительно думал о том же. Там, где сад кончался, Садовник упал на землю, к нему стали подбегать врачи и омоновцы. Костя обернулся на избу и увидел, что из двери Игорь вытащил остов кровати, к которому был привязан Паша. Рядом тут же появились люди, помогающие освободить мальчишку. Господи, неужели все закончилось?.. Как только веревки опали, Игорь схватил сына на руки и побежал, вместе с Рогозиной, Юлей, командиром спецназа… надо идти за ними. Все кончено. Или?.. Он вспомнил, что в комнате было две кровати. И к второй тоже был кто-то привязан. И что-то подсказывало Косте, что он знал, кто это. Он бросил взгляд на лежащий в траве молоток и сунул его во внутренний карман куртки, завернув в какой-то обрывок ткани, чтобы не смазать следы. Он не мог остаться в стороне, потому что сегодня никто больше не должен был умереть. Он снова пробежал мимо Рогозиной и Юли. Снова вошел в эту пышущую жаром горящую избу. К остову кровати был привязан Торусов. Он обрился, был одет в камуфляжную форму, и даже сейчас, когда все его лицо искажала гримаса ужаса от приближающейся смерти, в его глазах проскальзывала животная жажда расправы, ради которой он, скорее всего, и приехал сюда сегодня. Конечно, как же мог Торусов отказаться от возможности получить полковничьи погоны! Но, зная Торусова, Костя понимал, что дело не только в амбициях: война сильно ударила ему в голову, и он до сих пор не избавился от ее эха, которое раскатывалось в черепной коробке и порой толкало на безумие. Его Косте тоже было жаль, потому что он сам боялся такой жизни, когда внутри тебя живет израненный вояка, вечно ищущий вокруг картины, напоминающие прошлую, боевую жизнь. От этого и жестокость, и психованность, и неспособность чувствовать что-то человеческое… Но он тоже был человеком, пусть не всегда правым, но человеком, совершившим много плохого, но спасшим многие жизни. Костя схватился за раскаленный остов и попытался сдвинуть его к двери, но он почти не поддавался: ножка застряла между прогнившими досками пола, да и вес Торусова не облегчал задачи. - Уходи! Спасайся сам!! - взвыл Торусов, и в его голосе, несмотря на звериные нотки, слышалась искренность. - Уходи!!! Снова вспыхнуло пламя. Костя ничего не ответил, продолжая тащить кровать к двери. Они медленно и верно приближались к выходу, но тут над ними послышался страшный треск - это обрушалась крыша. С грохотом горящие балки и перекрытия рухнули вниз, накрыв то самое место, куда Костя только что сдвинул кровать… Снаружи был слышен только грохот и крик. Костя, выбираясь через ближайшее окно и проклиная этот день, не знал, что там, у входа, в диком отчаянии мечется Юля. - Костя!!!! - орала она ему вслед, но он не слышал. Не видел он и того, как Рогозина удерживает ее мертвой хваткой, чтобы она не бросилась за ним. Не знал, да и не мог знать, с каким ужасом в глазах она смотрела на обвалившуюся крышу. Он заметил ее только тогда, когда она, рыдая «Костя!!!!», била кулаками землю, глядя на догорающий дом. Он тут же кинулся к ней, поднимая за плечи. - Да не трогайте вы меня!! - протянула она надрывно, пытаясь вырваться, но он рывком развернул ее к себе лицом. - Костя… - ее глаза, полные слез, ее чумазое, мокрое лицо, ее растрепанные волосы… Смотря на Юлю, он растворялся в ней, забывая о том, что только что почти буквально прошел через ад. - Ты чего! - негромко, с радостью сказал он. - Я улику главную нашел!! Он рассмеялся, понимая, что иначе тоже будет плакать. - Ты где был?! - Юля, продолжая рыдать, била его руками по плечам, трясясь от напряжения. - Ты где был?!!! - Юлька, я улику главную нашел, слышишь? - он крепче сжал ее, чтобы она так не дрожала, и ладонями обхватил ее лицо, убрав с него лезущие в глаза волосы. - Какую… какую улику?! Я чуть с ума не сошла, все рушится, тебя нет!! Ты где был?!! - она касалась пальцами его лица, словно проверяя, настоящий ли он или ей только кажется. - Вот, смотри! Перчаток не было, я его в тряпку завернул, - он вынул из-за пазухи молоток и потряс им перед Юлиных лицом, доказывая его реальность. - Вот этим молотком Садовник всех и убивал… Юля не дала ему договорить. Все так же плача, она стала покрывать его замазанное сажей лицо быстрыми, но такими нежными поцелуями. - А это значит, что мы теперь и эпителий, и частицы, все найдем… Мы же ФЭС!! - он почувствовал такой прилив сил, несмотря на то, что только что был до смерти уставшим. Наконец он почувствовал, что пришло время для счастливого конца: Садовник найден, ФЭС оправдана, Юля… Вот она, Юля, так близко, такая счастливая, счастливая потому что любит его, потому что он рядом с ней! Как давно у него с ней не совпадали чувства, и вот, он снова знает, что сейчас они думают об одном и том же!! - ФЭС! - Юля, наконец, перестала плакать. Костя громко рассмеялся, она подхватила его смех, а он крепко поцеловал ее, потом еще раз и еще… Как нелепо они, должно быть, выглядели со стороны и как счастливы они были на самом деле… В Москву возвращались молча. Юля дремала у Кости на здоровом плече, крепко обхватив его руками, словно боялась, что если она его отпустит - он навсегда исчезнет. Костя смотрел на дорогу. Их машина была первой. За ними ехала «скорая», в которой сидели Паша и Игорь, потом - фургон спецназа. Замыкала колонну труповозка как печальное напоминание о жестокости жизни и особенной жестокости сегодняшнего дня. - По домам пока не получится, - задумалась Рогозина вслух. - Конечно, о чем речь, - прошептал Костя, прикрывая глаза. Сейчас в контору, работать… он не думал, что однажды будет этому так рад! А потом - домой… Все возвращалось на круги своя после нескольких кругов ада, и в это сложно было поверить. Он улыбнулся. Открыл глаза и увидел, что Рогозина тоже улыбается, правда, вытирая пару набежавших слезинок. - Костя, неужели мы через это прошли? Неужели все кончилось? - она повернулась к нему с переднего сидения, продолжая улыбаться. - Мы справились, - усмехнулся Костя. - ФЭС мы или не ФЭС, ну! - Прости меня, - она протянула к нему руку и аккуратно положила на больное плечо. - Я так виновата и перед тобой, и перед Котовым… Ты в курсе, что он вычислил, кто слил нас Французу? Колосов, черт его дери, представляешь! - Да, он со мной связался, - кивнул Костя и тут же забеспокоился. - Только бы он был еще цел… - Мы почти приехали, - Рогозина развернулась и всмотрелась в мелькающие за окном указатели. - Я все решу, как только приедем. Тоже надо немного прийти в себя… Она закрыла руками лицо и шумно выдохнула. Костя решил подремать в оставшееся время и, засыпая, услышал, как сквозь сон Юля нежно прошептала его имя и еще сильнее к нему прижалась. - Завтра же с утра поедешь в госпиталь! - он сидел на стуле в морге, и Валя перевязывала ему плечо. - Сам знаешь, какие последствия у незалеченных ранений! Дверь распахнулась, и быстрым шагом вошла Юля. Она, кажется, изо всех сил сдерживалась, чтобы не начать то ли смеяться, то ли плакать. И хоть она уже умылась, причесалась и переоделась в чистый костюм, все равно на лице читалась ужасная усталость и оставшийся от увиденного ужас. - Жить будет? - полусмешливо-полусерьезно спросила Юля у Вали, присаживаясь рядышком. - Сажи в дыхательных путях немного, сатурация уже в норме - подышал кислородом, глюкозу прокапала… плечо не гноится, - Валя закончила повязку и отряхнула руки. - Но в ближайшую неделю я настоятельно рекомендую воздержаться от нагрузок. Физических и моральных! - прибавила она, легко грозя пальцем. - Сегодня будет исключением, - Костя встал со стула и стал застегивать пуговицы на рубашке. - Как там Котов? - Показания дает, - Юля погрустнела. - Я даже не знаю, что хуже - то, что он думал или вот так… - Хуже вот так, - Костя покачал головой. - В один день все потерять, и ладно там работу, но невесту… Юля пронзительно посмотрела ему в глаза и легонько коснулась пальцами его ладони. - Пойдем, нас в переговорке ждут. - Коллеги… - Галина Николаевна поднялась с места, оглядывая переговорную, которая сегодня впервые за долгое время была полна людей. Костя с Юлей сидели рядом сразу за начальницей и Кругловым. Напротив них расположился Белозеров, который весь светился, не в силах сдержать улыбку. Место Шустова пустовало - он остался в больнице с Пашей, которого решили понаблюдать эту ночь. Аллочка ерзала на стуле, окидывая всех тревожно-радостным взглядом. За сидящими, по периметру, стояли и другие сотрудники, которые по делам Садовника и Француза не работали, но все равно были вызваны Рогозиной, поприсутствовать. - Я извиняюсь, - в стеклянные двери тихо прошел Котов. Он сел на пустое место. На нем не было лица, но он максимально сосредоточенно посмотрел на бывшую начальницу и приготовился слушать. - Коллеги, - продолжила Рогозина, придавая голосу дополнительную твердость. - За эти пару недель мы с вами прошли через многое. Череда неудач, провалы на операциях, тупики в расследованиях, угроза расформирования… В общем, приятного было мало, даже, можно сказать, вообще не было. Но и в этих условиях мы продолжали работать, и делали это так хорошо, что сейчас я с радостью и гордостью поздравляю вас с тем, что ФЭС раскрыла сразу два громких дела и успешно вышла из обстоятельств, которые подводили ее под закрытие! Костя захлопал в ладоши и заулыбался. Коллеги подхватили, и переговорная наполнилась аплодисментами. - Думаю, что Министерство обязательно скажет нам «спасибо» после официального завершения расследований, - сказала начальница, когда овации стихли. - Но я хочу поблагодарить от себя и от имени всей Федеральной Экспертной службы тех коллег, которые потом и кровью боролись за правду в эти нелегкие времена. Она посмотрела на Белозерова. - Лейтенант Сергей Белозеров, капитан Игорь Шустов, который сейчас по уважительной причине отсутствует, днями и ночами добывали информацию, работали с уликами, - полковник жестом попросила Сергея подняться. - Если бы не их самоотдача, мы бы не вычислили ни маньяка, ни Француза. Сергей раскланялся и сел, все так же улыбаясь. Было видно, как он искренне счастлив, несмотря на все последствия. - Петра Сергеевича Ромашина тоже сегодня с нами нет, - Рогозина вздохнула. - К огромному сожалению, он покидает свой пост со следующего месяца и уходит на заслуженный отдых. Это решение далось нелегко и мне, и ему самому, но он действительно этого заслужил, особенно после такого нелегкого дела. Он - наш настоящий старший товарищ, это хорошо подтверждает тот факт, что именно он в ночи у себя дома оперировал майору Лисицыну раненое плечо. Пусть он перестает быть нашим коллегой, он навсегда останется нашими другом. - Капитан Юлия Соколова, - под взглядом начальницы Юля привстала и села на место, стараясь не показывать усталости. - Благодаря ей нам удалось напасть на след Садовника, она очень убедительно сыграла свою роль, и именно ее контакт с журналистом открыл нам дорогу к установлению личности преступника. Костя нащупал в кармане телефон Макса и усмехнулся. С этой ночи в лесу не прошло и суток, а она казалась уже чем-то далеким и нереальным. - Майор Константин Лисицын, - Рогозина посмотрела на него, как будто извинялась взглядом. - Конечно, в его действиях не обошлось без самодеятельности и неповиновения приказу. Он успел сильно насолить другой структуре и стать подозреваемым, получить ранение… Но если бы не его отвага и самоотверженность, у нас бы не было главной улики - молотка, которым Садовник убил всех своих жертв. Он не отстранился, не пустился в бега, а даже будучи под подозрением довел дело до конца. Он до последнего пытался спасти подполковника Торусова, который и сделал его подозреваемым, и ранил… Нам повезло работать с такими людьми! Костя совершенно не чувствовал ни гордости, ни удовлетворения. Конечно, он все сделал правильно и поступил бы так еще раз, но он до сих пор чувствовал присутствие смерти где-то поблизости, не абстрактной смерти, а вполне реальной, которой он, возможно, мог бы помешать, но не помешал… - И, наконец, капитан Константин Котов, - Рогозина глубоко вздохнула и подошла к нему через всю переговорную. - Перед тобой, Костя, мне бы хотелось извиниться лично. Даже когда все в тебе усомнились, даже когда все от тебя отвернулись, ты не отвернулся от нас. Раскрытие дела Француза - полностью на тебе, хотя в это время ты уже не был нашим сотрудником и это шло вразрез с твоими интересами. И обернулось личной трагедией. Ты герой, Костя. Каждый, кто прошел через это - герой, а ты вдвойне, потому как мы все были против тебя. Я благодарна судьбе за то, что работаю с вами, с настоящими профессионалами и настоящими людьми! Нам предстоит еще много работы, но с ней мы справимся тем более, если уж мы прошли через это. Переговорная начала пустеть. - Пошли в лабораторию, мне еще пару экспертиз надо распечатать, - поманил оставшихся Костю, Юлю и Аллу Белозеров, и они, подхватив папки с отчетами, последовали за ним. - Неужели здесь может быть так спокойно… - протянула Юля, подписывая очередную бумажку. - Вот так просто сидишь и не ждешь откуда-то сверху подвоха? - Или снизу, - усмехнулся Костя, откладывая папку. - Да, я вот до сих пор чего-то жду, особенно после моих приключений. - Да, Костя! Мы тут чуть с ума не сошли! - встрепенулась Аллочка. - Как пришли эти новости… я не знала, что и думать! - Ну, ты может и не знала, а мы-то знали, что это все подстава, - Белозеров хлопнул руками по клавиатуре. - А доказать, черт, никак не могли! Он развернулся к принтеру и вытащил из него кипу бумаг. - Все! Ну, на сегодня, по крайней мере! - он крутанутая на стуле и радостно рассмеялся. - Ребята!! Мы это сделали!! Остальные тоже заулыбались. Костя улыбался искренне, хоть и совершенно устало. Он поднялся со стула и, снимая с плеч халат, двинулся в сторону выхода и вдруг замер. - Домой собрался, ха! - он хлопнул себя по лбу. - А ключей-то и нет! - Старик, прости… - протянул Белозеров. - Я свой комплект с собой не ношу… Нет, можно, конечно, заехать… - Не надо никуда ехать, - властно сказала Юля. - Переночуешь у меня. Она посмотрела на него и улыбнулась, уже не так устало и куда более светло. В лабораторию заглянула Рогозина. - Думаю, теперь можно со спокойной душой разъезжаться, - сказала она, делая вид, что вовсе вот-вот не свалится с ног. - Костя, Юля, завтра отдыхаете! Да, Лисицын, не забудь, что тебе Валя сказала. - Есть не забыть! - Костя рассмеялся. - Я распоряжусь, вас всех развезут по домам, - Рогозина вынула из кармана телефон и тут же подняла глаза на Костю. - Костя… если вариантов нет, можешь переночевать у меня. Я гостеприимная, Юля не даст соврать. - Спасибо, Галина Николаевна, но сегодня я планировал как раз Юлино гостеприимство проверить, - ответил Костя, поворачиваясь в Юлину сторону. Она так и стояла, улыбаясь. Машина ожидалась через пятнадцать минут, и они решили посидеть на дорожку в буфете. Есть почему-то не хотелось. Не хотелось и кофе. Непонятно было даже, зачем сидеть на дорожку, если путь предстоял недолгий, недалекий и более чем привычный, но здесь, на диване в буфете, наконец начало находить осознание. Еще пару дней назад Костя сидел здесь, перебирая газеты с глупыми заголовками, и представлял, как скоро придется искать новую работу. Юля, кажется, думала о том же: она сидела за столом и очень внимательно разглядывала противоположную стену. - Совсем недавно я здесь рылась в бумагах по Садовнику и думала, что это конец, - протянула она, продолжая сверлить глазами обои. - Как странно устроена жизнь… Как здесь теперь спокойно… Она слезла со стула и подсела на диван, держа, однако, дистанцию с Костей. - Ты, наверное, подумаешь, что я ненормальная, - вдруг сказала она очень тихо. - Ну, или что я помешалась на нервной почве… - Почему это я должен так сказать? - перебил ее Костя, выпрямляясь. Он чувствовал, нет, он знал, что она сейчас скажет, и от этого хотелось прыгать и танцевать, но приходилось сдерживаться, чтобы не выдать своей сумасшедшей радости. - Потому что… после всего, что у нас с тобой было… Как мы попробовали, как я сказала, что мне нужно время… - Юля подбирала слова, зарывшись пальцами в волосах на макушке. - И когда ты сказал, что дождешься меня, я тебе не поверила… Она посмотрела на него глазами, полными слез. Господи, ну какая же она дурочка! Глупенькая, но самая лучшая, самая красивая, самая любимая, самая его!! Она смотрела на него вместо тысячи слов, глазами крича то, что он так давно хотел услышать. В этом взгляде смешались тревога и радость, забота и отчаяние, беспокойство и такая яркая, чистая, светлая любовь… - Дождался? - вырвалось у него с ухмылкой. - Дождался… - улыбнулась она сквозь слезы и бросилась в его объятия, начиная по-настоящему плакать. - Ну-ну, - он гладил ее по голове и спине, чувствуя, как намокает рубашка. - Не плачь, Юленька, не плачь, моя хорошая… Все же хорошо, я же здесь. - Я так за тебя испугалась! - глухо сказала Юля, переставая дрожать. - Я думала… думала, это конец! Она подняла на него глаза. - Какой же это конец! - он поцеловал ее в лоб, и она улыбнулась. - Это только начало, Юля! - Только начало! - повторила за ним Юля, снова прижимаясь к его груди. - Я тебя больше никуда не отпущу! - А я никуда больше и не собираюсь! - так они и сидели в обнимку, на этом диване, повидавшем так много плохого и так мало хорошего… но этот день, кажется, готов был побороться со всем плохим в жизни этого дивана. И не только дивана.