Сделка

Хонджун скучал. Размеренное бормотание учителя, постукивание мела по доске и щебет птиц за окном сливались в приглушенный усыпляющий гул, заставлявший голову клониться вниз. Страницы лежавшей перед ним тетради белели девственной чистотой. Рассеянно цепляя зубами сережку в языке, Хонджун взглянул на Ёсана, сидевшего за соседним столом. Приятель сидел неподвижно, подперев голову рукой и невидящим взглядом изучая доску. Хонджун тяжело вздохнул и уронил голову на сложенные руки. — Ким Хонджун, какое время используется во втором предложении? — Настоящее продолженное, — отозвался Хонджун, с трудом разлепляя тяжелые веки. Сзади раздалось хихиканье. Несколько секунд учитель буравил его глазами, а затем, покачав головой, отвернулся. Нельзя сказать, что Хонджуна совсем не интересовал английский язык — напротив, ему действительно нравилась возможность прикоснуться к чужой культуре, как нравились и множество других вещей, которым он уделял все свое свободное время. Ким Хонджун вовсе не был лентяем, как полагали некоторые учителя; скорее, он просто предпочитал распределять свои силы рационально и искренне полагал школьные занятия бездарной тратой драгоценного времени. Обуреваемый жаждой настоящей взрослой жизни Хонджун намеревался завершить обучение после окончания средней школы, но отличные оценки и увещевания матери не оставили ему шанса. Природный ум и врожденные способности позволяли ему с легкостью проходить сквозь учебные дебри, через которые старательно прорывались его одноклассники, несущие тяжкие потери на нелегком поприще второго года старшей школы. Именно поэтому имя Хонджуна неизменно красовалось вверху списков успеваемости, именно поэтому он получал послабления со стороны учителей, закрывающих глаза на неформальную внешность ученика, — и именно поэтому школьные уроки являлись для него унылой тягомотиной, которую Хонджун был вынужден терпеть по досадной необходимости. Какое-то время он усиленно пялился на доску, изображая чрезвычайную заинтересованность предметом и размышляя о тексте своей будущей песни. Строчки плыли перед глазами, никак не желая складываться в связные фразы, и Хонджун раздраженно тряхнул головой, пытаясь отвлечься от монотонного учительского бубнежа. Его взгляд упал на широкую спину Минхёка, что прилежно конспектировал все, что появлялось на доске. Солнечные зайчики скакали по его растрепанным прядкам, и Хонджун мечтательно улыбнулся, вспоминая, как на прошлой неделе он удостоился от своего недостижимого старшего целого «привет». Радость от этого события, впрочем, несколько отравлял тот факт, что Минхёк был неизменно вежлив и дружелюбен со всеми, кто встречался ему на пути, — даже с чудиками вроде… — Пак Сонхва, какую форму мы используем для глагола в этом предложении? Темноволосый парень, сидевший за соседней партой, вздрогнул и поднял глаза. — Третью? — неуверенно предположил он, крутя в пальцах ручку. Хонджун тихо фыркнул. «Что за тупица». — Вы меня спрашиваете? — вскинул брови учитель. Сонхва слегка покраснел. — Простите, — промямлил он, опуская взгляд. — В моей прошлой школе была другая программа, так что… — В таком случае, возможно, вам следовало бы продолжить свое обучение там, не тратя время тех, кто действительно готов заниматься, — бросил учитель, поворачиваясь к доске. Сонхва низко опустил голову, сжимая ручку. Его пальцы побелели. — Ну ты еще разрыдайся тут, — беззвучно прошептал Хонджун, глядя, как Минхёк встревоженно смотрит на Сонхва через плечо, и чувствуя, как усиливается раздражение. Мало того, что его угораздило влюбиться в одного из самых популярных учеников школы, так теперь еще сиди да смотри, как объект его симпатии проявляет сочувствие к новенькому тихоне. Сам Хонджун комплексом спасителя не страдал, а потому Пак Сонхва вызывал у него ровно те же чувства, что и испещренная записями доска — скуку и неприязнь. И что сонбэним нашел в этом нытике? Сонхва перевелся в их школу в начале семестра, переехав в город вместе с отцом, которому предложили выгодную должность, — и на этом знания Хонджуна о новеньком заканчивались. Правда, не то чтобы Сонхва слишком интересовал его — за минувший месяц парень так и не обзавелся друзьями, предпочитая держаться в стороне от своих одноклассников. Всегда тихий, сдержанный, одетый с иголочки Сонхва являл собой представителя именно того типа людей, который меньше всего нравился Хонджуну. «Сын маминой подруги», метко охарактеризовал его Ёсан, и Хонджун был согласен с приятелем. Именно таких как Сонхва ему ставили в пример, отчитывая за недостаточное прилежание и аккуратность, и именно такие люди бесили Хонджуна до зубовного скрежета. Единственным, в чем он превосходил новенького, была учеба, и Хонджун не упускал возможности поддразнить менее успешного одноклассника. Разумеется, он не ненавидел Сонхва по-настоящему — слишком уж скучным и пресным тот был; да и сталкивались они достаточно редко, не имея никаких пересекающихся интересов. В то время как Хонджун увлеченно ваял очередное творение в классе искусств, Сонхва штудировал учебники в библиотеке, отчаянно пытаясь догнать школьную программу; пока Хонджун нарезал круги в бассейне, развлекая валявших дурака одноклассников, Сонхва усердно отрабатывал удары мячом в соседнем зале. В столовой новенький также держался особняком, сидя за дальним столом и не предпринимая попыток завести разговор, и окруженный друзьями Хонджун не обращал на него никакого внимания. Короче говоря, Сонхва был для него лишь одним из множества серых лиц в толпе, что сновала вокруг яркого островка жизни Хонджуна, — и лишь необъяснимое расположение Минхёка к замкнутому пареньку не давало ему покоя. Мелодичная трель звонка прервала мысли Хонджуна. Откинувшись на спинку стула, он сладко потянулся, глядя из-под отяжелевших век на приблизившегося Ёсана. — Наконец-то можно пожрать, — одарив безоблачной улыбкой стайку хихикающих неподалеку девочек, Ёсан смахнул учебники с парты в сумку Хонджуна и пнул ножку его стула. — Пойдем, пока все места не заняли. — Ты только об одном и думаешь, — лениво возразил Хонджун, не двигаясь с места. Затекшие руки неприятно покалывало. — Нужно еще глянуть списки успеваемости за прошлую неделю, уже должны были вывесить. — И что такого нового ты там планируешь увидеть? — скептически поинтересовался Ёсан, спихивая, наконец, друга с сиденья. — Или кого, — подмигнул ему Сан, плюхаясь на парту Хонджуна. — Видел я, как он весь урок спину Минхёка гипнотизировал. — Как будто ты сам не обжимаешься со своим любимым Уёном при каждом удобном случае, — возмутился Хонджун, поднимаясь на ноги. — И ничего я не гипнотизировал, я на доску смотрел. — Не ври, — Сан легко пихнул Хонджуна локтем, пропуская его в дверь. — Такое идиотское выражение лица появляется у тебя только тогда, когда ты в очередной раз мечтаешь о поцелуйчиках с Минхёком. — Где твое уважение, малявка? — вяло парировал Хонджун, втайне надеясь, что его «идиотское выражение лица» не стало достоянием всего класса. В конце концов, шансов на взаимность у него явно нет, а вот стать посмешищем на оставшиеся два года Хонджуну не хотелось бы категорически. Пробравшись сквозь учеников, заполонивших коридоры, он подошел к табелю и приподнялся на носках, вглядываясь в мелкие черточки букв. Его имя, как обычно, стояло на первом месте, и Хонджун испытал привычное уже удовлетворение. Ёсан сопел у него над плечом, щуря глаза. — Седьмой в списке, пойдет, — вынес он вердикт, облегченно вздохнув. — Сан пятый, ух ты. И первый опять Хонджун — вау, как неожиданно, я так удивлен. — Не завидуй, — усмехнулся тот, любовно разглядывая буквы напротив цифры «три», складывающиеся в имя Минхёка. — Ну лично я завидую и не скрываю, — на плечо Хонджуна с размаху опустилась тяжелая ладонь, и он едва не упал на подошедшего сзади Уёна. — Чувак, ты уходишь из школы раньше всех, так какого черта? Он сдаст экзамен на высший балл, не приходя на него, отвечаю. — Десятый — это тоже неплохо, — пожал плечами Хонджун, найдя имя Уёна в списке. Внизу табеля он заметил имя Сонхва, и тихо хмыкнул под нос — вот кому экзамены не светит сдать наверняка. Взглянув поверх голов одноклассников, Хонджун увидел темную макушку Минхёка, уплывающую вверх по лестнице, и заволновался. — Ну и долго вы тут ошиваться собираетесь? Кто-то, кажется, умирал с голоду. — Я ужас как хочу поскорее кое-кого съесть, — подтвердил Уён, уже вовсю воркующий с Саном. Ёсан за их спинами изобразил приступ тошноты. По счастью, облюбованное их компанией место оказалось свободным, и Хонджун незамедлительно застолбил его своей сумкой, пока Ёсан изучал меню. С трудом подхватив заваленные едой подносы и оживленно переговариваясь, четверо парней двинулись к столу. Подняв взгляд от тарелки, Хонджун замер. Внутри всколыхнулся настоящий гнев. Минхёк сидел за дальним столом, склонившись к притихшему Сонхва, и мягко что-то ему говорил. Длинная челка падала на лицо новенького, скрывая его глаза, но Хонджун видел, как губы Сонхва беззвучно шевелятся в ответ. Придвинувшись ближе, Минхёк положил руку на опущенные плечи Сонхва, и Хонджун задохнулся от негодования. Какого хрена? О чем они могут разговаривать? Какое вообще право имеет Сонхва говорить с тем, кому Хонджун за последние полгода не сказал и десяти слов? — Давай ты как-нибудь побыстрее будешь шевелить ногами, — Ёсан толкнул Хонджуна в спину подносом. — Я надеюсь успеть поесть до того, как меня вывернет от омерзительно счастливых лиц Уёна и Сана. — Как я тебя понимаю, — пробормотал Хонджун, опускаясь за стол и продолжая смотреть, как Сонхва с легкой улыбкой отвечает Минхёку. Ёсан покосился в ту же сторону и фыркнул. — Что, еще одна парочка намечается? Не школа, а гейский рай. В этом году что, все с цепи сорвались? — Парочка? Какая еще парочка? — Сан уселся рядом с Хонджуном, освобождая место для своего подноса. — Ну уж нет, я не позволю кому-то составить нам с Уёном конкуренцию. Минхёк наклонился к уху Сонхва, что-то шепча, и тот тихо рассмеялся, заметно оживляясь. Хонджун с силой воткнул вилку в стейк. — Да не кипятись ты так, — протянул Уён, бесцеремонно перегибаясь через Сана и разглядывая двоих парней за дальним столом. — Никто на твоего Минхёка не посягает, они же просто разговаривают. — И обнимаются, — хихикнул Ёсан, но тут же умолк под взглядом Хонджуна. — Да ну серьезно, Джун, сонбэ просто пожалел его, скорее всего. Он же у тебя защитник сирых и убогих, вот и решил облагодетельствовать беднягу. — Он очень хороший! — с жаром подтвердил Хонджун и осекся, увидев, как красноречиво переглядываются Сан и Уён. — Все, закрыли тему, бесите. И Сонхва этот бесит. — Почему ты его так ненавидишь? — полюбопытствовал Уён, облизывая ложку. — Он вообще ничего, на самом-то деле, молчит только почти всегда. Мы в одной секции по волейболу, — пояснил он в ответ на вопросительные взгляды друзей. — В том месяце, когда я повредил лодыжку, Сонхва предложил меня заменить. Нормальный парень, в общем, зря ты так. — Я его не ненавижу, — отозвался Хонджун, забыв, впрочем, убрать убийственное выражение с лица. — Просто не понимаю, что Минхёк нашел в этом пай-мальчике. Минхёк крутой — я имею в виду, действительно крутой — а Сонхва… ни рыба ни мясо. — Ну, может, ему такие и нравятся, — пожал плечами Сан. — Не всем же сохнуть по пирсингованным фрикам. — Ты бы взял у Сонхва парочку уроков, как быть пай-мальчиком, глядишь, сонбэ и на тебя бы обратил внимание, — поддержал его Уён. — Ну вот еще, я и так милашка, — оскорбился Хонджун и кинул в Уёна горошинкой. Что-то в словах друга зацепило его, но он пока не мог дать этой мысли точного определения. Задумчиво помешивая ложечкой кофе, Хонджун бросил взгляд через плечо. Минхёк ушел, и Сонхва снова сидел один, опустив голову и торопливо доедая свой скудный обед. Спустя несколько минут сосредоточенного поглощения еды беседа перетекла к планам на выходные, и Хонджун вздохнул с облегчением, избавившись от необходимости участвовать в обсуждении своей личной жизни. Остаток обеденного перерыва он провел в непривычно тихом для себя состоянии, лишь изредка вставляя в разговор ничего не значащие фразы. За окном сгустились серые тучи, и под потолком зажглись лампы, заливающие пустеющую столовую холодным светом. Зябко кутаясь в форменный пиджак, Хонджун смахнул содержимое подноса в отсек для мусора и обернулся к Ёсану. — Пойдем? Сейчас естествознание, нужно успеть дойти до соседнего корпуса. — Пойдем, — согласился Ёсан, подхватывая свой рюкзак. — Оставим этих голубков наедине, потом догонят. Миновав длинные коридоры, они спустились по лестнице и вышли наружу. На улице похолодало. Очертания двух корпусов тонули в стылом тумане, взбирающемся по освещенным окнам; в пасмурном весеннем небе кружились редкие снежинки. Апрель в этом году выдался на редкость ненастным, и чувствительный к погодным изменениям Хонджун день ото дня мрачнел вместе с природой. На выкрашенные в черно-белый цвет пряди опустились морозные крупинки, и он махнул головой, стряхивая ледяные капли. — Ты какой-то тихий, — заметил Ёсан, неторопливо ступая мимо огороженных клумб. Над их головами гулко пробили часы, но он не ускорил шага, с наслаждением вдыхая свежий воздух. Пахло мокрым асфальтом и цветущей вишней. — Тебя так расстроили эти двое в столовой? — Нет, — слегка покривил душой Хонджун. — Ну, то есть, не в этом дело. Я думаю о том, что сказал Уён. — Ты его слушаешь? — Ёсан выгнул бровь. — Ради сохранения собственного психического здоровья я давно перестал вникать во все, что он говорит. — Я о том, как, по его мнению, я мог бы понравиться Минхёку, — усмехнулся Хонджун, поднимаясь на порог корпуса, где преподавались точные науки. — Ну, про то, что мне бы стоило брать уроки у Сонхва. — Ага, учредите вдвоем академию благородных джентльменов, успех будет головокружительный, — засмеялся Ёсан и оборвал себя, глядя на серьезное лицо Хонджуна. — Боже, Джун, это же просто дурацкая шутка. Не бери в голову. — Я знаю, но в каждой шутке только доля шутки, так ведь? — ответил Хонджун, напряженно размышляя. — Минхёк вьется вокруг этого придурка уже целый месяц, и я хочу знать, что он в нем нашел. Если ему действительно нравятся тихони и скромники вроде Сонхва, я мог бы, ну, попробовать как-то измениться? — Мы что, в сопливой дораме? — скривился Ёсан. — Не надо для кого-то меняться, Хонджун. Если ты не нужен ему такой, какой есть, ну и черт бы с ним. Притворство и попытки стать тем, кем ты не являешься, не приведут ни к чему хорошему, уж поверь. — Я не собираюсь притворяться! — повысил голос Хонджун, и учительница, вывешившая на доску в коридоре объявление, метнула на него грозный взгляд. Хонджун виновато вскинул руки и перешел на шепот. — Просто хочу получше узнать, какие там у него предпочтения, интересы, все такое. Ты сам говорил, что со мной захочет встречаться только конченый псих вроде меня самого, ну так вот считай, что я решил повзрослеть и пересмотреть приоритеты. Что плохого в том, чтобы попытаться стать лучшей версией себя для того, кто тебе нравится? — То, что ты делаешь это именно для кого-то, — буркнул Ёсан, ничуть не убежденный. Войдя в класс, они опустились за задние парты, не утруждая себя вытаскиванием учебников. Перегнувшись через проход, Ёсан вполголоса продолжил: — И как ты себе это представляешь? Привет, Сонхва, я чувак, который тебя терпеть не может, и который просит тебя помочь мне понравиться парню моей мечты? — Я уже говорил, что плевать я хотел на этого Сонхва, — так же тихо отозвался Хонджун. — И да, именно так я себе это представляю — с условием равноценного обмена с моей стороны, конечно. — Не будешь больше засовывать мусор в его рюкзак? — хмыкнул Ёсан, пользуясь тем, что класс наполнился шумом выставляемых на парты лабораторных приборов. Хонджун слабо порозовел. — И это тоже. И хватит мне это припоминать, я же не думал, что он не заметит. — Иногда мне кажется, что краска окончательно прожгла твой мозг, — пробормотал Ёсан, крутя в руках микроскоп. — Ну, давай, это будет забавно. Учти, если ты будешь мне ныть, когда эта идиотская затея провалится, я разобью твою гитару об твой же мольберт. — Все будет отлично, — беззаботно ответил Хонджун, качаясь на стуле. — Я уже все придумал.

***

В залитой закатными лучами библиотеке стояла тишина, прерываемая лишь шелестом страниц и поскрипыванием шариковых ручек. Близился вечер, и лакированные столы уютно поблескивали в теплом свете ламп. Хонджун осторожно затворил за собой дверь и прислонился виском к книжному стеллажу, вдыхая запах страниц. Он действительно сожалел, что из-за нехватки времени был нечастым посетителем библиотеки — ему нравилась особая атмосфера, царившая среди шкафов и заваленных конспектами столов. Стоявший за стойкой Юнхо поднял голову и приветственно махнул рукой. Хонджун улыбнулся и приблизился к нему. — Какие люди, — поздоровался парень, пожимая ладонь Хонджуна. — Я надеюсь, ты пришел вернуть долг? У тебя еще за тот год просрочка висит. — У меня есть долг? — озадаченно поднял брови Хонджун, и Юнхо приглушенно хихикнул. — Вообще не помню. Ладно, поищу как-нибудь — ты же знаешь, я книги берегу больше, чем себя. — Знаю, — улыбнулся Юнхо. — Ну, хоть это хорошо. Мне сегодня парень принес книгу, которую, судя по виду, купали в тазике с кофе, и двадцать минут пытался убедить, что так все и было. Я пообещал, что откушу ему нос и скажу, что так и было — надеюсь, он проникся. — Уверен, так и есть, — засмеялся Хонджун. По правде говоря, он всерьез сомневался, что кого-то в самом деле может напугать донельзя очаровательный и улыбчивый Юнхо; с другой стороны, вряд ли найдется кто-то, кто осмелится перечить парню под два метра ростом. Несколько минут они болтали об учебе и о репетициях, которые Юнхо был вынужден пропускать из-за подработок в библиотеке. Хонджун по-настоящему скучал по дням, что они проводили в его комнате, отыгрывая написанные им композиции, — не столько потому, что у Юнхо было блестящее сценическое будущее, сколько потому, что он был одним из немногих людей, с кем Хонджун чувствовал себя комфортно. Попрощавшись с другом и пообещав ему встретиться как-нибудь за чашечкой кофе, Хонджун двинулся вглубь библиотеки. Вечерние мотыльки, трепеща крылышками, бились о круглые бока настольных ламп. Сонхва сидел за последним стеллажом, огородившись стопкой учебников. Темные растрепанные пряди падали на утомленное лицо, скрывая тени, что залегли под глазами. Закусив губу и нахмурившись, парень водил пальцем по строчкам, которые, судя по всему, перечитывал уже не в первый раз, и выражение полнейшего непонимания на его лице заставило Хонджуна почти что пожалеть Сонхва. Спихнув сумку парня со скамьи, Хонджун уселся напротив него. — Привет. Несколько секунд Сонхва продолжал вчитываться в лежащий перед ним учебник, а затем поднял настороженный взгляд. — Ты это мне? — поинтересовался он, удивленно разглядывая Хонджуна. Тот хмыкнул, неловко поправляя сбившийся галстук. — Нет, я со стеной здороваюсь. Давай, не тормози. — Отодвинув возвышающуюся на столе гору учебников, Хонджун подсел ближе, и Сонхва рефлекторно отпрянул. — Пак Сонхва, верно? — Знаешь мое имя? — Сонхва слегка прищурился. — Как лестно. А ты, кажется, тот самый парень, который случайно опрокинул солонку в мою тарелку, верно? — Действительно случайно, — дернул плечом Хонджун, и новенький одарил его холодным взглядом. Хонджун снова почувствовал раздражение — не чудовище же он какое-то, в самом-то деле! — Слушай, было и было, это просто невинная шутка. — Рад, что позабавил тебя, — спокойно ответил Сонхва, вновь опуская взгляд в учебник. Хонджун выхватил книгу у него из-под носа и наклонился вперед. Его сжавшиеся ладони вспотели. — Не будь занудой. У меня к тебе дело вообще-то. Точнее, предложение. — Хонджун глубоко вздохнул, собираясь с мыслями. — Ты же знаешь Ли Минхёка?