Огни потерянного феникса

                              Лето 1296 года       Коридоры, высокие потолки и серые стены, что давят. Давят на сознание, вызывают противную тошноту и головокружение. Зачем, зачем ему видеть его? Зачем нужна эта встреча и что именно от него хотят услышать? Вопросы точно встревоженный рой пчел. Он думал много о словах отца, который пришел вчера с коронации в смятении. Его отец, Чон Бон Хи, надеялся на совершенно другое. Как и многие знатные семьи при посещении императорской коронации. Надеялся, что на аудиенцию пойдет одна из его дочерей, а не его сын. Какое восхитительное предложение ждало Наёна? И весь вечер последний выслушивал многочасовую лекцию о правильном поведении рядом с императором. Как нужно войти, что сказать и каким тоном. Не смотри в глаза, не повышай голоса. Веди себя степенно и не позорь имени и чести семьи. А вдруг одна из сестер все же удостоилась заинтересованного взгляда Его Величества? Стук слуги в дверь, от которого Чон младший вздрагивает. Поднимает голову, будто встревоженная птичка, оглядываясь по сторонам. Все это время шел, особо не задумываясь над маршрутом, по указаниям немногословного слуги. Поправляет рубашку, придирчиво осматривает себя и, вполне удовлетворенный зрелищем, бесстрашно заходит после приглушенного: "Входите". И брови его удивленно ползут вверх. Думал, что беседа произойдет в кабинете и никак не ожидал, что Император Ким пригласит его в свои покои. По лицу пробежала хмурая тень.             — Ваше Величество, — Наён склоняется в поклоне, мельком осматривая Императора. Высокий, подтянутый. Аккуратное лицо обрамлено темными волосами. Но удивляло совершенно другое. Они встречались раньше, но та встреча началась не самым подходящим способом.             — Ну здравствуй, Чон Наён. Все еще считаешь, что у меня девять жизней? — Сонэ улыбнулся. Так довольно и легко, покручивая в руках бокал с виски. Задумчиво посмотрел на жидкость в бокале, а после протянул руку, прикасаясь к подбородку юноши. — Ну же, взгляни на меня. Я же не кусаюсь.       Наён поднимает взгляд. События того времени накрывают с головой, будто собираясь похоронить под собой Чона. Ему стыдно, не понимает, почему никто не остановил тогда. И четко помнит свою фразу, что была адресована кронпринцу «Ты что кот? У тебя девять жизней, и ты решил потратить одну из них». Сонэ берет чистый бокал и наливает в него виски, протягивает молодому человеку с улыбкой и едва заметно кивая. И Чон принимает бокал, вновь склоняясь в поклоне. На что получает лишь отмашку от императора. Ждет, все тело напряжено. Делает глоток крепкого алкоголя, прикрывая глаза. Жидкость обжигает горло и дарит некое расслабление. Сонэ приглашающем жестом показывает на два кресла, что более располагают для беседы. Не дожидаясь пока младший сядет, садиться сам. Закидывает ногу на ногу, слегка склоняя голову на бок. Внимательно изучает его. Первая встреча была довольно необычной, но Со не обижался на Ёна. Скорее, наоборот. Его зацепило это. Тогда им было всего лет по пятнадцать-семнадцать лет. Но уже тогда он, пятый принц, положил взгляд на него. Думал, что раз он не будет императором, то сможет заполучить его сердце без особых проблем и помех. Хотел жить в удалении от дворца и чужих глаз. Но судьба распорядилась иначе. Один за другим его четыре брата умерли. Загадочные обстоятельства их смерти до сих пор являются пищей для слухов, которыми обрастает императорская семья. Но Сонэ был из тех, кто упрямо идет к своей цели. Так было и сейчас. Наён выжидающе смотрит на императора, неловко ерзая на кресле.             — Так поднимем же бокалы за наш долгий союз, — улыбка и хитрый взгляд. Пока сам Чон в недоумении, делает еще один глоток, слабо кивая.       О каком, черт возьми, союзе он говорит? Если имеет в виду одну из сестер, то почему говорит с ним, а не с его отцом? Или хотя бы старшим братом? Он, Чон Наён, даже не старший сын. Да даже не второй и всегда радовался этому. Если не брать в расчет тот момент, когда его братья заболели и отец решил взяться за плотное обучение младшего сына. Для подстраховки. Чтобы его состояние не пошло по ветру, как только он отправиться в могилу. Но ответы на вопросы были куда проще тех, что задавал сам себе брюнет в голове. Настолько проще, что он впал в шок, когда услышал продолжение слов императора.